"Аромат любви" от сударыни-попаданки

— До завтра, Варвара Михайловна, — кивнул он.

— Надеюсь, вы не передумаете, — прищурилась я, смотря на Островского.

— Я не бросаю слов на ветер, сударыня, — ухмыльнулся он. — Главное, сами не передумайте.

Взглянув ещё раз на своего спасителя, я развернулась и поспешила к парадному входу.

— Варвара Михайловна, — пожилой швейцар в ливрее открыл передо мной дверь, удивлённо разглядывая меня

— Благодарю, Степан, — я поспешила в холл.

Проходя мимо большого зеркала, остановилась, уставившись на своё отражение. Ну и вид у меня! Пучок волос сбился набок, пряди волос вылезли из причёски. Платье почти высохло, но ткань измялась и приобрела желтоватый оттенок. Чучело огородное!

Вздохнув, я пошла к лестнице. Интересно, чем тётушка занята? Наверное, уже отмечает мою кончину, открыв бутылку игристого.

Я поднялась на второй этаж, где располагались хозяйские апартаменты, и уверенно толкнула входную дверь, войдя в просторную прихожую. Из кухни аппетитно пахло наваристым щами. Видимо, кухарка Зина сварила на обед, а сейчас мыла посуду, гремя тарелками в ушате.

Услышав скверное пение, сразу поняла, что Щедрина успела наклюкаться игристого. Празднует, гадина. Ну ничего, устрою ей счастливую встречу. Я тихо прокралась к гостиной, откуда доносился противный голос Алевтины, и осторожно открыла дверь.

Тётушка восседала в кресле, развалив свои габаритные телеса, и горланила похабный романс про куртизанку, держа в руке полупустой бокал.

— Что празднуем, Алевтина Эдуардовна? — я вошла в комнату.

Щедрина замерла с открытым ртом, смотря на меня так, будто привидение увидела.

Глава 5.2 Возвращение

Варя

— Ва-ря… — сдавленно выдала она, — ты… ты… как… Ты где была? — однако тётушка быстро пришла в себя, убрав бокал на столик. — Ушла утром — и с концами. Я с ног сбилася, разыскивая тебя!

— Вы хотели сказать, и концы в воду? — я поставила руки в бока, хмыкнув. — На пикнике была с друзьями. Антип и Демид пригласили на лодке покататься. Хорошие ребята, я вам скажу, заботливые. Не стали меня связывать, хотели, чтобы как можно натуральнее утопленницей смотрелась.

— Да что ты такое несёшь?! — взвизгнула она, хрюкнув.

— А потом я сама в реку прыгнула, искупаться хотела, и чуть действительно не утонула. Да вот барин, проезжавший мимо, увидел меня и на помощь пришёл. Вовек не забуду спасителя своего, — и я театрально поклонилась в пояс. — До дома довёз живую и невредимую.

— Выбралась всё-таки, — злобно процедила Щедрина себе под нос, но я услышала.

— Бог не Тимошка, видит немножко, — я сложила руки у груди в молельном жесте. — Так что не рассчитывайте, Алевтина Эдуардовна, легко избавиться от меня.

— Вон пошла, — огрызнулась она, — и чтобы до вечера не показывалась.

В коридоре хлопнула входная дверь, послышался шум, и знакомый голос прозвенел на всю квартиру. Неужели Зойка вернулась из Ялты?

— Маман! Я приехала! — в комнату ввалилась Алевтина номер два, только моложе лет на двадцать. Увидев меня, Зойка встала как вкопанная и уставилась на меня. Только огромные страусиные перья покачивались на её шляпе.

— А эта что тут делает, маман? — яростно прошипела кузина, указав на меня пальцем.

— Зоюшка, доченька, — засуетилась матушка, подскочив с кресла. Её немного качнуло в сторону, но тётка удержалась на ватных ногах. — Как хорошо, что ты вернулась!

Да уж, ничего хорошего. Кузина каждую осень отбывала в Крым поправлять здоровье. У неё была астма. Врачи советовали ей на зиму уезжать на южное морское побережье, что Зойка с удовольствием и делала. Пока я училась в Мариинке, Щедрина с дочерью посещали Ялту. В этом сезоне Зойка отправилась к морю в сопровождении компаньонки и горничной. И вот вернулась в Москву.

— Маман, вы мне обещали, что, когда я вернусь, Варьки уже не будет, — скривила губы рыжая копия своей матери. А я обалдела от её наглости.

