Его запретное желание

— Мышка не хочет играть? — поинтересовался Марк, прицеливаясь и одним ударом забивая сразу два шара.

— Машка не умеет, — спокойно ответил ему Никита, выбрав себе кий и взяв в руки небольшой кубик с мелом, начал натирать его.

— Я тоже не умею, но очень хочу научиться! — заявила Яна, стоило мне подойти к дивану.

— Милости просим, — с улыбкой поманил её к столу Валера. — Никит, может пара на пару? Яночка против Машеньки? Посмотрим, кто из нас лучший учитель? Марка мне всё равно не обыграть, — проследив, как брат Никиты забил ещё несколько шаров, хозяин дома с шумом выдохнул: — У этого засранца снова партия. Он мне вообще ударить не дал!

— Маша не любит бильярд, — ответил за меня Никита.

— Жаль слышать, — не стал настаивать Валера. — А я всё равно научу Яну. Леди, прошу.

Присев на диван, я с такой силой сжала кулаки, что ногти до боли впились в ладонь. Бильярд я любила. Не играла давно, но…

То, что об этом не знал Никита… не давало ему никакого права решать за меня! Да ещё в подобном тоне.

Наблюдая за тем, как муж сосредоточенно расставляет шары по центру стола, я задавала себе один единственный вопрос. Он всегда так делал? Если нет, то когда начал? А если да… почему я раньше не замечала этого?

Никита заботился обо мне. Часто принимал решения за нас двоих. Но это же нормально! Мы семья, главным должен быть мужчина… или нет?

Я настолько ушла в свои мысли, что не заметила, как Марк возник рядом.

— Ты точно не хочешь сыграть? — спросил он, беря со столика стакан с соком.

— Ты же слышал, — холодно ответила я ему, смотря исключительно на Никиту, что раз за разом не мог загнать шар в лунку. — Я не люблю бильярд.

— Я просто спросил, Мышка, — усмехнулся он и сел рядом.

Случайно соприкоснувшись с ним бедром, я вскочила как ошпаренная.

— А я передумала, — громко заявила я, быстро приблизившись к столу. — Хочу попробовать поиграть.

Скорее всего, мне просто показалось, но я, кажется, услышала хмыканье Марка. Оборачиваться и проверять, появилась ли на его губах усмешка, я не стала.

— Начинается, — с улыбкой протянул Никита, наблюдая, как я подхожу к стойке с киями и вытаскиваю один. — Пока Валера обучит Яну, пока я тебя… бассейн и шашлык перетекут в завтрак.

— Так сыграй с ней без обучения, — громко произнёс Марк, наблюдая за нами с дивана.

— Разве это будет честно? — ответил ему Никита.

— Ты же торопишься, — заметил его брат. — Если Мышка не умеет играть, то вы быстро закончите.

— Даже не знаю, — Никита посмотрел в мою сторону. — Не обидишься, если я забью все шары?

— Как я могу на тебя обижаться, — протянула я, взяв мел и начала натирать кий. — Я правильно всё делаю?

— Не совсем, но… пойдёт, — авторитетно заявил мне Никита. — Я бью первым.

— Как скажешь, — согласилась я. Разбивать – не моя сильная сторона.

А вот папа умел раскатывать шары так, что с первого же удара несколько могли закатиться в лузы. Это он каждые выходные брал меня с собой в клуб и учил. Никогда не смеялся, если я ошибалась. Хвалил, даже если промахивалась.

После его смерти я так и не нашла в себе сил хоть раз сходить поиграть.

10

— Ну вот, — Никита разбил заново собранную пирамиду и с досадой наблюдал, как ни один шар не закатывается в лузу. Но один замер в десяти сантиметрах от угловой. — Нужно было бить сильнее…

— Это будет сухая партия, — вновь подал голос с дивана Марк.

— Машенька, не слушай этого засранца, — тут же встал на мою защиту Валера. — Сухая партия – это когда один из игроков забивает все шары, не оставляя ничего противнику. Выигрывает в сухую. Но это не наш случай.

— Да. Это не наш случай, — повторил за ним Марк, посмотрев на меня и… улыбнулся.

Не кривой усмешкой, не иронично, а… по-настоящему.

Так, словно он знал, что я играю.

Но это невозможно…

— Смотри, Маш, — Никита привлёк моё внимание, начиная объяснять правила. — Вот этот шарик лёгкий, — он указал на замершего у угловой лузы. — Мы играем в русский бильярд. Можно бить любой шар черным шариком. Черный забивать нельзя. Попробуй ударить, только не сильно. Хотя, знаешь, можешь даже без кия. Никаких сухих партий не будет.

