17 мгновений ДО весны

Владимир Фадеев

17 мгновений ДО весны

Гражданская лирика

© Фадеев В.А., 2026

© Оформление. Издательство «У Никитских ворот», 2026

* * *

Современная литература, в книжном её изводе, стала забывать о существовании жанров. Да и самим этим словом, в его первоначальном значении, стали пренебрегать. Между тем слово «жанр» – это указатель в литературе. Но в со-временном книгоиздании мы этого указателя не встретим и не узнаем, что внутри, пока не откроем книгу. Ни авторы, ни издатели не обозначают жанр своих произведений.

Поэзия Владимира Фадеева является здесь приятным исключением – его поэтические книги(а их вышло уже пятнадцать) прямо или кос-венно жанрово определены: историческая поэма «Смута», книга переводов немецкой поэзии о мире «Глаза Анны», остро социальная поэма «Пятимерная Россия», книга любовной лирики «В России женщины святые». А если жанр не обозначен в подзаголовках, то на него прямо указывает название книги: «Я человек советского модерна» – красная патриотика, «Археология души», «Квант добра» – духовная и философская лирика.

Так же и название настоящего издания «Семнадцать мгновений ДО весны» чётко и ясно предупреждает читателя, что ему предстоит по-знакомиться с жанром сатиры. И хотелось бы добавить – не просто сатиры, а сатирических памфлетов, самых живых, остро современных. А ведь сатирический жанр довольно древний и ведёт свой род от Древнего Рима, точнее, от комедий Аристофана, до песен Беранже и до «Кому на Руси жить хорошо» Н.А. Некрасова.

И вот полтора века спустя в своё «путешествие» по Руси отправился поэт Владимир Фадеев. Только его поэма «Семнадцать мгновений ДО весны» не о перемещении по городам и весям, а глубокий аудит состояния современного общества. Он отправляется в путь один. Как Гриша Добросклонов, определяет болевые точки и ищет пути исцеления. И в этом деле он выступает как некрасовский «поэт-гражданин», для которого долг выше личного благополучия.

Нам не по годам ужеРваться на передовую,Но есть надпись на ноже:«Где стою, там и воюю!»

Так Владимир Фадеев определяет своё кредо.

Начинает он своё повествование с аллегорий – через календарный цикл русской крестьянской жизни, насыщенный каждодневными трудами:

От Починок до ПролетьяНужно вычистить все клети…

Поэт погружает нас в старину, когда крестьяне жили русским общинным коммунизмом, совместно обрабатывая пашню, понимая, что «в одиночку не одолеешь и кочку». Тот «коммунизм» был не от хорошей жизни, а от необходимости выживать в условиях ограбления, нищеты, антисанитарии, суеверий, отсутствия гражданских прав и свобод. Люди просто поддерживали друг друга и мечтали о справедливом мире – без насилия, эксплуатации и лжи. Такое единство позволило им подняться на борьбу, одолеть грабителей и построить новое общество – ещё неидеальное, но самое передовое.

В условиях нынешней атомизации, когда разрушаются не только родственные, но и семейные связи, мы о таком единении можем только мечтать.

Это обращение к образам прошлого позволяет нам понять глубинные мотивы нашего сегодняшнего поведения. Раскрывает не только суть «русского коммунизма» – традиционного миро-устройства, но «русскую правду» – народную этику, «русскую мечту» – путь к справедливости, «русский бунт» – готовность защищать свои права, «гибель богов» – повседневную народную религиозность.

Сейчас, когда язвы прошлого вернулись в нашу жизнь, понимание исторического пути России очень важно для проектирования образов будущего.

Автор проводит нас от кризисных явлений начала ХХ века и цивилизационного «космического» рывка Советского Союза до нынешней жизни.

И делает неутешительные выводы:

Ведь пока мы долго спали,Нас, похоже, обокрали,Пока спали, пили, пели,Все амбары опустели,Пока спали, пели, пили,Сгнило всё, что накопили.