— Зоюшка, не переживай, я всё улажу, — покосилась на меня тётушка. — Скоро станешь завидной невестой.

Да они совсем обнаглели! Даже не стесняются! Зойка младше меня всего на год, а уже мечтает поскорее выскочить замуж за богатого дворянина. Да только без приданого на этого розового пончика ещё никто не позарился.

— Да, Зоя, не переживай, — я хлопнула кузину по плечу, — найдём тебе жениха! Тут недавно граф Спорыхин заезжал, тобою интересовался. Чую, ждёт тебя осенью предложение руки и сердца от вдовца.

— Спорыхин? Фу-у-у! Он же старый! — скривилась она. — Он с маман одного возраста. А ещё у него изо рта ужасно пахнет.

— Зоюшка, на моё наследство не рассчитывай. Поняла, змея подколодная? — произнесла я спокойным тоном.

— Маман! — истерично взвизгнула она, отпрыгнув от меня. — Чтобы через неделю её духа тут не было! Иначе я за себя не ручаюсь!

Зойка выскочила из гостиной, хлопнув дверью, и яростный топот каблуков раздался по паркету в коридоре.

— Ты что творишь, безбожница? — накинулась на меня с кулаками Щедрина. Я успела увернуться от нетрезвой родственницы и тоже сиганула в коридор. Насколько тяжела рука у Алевтины, я уже знаю. И лучше не попадаться под неё. Зашибёт точно.

Влетев в свою каморку, которую мне выделила тётушка в конце коридора, я захлопнула дверь, накинув крючок на петлю. Навалилась на дверь, подперев её, и перевела дух. Щедрина за мной, конечно, не погонится, но мне лучше не выходить до утра. Зойка вернулась, и теперь мне придётся быть вдвойне осторожнее. Главное — улизнуть завтра пораньше из дома, пока родственницы отсыпаться будут.

Только бы Островский не передумал жениться.

Глава 6. Григорий

Александр

Вот же авантюристка!

Я ехал в карете и недоумевал, каким образом оказался женихом.

Эта барышня разожгла во мне забытый с юности огонёк безрассудства. Именно тогда я решил создать мыло от перхоти, которое пользуется популярностью. Вот и сейчас не помешает вспомнить юношеские амбиции, чтобы добиться успеха на поприще парфюмерии. Подвинуть Брокара и Ралле на рынке будет нелегко, но я верю в успех своего дела.

Сначала я отправился домой, чтобы надеть чистую рубаху и привести себя в порядок. Вечером в ресторации Аксёнова состоится шикарный ужин в кругу деловых людей. Фёдор обещал выступление цыган для развлечения гостей. Сытное застолье с заводными танцами и песнями располагает к налаживанию деловых связей. Я непременно должен быть там.

Стоило переступить порог дома, как я заметил саквояжи в углу.

— Что происходит? — обратился я к вышедшей навстречу гувернантке.

— Александр Митрофанович, я так больше не могу. Увольте меня! — выпалила женщина в строгом сером платье.

— Что случилось, Анфиса Николаевна? — хотя уже догадываюсь. — Что Гриша опять натворил?

— Это просто невыносимый ребёнок! Он неуправляем! — с жаром выпалила гувернантка. — Вчера распорол подушку, чтобы использовать перья для самодельных крыльев. С крыши собрался прыгать. Весь второй этаж в этих перьях!

— Что? — выдохнул я. — Этого ещё не хватало. Он же расшибётся.

— Вот и я ему об этом толкую. Тогда он решил кота сначала спустить. Еле спасла несчастное животное, — жаловалась она. — Слово божие Григорий слушать не желает, учить цифры и буквы тоже. То чернила прольёт на азбуку, то бумагу в комочки превращает и кидается. Выпороть бы его хорошенько, чтобы слушался, а вы его всё жалеете.

— Ни в коем случае! — резко прервал я речь женщины. — Это не решит проблему. Пройдёмте в мой кабинет, я рассчитаю вас.

Не хватало ещё, чтобы я сына бил. Помню, как отец розгами меня воспитывал, ничего хорошего в этом нет. Появился только страх перед родителем, боялся лишнего слова ему сказать и абсолютно никакого доверия не чувствовал к нему. Григорий и так растёт без материнской любви, если я его бить начну, то окончательно потеряю сына.

Рассчитался с гувернанткой, распорядился, чтобы кучер загрузил её вещи в карету и отвёз женщину на постоялый двор.