Это очень спорный вопрос, — подумала я, но вслух произнесла совсем другое.

— Правда? Можно? — протянула, указав пальцем в сторону шара, что призывно замер перед лузой. — Говоришь, этот?

— Этот, — кивнул мне Никита.

— Без кия? — переспросила, до побелевших костяшек сжимая в руках этот самый кий.

— Тебе можно, — подтвердил Никита.

— Я всё же попробую с ним, — сухо обронила я, ещё раз указав пальцем на шар у угловой. — Этот я забью в лузу последним.

— А здесь становится горячо! — рассмеялась Яна, приняв мои слова за шутку.

Вот только шутить у меня и в мыслях не было.

Я ходила вокруг стола, забивая один шар за другим. Иногда замирала, беря в руки мел и натирала наконечник кия, когда требовалось чуть подкрутить удар. В голове шумело от адреналина. А возникшая вокруг тишина дала мне возможность представить, что я сейчас не дома у Валеры, а в том самом клубе, куда мы с отцом ходили почти каждое воскресение. Казалось, я даже слышала его голос.

«Манюнь, тут же не сила главное, а умение всё просчитать! Вот, умничка. Моя девочка!» — после особенно красивых ударов, он всегда оборачивался в сторону соседних столов и выкрикивал похвалу, не стесняясь выставлять на показ то, как гордится мной. Даже когда у меня шары между столами летали, папа всегда находил повод для гордости.

«Простите, мужики. Дочь закрутила идеально, а вот с силой переборщила. Вся в отца!»

Как многое я бы сейчас отдала за ещё один такой день, проведённый вместе с ним. С ними обоими. Ведь дома нашего возвращения всегда ждала мама, с интересом выслушивая пересказ наших игр и всегда отказываясь сходить в следующий раз с нами.

«Нет, милая. Папа столько раз пытался меня научить, но… всё бестолку. А просто наблюдать я устаю. Мне хочется быть в центре событий, а не среди зрителей!»

«Мама лукавит… она меня уделывала как мальчишку. А мы, мальчики, по мнению твоей мамы, проигрывать не любим! На что не пойдёшь, ради сохранения мира в семье…»

Я всегда улыбалась, слушая их шутливые перепалки.

Тогда я совершенно не понимала их смысл. А сейчас…

Сейчас я слишком четко поняла, что та семья, которую я думала, что создала, слишком далека от придуманного мной же идеала.

— Как и обещала, этот будет последним, — заявила я Никите, отправляя в лузу тот самый шар, после чего положила на стол кий. — Партия.

— Какая у меня талантливая жена, — подойдя ко мне, Никита обнял меня. Через чур грубо. Но я даже сказать об этом не успела, услышав его злой шёпот: — Могла бы предупредить, что играешь, а не выставлять меня на посмешище!

Он отошёл от меня так резко, что с ответом я не нашлась. Стало обидно. Глаза начало противно припекать.

— Машенька! — в противовес настроению Никиты, Валера хохотал и просто светился от хорошего настроения. — Да ты полна сюрпризов!

— Ага, — поддакнула ему Яна. — Подруга, такого даже я не ожидала! А что ещё ты от меня скрываешь?

— Дальше у нас по плану бассейн и барбекю, — Валера продолжал улыбаться мне. — Меня считают чемпионом по приготовлению стейков, скажи сразу, мне опасаться за свой титул?

— Нет. Готовить Маша так и не научилась, — ответил за меня Никита. — Пойду переоденусь.

Обиделась ли я? Нет. На правду, говорят, нельзя обижаться.

— У меня горит даже яичница, — искренне улыбнувшись, призналась я, краем глаза наблюдая, как стремительно Никита покидает комнату. — Серьёзно. Мой максимум – пара бутербродов и разогреть что-то в микроволновке.

— Хорошо, что люди изобрели полуфабрикаты, — хохотнул Валера. — Да и потом, кому нужна яичница, когда ты так ловко шары гоняешь?

— Вот и я думаю, кому? — отведя взгляд, я едва заметно усмехнулась.

Никита всегда говорил, что уже давно изобрели доставку еды из ресторанов. И что ему не нужна вечно уставшая и стоявшая у плиты супруга.

А тут, надо же, упрекнул.

Что ж. Вот и открылась новая грань моего мужа. Даже две. Умение прилюдно унизить и не умение проигрывать.

Даже представить страшно, что будет дальше.