И призывает к действию:

Так что, Ваня, слазь с печиДа организуй почин,Чтоб по этому починуРаспрямили б люди спины.

И далее уже без аллегорий начинает «вояж по стране»:

Кого хочешь расспроси —Нет покоя на Руси.

Все проблемы современного российского общества и нашего государства у нас на виду, но поэт подаёт их афористично, высвечивая основные «заковырки и заморочки». Он пишет очень остро. И это не от злобы или бессилия, а из-за сыновьей боли. Ведь подлинное творчество неотделимо от гражданского мужества и служения обществу.

Пишет и о предательстве власть имущих, которые ради собственной наживы разорили величайшую в мире страну. Прямо говорит и о «пьянице Ельцине» и о «меченом Горбачёве».

Видит одну из главных бед современности в разобщённости и одиночестве людей:

У бед грядущих одна причина:В сто тысяч город ведь – не община.Как ни сжимай их – тепла не будет,В сто тысяч город – чужие люди.Переселите город в леса и глуши,Где можно гордым расправить души.Из каменных склепов высоких и узкихПереселите в Россию русских!

Указывает на опасность нигилистического отношения к советскому прошлому:

Не будет удачи во веки веков,Коль смотрим в былое глазами врагов.

А это у нас происходит оттого, что политику зачастую определяют:

То с ливонцами хазары,То с чубайсами гайдары.

И размышляет:

Куда мне деться от вопросов:Тот колокол звонит по ком?На рубежах страны Матросов,А в сердце – Власов с молотком.Заслон фанерный поднимая,Презрев погибших в той войне,Мы каждый год в начале маяКолотим гроб своей стране.

Ведь, в самом деле, какой смысл закрывать на День Победы мавзолей Владимира Ленина фанерными декорациями? Хотя у Владимира Фадеева есть ответ и на этот риторический вопрос:

Пять буржуйских поколенийВсех ранжиров и мастейТак трясёт от слова Ленин,Как от ладана чертей.

С сердечной болью поэт говорит о демографии: вымирании, или, как принято сейчас утверждать, «отрицательном приросте населения». Пишет без цензуры, изобличая имитационную сущность нынешней политики по поддержке молодых семей.

Вырастают спороК небу этажи.Был пустырь – стал город.Только негде жить.Мы друг друга любим —Как же не любить?Но детей… не будет —Так как негде жить.Всё для человека!К счастью в добрый путь!Но «двушку» в ипотекуНам не потянуть.Рвётся там, где тонко,Ну а тонко – тут.В студии с ребёнкомСами пусть живут.Не войной скосило —Просто негде жить,Мы в родной РоссииПопросту… бомжи.

Как и во времена Некрасова, богатые не могут насытиться. Их безумная жажда наживы лишает Россию будущего.

Элита духом набухла новым,Убившим напрочь благие смыслы.«Элита» – стало позорным словом,Синоним – воры, точнее – крысы.Элита с крысой… одно и то же?!И по природе своей, понятно,Она не может – хранить и множить,Другое дело – тащить и прятать.

Обнажая проблемы, поэт откровенно говорит о формирующемся кризисе общественно-церковных отношений. О глубоком кризисе со-временной культуры, напитанной «духом зло-бы». А ведь были времена, когда Иосиф Сталин определял главной задачей советской культуры «уничтожение зверя в человеке, или, во всяком случае, его укрощение». Это было поистине христианское делание. А теперь – «сатана там правит бал».

Главный итог такого «общественно-поэтического аудита» – не бессилие, не признание поражения, а поиск путей решения минимум 17-ти проблем для приближения русской весны.

И здесь снова Владимир Фадеев сближается с Николаем Некрасовым – выступает как поэт-гражданин. Становится творцом, выражающим общественную позицию, использующим свой дар для служения народу и Отчизне. Он выполняет главную обязанность поэта – гражданскую ответственность: «Поэтом можешь ты не быть, но гражданином быть обязан». Ведь искусство не терпит фальши!