Пора с сыном поговорить. На втором этаже было подозрительно тихо. Опять что-то творит мой непоседа. Поднялся на второй этаж, постучал в дверь и вошёл. Григорий сидел на ковре, раскладывая длинные веточки на полу. Рядом лежал тюль, похоже из гостиной, и распоротая подушка. Белые перья валялись по всей комнате.

— Папа! — увидев меня, сын радостно бросился ко мне на шею. — Вы где были?

— По делам уезжал, — обняв отпрыска, я отпустил его и строго спросил: — Скажи на милость, зачем тебе крылья?

— Летать, — он понуро опустил голову. — Анфиска-крыска доложила?

— Григорий, нельзя так говорить о женщине. Ты опять остался без гувернантки. Это уже третья за год, — отчитывал я отпрыска. — Кто теперь будет за тобой присматривать?

— Я уже большой, за мной не нужно присматривать, — надул он щёки.

— Большой, а глупости творишь как маленький, — вздохнул я, сложив руки на груди. — Ты эту идею с крыльями брось. Не дай бог, расшибёшься.

— Я сам не полечу. Пусть сначала Мурзик попробует.

— А кота тебе не жалко? Он, между прочим, любимец Прасковьи. Ежели что случится с ним, кухарка тебя не простит и баловать ватрушками перестанет.

— Я больше так не буду, честно, — он ещё ниже опустил голову.

— Убери за собой. Через час зайду проверю.

— Есть убрать, — пробубнил он. — А когда мы на рыбалку пойдём? Вы обещали, папа.

— Прости. Сейчас много дел навалилось, — вздохнул я, чувствуя себя виноватым. — Завтра у нас будут гости. Будь добр, веди себя как воспитанный дворянин.

— Угу, — шмыгнул он носом.

— Наводи порядок, — я положил руку на его плечо, слегка сжав. Затем вышел из комнаты.

Тяжело Грише без матери, я тоже не всегда дома. Опять придётся искать новую гувернантку. Никто не может найти подход к моему сыну. Любая шалость — и бегут жаловаться, просят хорошей порки для проказника.

Остаться бы дома, уделить сыну время. На рыбалку обещал его свозить, да никак не выходит. А ещё жениться собрался. Как Гриша воспримет появление мачехи в доме? Страшно представить. Надеюсь, Варвара поладит с ним.

Я переоделся в чистое бельё, сменил костюм. Утром некогда было бриться, придётся ехать в таком виде в ресторацию. Через час заглянул в детскую. Григорий прибрался и сидел за столом, листая азбуку. Значит, чувствует, что был не прав. Я попрощался с сыном, предупредив, что вернусь поздно, и отправился на Петербургское шоссе.

Карета остановилась возле помпезного здания ресторации, откуда доносилась музыка с цыганскими мотивами. Кажется, веселье уже началось на летней веранде. Туда я и направился, предвкушая возможность не только пообщаться с деловыми людьми Москвы, но и полюбоваться знойными цыганками.

Глава 7. Пари

Александр

— Александр Митрофанович! Рад видеть дорого гостя! — сегодня Аксёнов лично встречал каждого клиента. Лысая голова его блестела, как начищенный самовар. — Ваши друзья ждут вас.

Он указал на сервированный стол под навесом, где собрались знакомые и незнакомые мне люди. Луи Сиуре я узнал сразу. С ним у меня отличные отношения, несмотря на то, что мы конкуренты. Черноволосый, красивый — его никогда не обделяли вниманием женщины. Вот и сейчас он сидел меж двух юных прелестниц. Удивляюсь, как его жена терпит подобные застолья. Наверняка Эжени просто не в курсе.

Цыганки пели весёлую песню и, лихо размахивая цветастыми юбками, кружились на деревянной сцене, стоявшей посередине дворика. Проходя мимо них, я немного задержался, разглядывая смуглых красавиц. Так и хотелось пуститься в пляс вместе с ними, но меня ждали друзья.

— Добрый вечер, господа, — я подошёл к столу, склонив голову.

— Mon cher ami1[1]! — Луи поднялся, протянув мне руку. — Рад, что ты здесь, — он хорошо говорил по-русски, прожив большую часть своей жизни в России, но, как все французы, картавил.

— Луи, я тоже тебе рад. Вижу, сегодня ты не один, — и кивнул на его спутниц.

— Знакомься, mon ami, — он сначала указал на блондинку в голубом платье и потом на знойную брюнетку в красном. — Лили и Мими — будущие примы Большого театра. Des beautés. Vraiment2[2]? — шепнул мне на ухо. — Le protégé d'Orange3[3].