— Кто бы мог подумать, — продолжал восхищаться Валера моей партией. — Машенька, может ты и меня поднатаскаешь, чтобы я засранца этого обыграл? Ну сколько можно ему выигрывать, в самом деле? — пока Валера говорил, Яна тихо направилась к выходу из комнаты, знаками мне показав, что она скоро вернется. — Из года в год он выигрывает и выигрывает, выигрывает и выигрывает… кстати! — обернувшись на Марка, мужчина расплылся в улыбке. — А ты оказался прав и ошибся одновременно. Прогноз от Шредингера! — рассмеялся Валера, поясняя. — Ты обещал сухую партию. Но ошибся с победителем.

— Ошибся? — поднявшись на ноги, Марк допил сок и отставил на столик пустой стакан. — Победителя я определил сразу. Это ты сделал неверный вывод.

— Но…

— Откуда ты узнал, что я играю? — перебила я Валеру, задавая мучивший меня вопрос.

— Я часто бывал в том клубе, куда ты ходила со своим отцом, — не стал отнекиваться Марк. — Видел тебя там. Видел, как ты играешь.

— Я тебя совсем не помню, — прошептала я, смотря в спину выходящего из комнаты Марка.

— Зато я помню тебя, — ответил он, перед тем как исчезнуть из поля моего зрения.

11

Марк. Пять лет назад…

***

— Бильярд? — рассмеялся я, выйдя из машины. — Серьёзно?

— А где ещё праздновать? — удивился Артём. — Пить ты отказываешься, по ночным клубам не шастаешь. Остаётся только шары катать!

— Не шастаю? — переспросил я, направившись к немного обшарпанным дверям входа. — Я оттуда не вылезаю.

— Так это по работе, — назидательно протянул Тёма. — Нет, можем сейчас сесть в машину и поехать ждать открытия…. Твоего первого ночного клуба из тысячи последующих! — прокричал он, затем сбавив тон уточнил: — Достаточно пафосно прозвучало?

— Более чем, — ответил я, изобразив шутливый полупоклон.

Зайдя внутрь, мы дали глазам привыкнуть к полумраку.

Место казалось уютным, несмотря на отсутствие какой-либо вывески и помещения, которому явно требовался ремонт.

Местами обшарпанные стены. Столы, которые было бы неплохо обновить. Они были хорошо подсвечены свисающими с потолка лампами, что давало возможность оценить потерявшее насыщенность цвета сукно.

— Здесь хорошо, — словно оправдываясь произнёс Артём. — Никто ни на кого не гонит, по-семейному, практически. Ты не смотри, что обстановка…

— А давно ли ты стал считать меня снобом? — не дал я ему договорить, подойдя к стойке администратора.

— Твой взгляд за тебя всё сказал, — ответил Тёма.

— Это привычка, — пожал я плечами, оплатив три часа и направился в сторону стола в конце зала, на который нам указали. — Просчитывать, сколько вложить в ремонт.

— А затем прикидывать, как быстро окупятся вложения, — поддакнул мне Артём.

Он оказался прав – место действительно было спокойным. Сама атмосфера была доброжелательной. Было видно, что играть сюда приходили одни и те же люди. Поэтому первый час на нас смотрели немного настороженно. Словно боясь, что мы нарушим местную гармонию.

Впрочем, их страхи мы не исполнили, спокойно сыграв несколько партий. Доигрывая последнюю, я надеялся выиграть, но шар встал так неудачно, что я никак не мог пристроиться для удара.

Обходил стол, под язвительные комментарии Тёмы, почти придумал, как забить шар в лузу, как вдруг…

— Не понял, — выдохнул я, растерянно наблюдая, как не пойми откуда на наш стол прилетел чужой шар. И не просто прилетел, а ударив по моему, загнал его в лузу.

— Это не считается! — тут же заявил мне Артём, пока я смотрел на спешащего к нашему столу мужчину.

— Простите, парни, — открыто улыбнувшись, он забрал со стола прилетевший шар. — Сказал дочке дальний забить. Как видите, надо было уточнить, что дальний на нашем столе. Хотя миссию она выполнила. В целом, даже перевыполнила! Ну как тут не гордиться?

Говорил он громко, вызывая одобрительные смешки остальных людей, кто находился сейчас в зале. Кажется, летающие с их стола шары здесь были нормой.

— Бывает, — отозвался я на его слова, сканируя зал и ища глазами ту самую девочку, про которую он говорил. — Бывает, — повторил я, заметив девушку, что звонко смеялась, уперев ладошки в борт своего стола.

Сердце забилось быстрее, пока я осматривал её, словно вбивая в память каждую деталь. Светлые джинсы, белая футболка. Копна каштановых волос, так контрастирующая с белизной её кожи. Но самым главным была улыбка. Открытая, светлая. Такая, что сразу хочется улыбнуться в ответ.

Что я, впрочем, и сделал.

— А ты куда смотришь, парень? — заметив мой взгляд, отец «девочки» встал передо мной, закрывая обзор. — Имей в виду, ей только восемнадцать исполнилось. А таких как ты, я к ней не подпущу лет до тридцати.

— А когда исполнится тридцать? — не подумав ляпнул я, тут же приподняв ладони. — Простите. Ничего плохого у меня в мыслях нет.

— Ну-ну, — сухо обронил мужик, отходя от нашего стола.

Мы с Артёмом оставались в клубе до самого их ухода. Я постоянно мазал, то и дело смотря в сторону Маши, как называл её отец. Играть девушка умела, это я отметил сразу. Как и смеяться…

— А ты куда целился? — поинтересовался Артём, когда я ударил кием в воздух, в очередной раз промазав по тому шару, которым хотел ударить.

— А черт меня знает, — искренне ответил я, снова и снова возвращаясь взглядом к паре, что играла через несколько столов от нас.

Точнее, к Маше. Если бы кто-нибудь меня спросил, что так сильно привлекло моё внимание, я бы точно не нашёлся с ответом. Но не мог оторвать от неё взгляд.

Как и не смог сдержать разочарованного вздоха, когда они с отцом наигрались и покинули клуб.

— До следующего воскресения, Палыч! — попрощался с ним кто-то из завсегдатаев клуба.

Сдержав порыв броситься к выходу следом за ними, я заставил себя сыграть ещё партию с Артёмом. Промазывать продолжил. Образ девушки никак не желал пропадать из мыслей, снова и снова вставая перед глазами.

Как и на следующий день. И тремя днями после.

Наверное, нет ничего удивительного, что утром воскресения я обнаружил себя входящим в двери этого самого клуба, надеясь увидеть её снова.

И мои надежды себя оправдали. Спустя несколько часов я услышал тот самый звонкий смех. Маша с отцом подошли к столу, попутно здороваясь с другими людьми. Кому-то уделяли чуть больше времени, не ограничиваясь дежурными фразами.

А я… стоял у стены, выйдя из-под света ламп и любовался ей. Улыбался, когда она не сдерживала радости, забивая особенно сложный шар в лузу. Задерживал дыхание, когда, готовясь к удару, Маша от усердия закусывала нижнюю губу.

И уходил, стоило ей и отцу покинуть клуб.

То же самое повторилось и на следующее воскресение. И на воскресение после.

Я сам себе не мог объяснить, зачем хожу туда. Зачем молча подпираю стену вместо того, чтобы подойти к ней. Тем более, возможность иногда выпадала. В те моменты, когда её отец уходил в туалет. И всё же… что-то меня останавливало.

Казалось, стоит мне заговорить с ней, и магия исчезнет. С одной стороны, мне хотелось избавиться от этого наваждения. С другой… сама того не подозревая, Маша стала лучиком света в моей жизни. Глотком свежего воздуха среди рутины и проблем, что с завидной регулярностью сыпались на мою голову в последнее время.

Но всему приходит конец.

Мой наступил с изяществом летящей боеголовки.

— Я вот понять не могу, что тебе надо? — в очередное воскресение отец Маши отправил её после игры на улицу, а сам, дождавшись, когда она выйдет, подошёл ко мне. — Парень, скажи, ты маньяк?

— Я? — усмехнувшись, я покачал головой. — Если бы и был, то сомневаюсь, что признался бы в этом.

— Вот и я сомневаюсь. Ходишь сюда, стену подпираешь, — обернувшись на соседний стол, отец Маши мотнул головой в сторону игравших за ним девушек. — Они уже юбки до трусов задрали, пытаясь твоё внимание привлечь. А ты всё дочь мою глазами сверлишь.

— Не заметил, если честно, — признался я, только сейчас обратив внимание на девушек и признавая правоту слов собеседника. — И не знаю, что вам на это ответить. Просто, — немного нервно взлохматив волосы, я уверенно сказал: — Мне очень нравится ваша дочь. Я помню, — не дал я ему возразить, примирительно выставив перед собой ладони, — Жду её тридцатилетия.