— Дамы, приятно познакомиться, — я расцеловал их изящные ручки. Сразу видно — балерины.

Владельца ресторана все звали Апельсином из-за его лысой блестящей головы и тучного тела. Он часто помогал начинающим балеринам, актрисам, певицам и прочим прелестницам, пребывающим в поисках богатых спонсоров. Сегодня это были Лили и Мими — естественно, имена ненастоящие, но кого это волновало.

— Messieurs! Прошу любить и жаловать — Александр Митрофанович Островский, — Луи привлёк ко мне внимание присутствующих. — Химик-провизор. Вы наверняка слышали о его мыле от перхоти. C'est un talent4[4]!

Луи начал представлять мне каждого за столом. Некоторые пришли с любовницами, нисколько не стесняясь этого факта. Жён на подобные встречи не приглашают. Последнего гостя, почти моего ровесника, Луи представил с особой гордостью.

— Mon ami, я знаю, ты давно хотел познакомиться с этим человеком. Савва Тимофеевич Холодов — он указал на крепкого молодого мужчину с небольшой бородкой.

— Рад познакомиться, — я протянул руку, и Холодов пожал ее.

— Наслышан о вас, Александр Митрофанович, — добрая улыбка озарила его лицо. — Говорят, вы талант. Мне как раз не хватает хороших специалистов. Недавно приобрёл старый завод на Урале, хочу перестроить его под производство химических реактивов для своих мануфактур. Ищу теперь главного инженера.

— Польщён, Савва Тимофеевич, — я несколько удивился, что Холодов обо мне наслышан и даже намекает на хорошую должность на его предприятии. Я сел на свободный стул рядом с ним. — Сожалею, но у меня не менее грандиозные планы в Москве. Хочу подвинуть самого отца Сиуре на рынке.

— Mon ami, ты слишком самоуверен, — хохотнул Луи. — Тебе далеко до нашей фабрики.

— Конечно, ведь я не собираюсь торговать бисквитами и конфетами, — усмехнулся я. — Haute parfumerie5[5]— вот чем я займусь в ближайшее время.

Луи рассмеялся ещё громче, привлекая к себе внимание других посетителей ресторана.

— Алекс, это безумие, — выдавил он сквозь смех. — Кроме «Сиуре и Ко» тебе придётся подвинуть на рынке Брокара и Ралле. Haute parfumerie тебе не по зубам, mon ami. Ты не родился en France.

— Зато я родился в России, Луи, — меня коробило его высокомерие, но я снисходительно улыбнулся. — И я докажу, что русские могут создавать о-де-колоны6[6]не хуже французов и даже лучше, — я посмотрел на Холодова. — Вот пример перед тобой, Луи. Ткани Саввы Тимофеевича раскупают не только в России, но и в Европе.

— Совершенно согласен с вами, Александр Митрофанович, — закивал мануфактурщик. — Наша продукция была удостоена серебряной медали на Парижской выставке. Неважно, где ты родился. Успех любого предприятия заключается в том, чтобы любить своё дело и отдавать ему все силы и таланты.

— Алекс, ещё скажи, что ты готов представить в следующем году свой парфюм на Парижской выставке, — откровенно насмехался надо мной француз.

— Луи, хитрец, как ты узнал? — я перевёл его фразу в шутку, но, похоже, друг воспринял всё всерьёз.

— Je propose un pari7[7], — прищурился француз. — Если твой парфюм удостоится на выставке гран-при, то я открыто признаю своё поражение и отдам тебе свой магазин в пассаже Солодовникова. Согласен?

— А если я проиграю? — его предложение очень заманчиво. Но что я поставлю на кон?

— Ты забудешь дорогу в мир haute parfumerie и отдашь мне свою аптекарскую лавку, — самоуверенная ухмылка не сходила с его наглого лица. Так хотелось утереть ему нос и показать, чего я стою.

— По рукам! — и я протянул ладонь. — Савва Тимофеевич, вы свидетель.

— С превеликим удовольствием буду наблюдать за вашим спором, Александр Митрофанович, — ответил Холодов.

— La victoire sera mienne8[8], — Луи пожал мне руку, сунув папиросу в зубы.

— Посмотрим, Луи, посмотрим. Не говори «Гоп!», пока не перепрыгнешь.

— Готов оказать помощь, если понадобится, — подмигнул мне Холодов. — Покажем этим любителям лягушек, что русские не лыком шиты.