— Ты сам себя слышишь сейчас? Пьёшь что ли? — с намёком на угрозу в голосе произнёс мужчина. — Тебе сколько лет, ждун?

— Я не пью. Двадцать пять, — ответил на его вопросы, чувствуя себя школьником, которого вызвали к директору.

— Работаешь? Учишься?

— Закончил университет, недавно открыл ночной клуб, — отчитался я, ловя себя на мыслях об абсурдности происходящего.

— Ночной клуб и не пьёшь? — усмехнулся отец Маши. — С трудом верится, знаешь ли.

— Поверьте, в детстве я видел достаточно, чтобы не повторять чужих ошибок, — искренне ответил, заметив в его глазах нечто похожее на сочувствие. — Я понимаю, как выглядят мои действия со стороны, но… — замолчав, я не сразу нашёл наиболее правильную формулировку. — Зацепила меня она чем-то. Не знаю. Не могу перестать думать о неё. В хорошем смысле этих слов!

— Родители пили? — мне не показалось сочувствие. Отец Маши даже говорить стал иначе. Словно ему было не всё равно.

— И не только, — не стал я отрицать. — К счастью, их лишили родительских прав, когда мне было семь. В восемь меня усыновили те, кого я считаю своей настоящей семьёй. Они дали мне воспитание, образование. Я многим им обязан.

Про это не знал даже Артём. Тот, кого я называл своим лучшим другом. Стоит ли упоминать, что я никогда прежде и никому об этом не рассказывал?

Но сейчас, смотря в глаза отцу Маши, выложил ему всю свою подноготную. Пусть и в очень сокращённом варианте.

— Ладно, Хати, — усмехнувшись, мужчина хлопнул меня по плечу. — Завтра у Маши день рождения. В следующее воскресение мы будем здесь. Можешь поздравить, — кивнув своим мыслям, он добавил с нажимом: — Без фанатизма. Поздравляешь и проваливаешь. Будешь маньячить – пристрелю. Ружьё у меня есть.

В этом я даже не сомневался, всю следующую неделю ломая голову над подарком. Маша меня даже не знает! Не уверен, что она в принципе обращала на меня внимание, когда приходила в клуб. Как и не был уверен, что ей придутся по душе мои поздравления.

Я знал, как она играет. Запоминал жесты. Мимику. Привычки.

Но, черт, понятия не имел, что она любит. Какие именно цветы? Или конфеты? Плюшевых медведей?

Я сломал голову, каждый день заходя в цветочные магазины и присматривая для неё букет.

Всё было не то.

Только в субботу ко мне пришла стоящая идея. Не став откладывать, я помчался в профессиональный спортивный магазин и несколько часов потратил, выбирая для неё кий.

Представлял, как она удивится. Как обрадуется подарку.

Как мальчишка фантазировал нашим первым разговором.

Улыбкой, что будет посвящена лишь мне одному.

Вот только этому не суждено было сбыться.

В воскресение в клубе они так и не появились. Ни в следующее. Ни месяц спустя.

12

Маша

***

— Зря ты так с Никитой, — шепнула мне Яна, присев рядом со мной на шезлонг у бассейна.

— Как «так»? — переспросила я, поправив очки и украдкой наблюдая за расположившимися у гриля мужчинами.

Вру.

Смотрела я исключительно на Марка, пользуясь тем, что направленность моего взгляда никто не увидит.

Смотрела и никак не могла понять, наврал ли он мне…

Видел меня с отцом в клубе. Я никогда не рассказывала об этом Никите. Яна тоже не знала. Может, я когда-то их родителям упоминала о чём-то подобном? Сомнительно, моей жизнью они интересовались крайне редко и довольно поверхностно. Задавали стандартные вопросы из разряда: «Как поживаешь?» и были полностью удовлетворены такими же стандартными ответами. Так что, этот вариант тоже можно смело исключить.

Тогда… как? Неужели и правда он ходил в тот клуб?

Другого варианта у меня не было, но… я бы его запомнила. Такого как Марк трудно не запомнить. Рост, разворот плеч. Лицо… глупо отрицать, что он чертовски красив. И пусть, тогда я была подростком и вряд ли бы при отце стала засматриваться на красивых мальчиков… мальчиков. На сколько лет Марк меня старше? Тогда он уже был молодым мужчиной, я бы точно его запомнила…

В последний раз мы с отцом были в клубе за день до моего девятнадцатилетия. А через неделю родителей не стало.

— Поэтому нельзя так делать, — я настолько погрузилась в свои мысли, что услышала лишь окончание Яниной речи.

— Нельзя, — на всякий случай согласилась я с ней, и даже кивнула для убедительности.

Марк, словно почувствовал мой взгляд и обернулся. И пусть мои глаза скрывали очки, я всё равно стыдливо отвернулась. Как воришка, пойманный за руку.

— Откуда Марк знал, что ты умеешь играть? — придвинувшись ближе, Яна перешла на заговорческий шёпот. — Или ты воспользовалась моим советом и… подкрутила ему шары?

— Яна! — слишком громко произнесла я, прикрывая глаза — Ты сама слышишь, что говоришь?

— Прости, — примирительно подняв ладони, подруга шумно вздохнула. — Сколько же в нём… тестостерона, — новый вздох и я, против воли, снова смотрю в его сторону. — Он словно с обложки журнала для девочек. Так и хочется стянуть с него…

— Яна, — протянула я, не давая ей договорить.

— Перефразирую, — уступила она мне, немного помолчав, подбирая нужные слова. — Так и хочется подержаться за его кий.

— Яна! — рассмеялась я. — Ты о чем-нибудь другом можешь думать? А то, ты как Валера, — понизила я голос, — все шутки в одной плоскости.

— Открою тебе секрет, у всех мужиков все их мысли в одной плоскости, — мотнув головой в сторону мангала, Яна пожала плечами. — Никита. Марк. Валера. Для них секс – это инстинкт. Подумай об этом. А ещё лучше, займись им. Никита всё ещё держит тебя на голодном пайке?

— Почему ты при каждой встрече спрашиваешь у меня именно это? — сухо задала я встречный вопрос.

— Потому что хочу, чтобы в твоей голове возникла рациональная логическая цепочка, — назидательно протянула Яна. — Где здоровому мужику, в самом расцвете сил, хватает секса, если дома его нет.

— Ему его хватает с какой-нибудь беспринципной длинноногой дрянью, — спокойно ответила я, чем удивила Яну. — Что?

— Почему сразу беспринципной и обязательно дрянью?

— Потому что ни одна адекватная девушка не станет пытаться залезть в трусы к женатому мужчине, — пояснила я.

— Может у них любовь, — возмутилась Яна, но спустя секунду рассмеялась. — Да шучу я. Пойду спрошу, скоро ли будут готовы обещанные стейки от короля барбекю-шмаргекю, — поднявшись, она вприпрыжку направилась к мужчинам.

Смотря ей в след, я чувствовала странный осадок от нашего с ней разговора.

Любовь…

В таком случае, почему нельзя честно признаться и развестись?

Зачем прятаться по углам, врать…

Нет, это что угодно, но только не любовь.

Вернувшись, Яна сказала, что мясо скоро будет готово, но у нас есть время поплавать. Вежливо отказавшись, я осталась на шезлонге, украдкой наблюдая за Марком.

Подруга лишь пожала плечами и, скинув платье, нырнула в бассейн. Да, подать себя красиво она умела. Как и выбрать идеально сидящий купальник. Правда, сейчас, смотря на крохотные треугольнички её лифчика, мне стало не по себе. Слишком откровенно для отдыха рядом с семейной парой…

С другой стороны, это же Яна…

Посмотрев на мужчин, я убедилась, что их взгляды прикованы к плавающей девушке. Валера даже от мангала отошёл, забыв про свой титул главного по мясу. Никита тоже глаз не спускал к приглашающей их присоединиться девушке.

И только Марк смотрел на меня.

«Зато я помню тебя!» — пронеслись в мыслях его слова.

— Бред какой-то, — прошептала я, с трудом заставив себя посмотреть в сторону бассейна.

— Никита, твоя супруга не хочет со мной плавать! — неожиданно выкрикнула Яна, подплывая к бортику.

— Прости, но я не могу её заставить присоединиться к тебе, — ответил ей муж.

— Я готов, милая Яночка! — захохотал Валера. — Если ты не против такой компании!

— Я только «за»! — отозвалась она в ответ.

— Ты за мясом следи, — остановил его Никита и вернул к мангалу. — Сгорит всё. Сейчас я приду, Яна! Составлю тебе компанию вместо Маши!

Удивили ли меня слова Никиты? Да. Мне он говорил, что терпеть не может плавать. Не любит море, пляжи и всё прочее с этим связанное.

— У меня никогда ничего не горит! — громко заявил Валера. — И ты мне нужен здесь! На, — подняв заранее подготовленную миску, он продолжил командовать: — Держи. Скоро мясо будем снимать.