— Благодарю, Савва Тимофеевич, — я улыбнулся, удивлённо посмотрев на собеседника. Давно хотел познакомиться с Холодовым и заполучить его в инвесторы. Надеюсь, он не откажется от своих слов.

— Оставим дела, mes amis9[9]! Давайте веселиться! — Луи поднял бокал и осушил его залпом. Цыганские юбки привлекли его внимание, и он вышел из-за стола, направляясь к танцовщицам.

До выставки в Париже осталось меньше года. Успею ли я к тому моменту наладить производство? И самое главное — создать о-де-колон, которым будут пользоваться не только в России, но и в Европе? Работа предстоит непростая, но я всё сделаю, чтобы выиграть пари!

Глава 8. Знакомство

Варя

С трудом я подвинула тяжёлый комод, поставив его перед дверью. Вытерев пот со лба, облегчённо вздохнула — хоть ночь проведу без страха за свою жизнь. Кто знает, что взбредёт в голову моим родственницам.

Ночь прошла спокойно благодаря моим усилиям. Не знаю, была ли попытка проникновения в мою каморку или нет, но проснулась утром я живой и невредимой. Быстро привела себя в порядок — разлёживаться некогда, в полдень я встречаюсь с Островским у нотариуса. Но из дома нужно улизнуть сейчас, пока обе Щедрины спят.

С таким же трудом я отодвинула комод от двери. Надеюсь, никого не разбудила, слегка пошумев. Бросила взгляд в коридор — ни души. Держа в руках туфли, на цыпочках прошла в прихожую. На кухне Зина уже гремела посудой, готовя завтрак на плите-печке. Я заглянула в клозет, справила нужду и вымыла руки, затем прошла на кухню. Уходить голодной как-то не хочется, я со вчерашнего утра ничего не ела, боясь выйти из комнаты и попасть под тяжёлую руку Алевтины.

Кухарка налила мне чай и поставила на стол тарелку с горячими оладьями. Правда, варенья не дала, так как хозяйка строго-настрого запретила мне есть запасы сладостей, которые они с дочкой уплетали каждый день, запивая чаем. Обойдусь и без варенья, мне не привыкать.

Поблагодарив Зину, я поспешила в прихожую. Только сунулу ногу в правую туфлю, как раздался грозный рык:

— Варя, ты куда это собралась? А?

Я скорее натянула вторую туфлю, наблюдая за тем, как Алевтина тучей надвигается на меня. Проснулась всё-таки.

— Мне по делам нужно! — бросила я фразу и кинулась к двери.

— Какие ещё дела?! А ну стой, неблагодарная! — завопила Щедрина, припустив за мной, но я успела распахнуть дверь и выскочить на лестничную площадку. — Опять одна! Позор на мою голову! — неслось мне вслед. — Возьми Зою с собой…

Ага! Сейчас! Только Зойки в компаньонки мне не хватало! Я в два счёта сбежала по лестнице, поздоровалась со швейцаром и бойко пошла по Тверской, думая, как убить три часа.

Я прошлась по магазинам, разглядывая всевозможные товары. Пооблизывалась в кондитерской, наслаждаясь ароматами ванили и корицы. В канцелярском меня встретил запах бумаги и краски, а в галантерее — замши. Как же я соскучилась по различным ароматам. Два года живу без своего любимого хобби, сочетая только в своём воображении компоненты эфирных масел, особенно когда не могу уснуть.

Моя страсть — парфюмерия, которой я увлеклась, когда устроилась в элитный магазин. Погрузившись в мир ароматов, я начала вникать в тонкости составов, изучала историю создания знаменитых духов и биографии парфюмеров. Потом решила в домашних условиях попробовать сотворить свой аромат, неповторимый и уникальный. На это ушло немало времени, но всё же результат меня порадовал.

Однажды на работе, когда я консультировала молодого мужчину, который хотел приобрести парфюм в подарок для своей девушки, он спросил меня, какой маркой пользуюсь я сама, так как ему очень понравился аромат на мне. Я, конечно, сказала правду, что это моя авторская разработка, и покупатель уговорил меня продать ему флакон моих духов. Так я познакомилась с Марком, моим бойфрендом, который оказался обычным козлом. Через три месяца я узнала, что со своей девушкой он так и не порвал, встречаясь с нами обеими одновременно.

С тех пор в моих женских грёзах я создаю такой аромат, от которого все мужики будут падать к моим ногам сами. Мечты мечтами, но я действительно соскучилась по своему хобби. К двадцати пяти годам я собрала собственную коллекцию духов, но всё теперь осталось в прошлом, точнее в будущем. В общем, в другом времени или мире.

Вот заполучу наследство и открою парфюмерную лавку, где буду продавать ароматы собственного авторства. Я улыбнулась сама себе в отражении очередной витрины и вдруг заметила за стеклом часы различных форм и размеров. Все они показывали одно время — без пяти минут двенадцать.

Я что было духу припустила в сторону Нарышкинского сквера. Только бы не опоздать!

Увидев вдалеке зеленый сквер, я и вовсе пустилась в бег, придерживая рукой соломенную шляпку — последнюю оставшуюся у меня. Вчера бандиты, пока тащили меня в лодку, где-то потеряли мою лучшую шляпку с лентами и цветами, которую я надела для визита в адвокатскую контору.

Запыхавшись, я свернула за угол дома и тут же налетела на мужчину, впечатавшись в него. Знакомый аромат кедра и полыни ударил в нос.

— Варвара Михайловна? За вами бандиты гонятся? — Островский, схватив меня за плечи, тут же задвинул за свою спину, опасливо смотря на дорогу.

— Нет, — часто дышала я, успокаивая сердцебиение. Видимо, мой жених сам только что прибыл к назначенному месту. — Я… просто боялась… опоздать. Здравствуйте, Александр Митрофанович.

— Слава богу, — вздохнул он, повернувшись ко мне, и изучающе посмотрел на моё лицо. — Выглядите вы сегодня прекрасно, сударыня.

Ещё бы, вчера я предстала перед Островским не в самом лучше виде после того, как он выловил меня из мутной воды.

— Прошу, Варвара Михайловна, — мужчина указал на дверь с неприметной вывеской нотариальной конторы.

На обсуждение брачного договора ушло чуть больше получаса. Седовласый нотариус в солидном костюме с бабочкой внимательно выслушал мои требования, зафиксировав их в блокноте. Переписал с моих слов всё имущество, что должно было перейти после венчания в распоряжение моего будущего мужа. Обещал найти сведения обо всех недвижимых объектах в реестре и составить договор как положено. Бумаги на подпись будут готовы уже после венчания, так как на это уйдёт время. Ничего, главное, выйти замуж и вытурить Щедриных из дома. Или пусть платят мне ренту за апартаменты, в которых сейчас живут. Но что-то мне подсказывает, что вдовьей пенсии в четыре рубля Щедриной точно не хватит на роскошную жизнь в Москве.

Выйдя из конторы с лёгким сердцем, я вздохнула, ощущая запах зелени, доносившийся с ветром из сквера.

— Теперь дело за малым — обвенчаться в церкви, — Островский надел шляпу и широко улыбнулся мне.

Однако он милый и приятный мужчина, когда вот так на его лице светится беззаботная улыбка.

— Варвара Михайловна, приглашаю вас отобедать в моём доме. Заодно познакомлю вас со своим сыном, — и он указал на карету, стоявшую на обочине.

— С превеликим удовольствием, Александр Митрофанович, — я предвкушала сытный обед, где точно никто не попытается подлить мне яда в еду.

Я подхватила жениха под руку, и мы направились к экипажу.

До места добрались быстро. В тихом районе среди зелёных садов и богатых особняков стоял белый двухэтажный дом моего жениха, более скромной архитектуры, чем соседские.

— Прошу, Варвара Михайловна, будьте как дома, — мужчина открыл передо мной дверь, и мы оказались в холле.

Дворецкого у Островского не было, нас встретила горничная лет сорока, которая приняла шляпку из моих рук, убрав её в гардеробную.

Только я огляделась, как на лестнице послышался топот детских ног. Черноволосый мальчишка показался на ступенях и сбавил скорость, степенно спускаясь по ступеням. Всё его внимание было приковано ко мне, и я тоже во все глаза смотрела на своего будущего пасынка.

— Григорий, подойди ближе, — в голосе Островского послышалась строгая нежность. — Хочу познакомить тебя с Варварой Михайловной Бахметевой.

Мальчишка остановился в нескольких шагах от меня и оценивающе прищурился.

— Bonjour, mademoiselle, — кивнул он мне и удивлённо взглянул на отца. — Новая гувернантка? — в его глазах появился огонёк озорства, от которого мне стало не по себе.

— Нет, Григорий. Варвара Михайловна скоро станет моей супругой, а тебе, выходит… мачехой, — с опаской произнёс Александр.

Я натянуто улыбнулась, смотря на этого милого ребёнка, который вдруг злобно поджал губы, зыркнув на меня исподлобья, и сжал кулаки.