В этом, дорогие читатели, вы можете прямо сейчас убедиться сами.

Николай Сапелкин,

член Союза писателей России

1. Починки

«Как начнут слезиться льдинки…»

* * *

Как начнут слезиться льдинки

В середине февраля,

Время браться за починки –

Ждёт работника земля.

Ведь за время тьмы холодной

(Что искать – по чьей вине?)

Много что пришло в негодность

И в сарае, и в стране.

Инструментом не владея,

У чужих идей в плену,

Новой власти прохиндеи

Раскурочили страну.

И под завыванья вьюги

Объявили на весь свет:

«В косах, боронах да плугах

Нам нужды отныне нет!

Нам теперь что мёд, что дёготь.

Впредь – ни сеять, ни пахать!

Вот – в России снега много,

Им и будем торговать!»

Шумно справили поминки

По богатству Октября,

И теперь нужны починки

Старого инвентаря.

Не полгода пря да ссоры –

Тридцать с лишним лет зима,

А телеги-Русь рессора

Не починится сама.

Тут не просто – сверху лаком,

А скрепить рессору так,

Чтоб в езде по буеракам

Нас не сбросило в овраг.

Чтобы сшить две половики

Разорвавшейся страны,

Шило с дратвой для починки

Нам давным-давно нужны.

А чтоб впредь не расползалась

Нашей русской жизни ткань,

Откромсать, отбросив жалость,

Золотую гниль и рвань.

Русским беды не в новинку,

Скучно нам без зим и бед.

На дворе весна, починки,

Выноси страну на свет!

«Суть починок – это просто…»

* * *

Суть починок – это просто,

Новый воздух – он вкусней,

Пробужденье, тяга к росту,

Угождение Весне.

Всей семье найдётся дело,

Всей стране, но знаю я,

Чтобы дело закипело,

Надо в отческих пределах

Быть народу, как семья.

Будет общею победа,

Перемолотой – беда,

Для того нам дан от дедов

Праздник общего труда.

Труд – отец любой постройке,

Он издревле, так и знай,

Коренник в могучей тройке –

Русской тройке! – мир-труд-май.

Без труда не вынешь рыбку

Из заветного пруда

И досадную ошибку

Не исправишь никогда.

Суть в ней – русская стезя:

Круглый год пахать нельзя.

Так и русское житьё –

На полгода в забытьё.

Есть чему и подивиться:

Те полгода могут длиться

Триста лет – как пишут в книгах

Про придуманное иго,

Можем триста лет недужить,

Как в романовскую стужу,

Иль почти полвека гнили,

Как в буржуйском оверкиле

С двух сторон тысячелетья,

Куда нас загнали плетью

Под гнилые разговоры

Перестроечные воры.

Но от гибельного сна

Вновь спасает нас весна:

От Починок до Пролетья

Нужно вычистить все клети,

Всё, что не успело сгнить,

Подлатать и починить,

Чтоб в весеннюю страду

Быть готовыми – к Труду.

Так что, Ваня, слазь с печи

Да организуй почин,

Чтоб по этому почину

Распрямили б люди спины

И, очнувшись – сон был сладок! –

В общем, радостном труде

Навели в стране порядок,

А иначе быть беде!

Ведь пока мы долго спали,

Нас, похоже, обокрали,

Пока спали, пили, пели,

Все амбары опустели,

Пока спали, пели, пили,

Сгнило всё, что накопили,

И теперь у нас хлопот – полон рот.

Без зазнайства,

Ну-ка, сделаем обход!

По хозяйству.

Обход

Пробудясь от зимних дрём,

Посмотрели первым делом,

Как дела с инвентарём –

Что испортилось, что цело.

Вас, читатель, удивит

Этот беглый аудит!

Все постройки и сараи

В унизительном раздрае,

Ни ограды, ни заборы

Не смогли отвадить вора.

Тут – разрушено с умом,

Это – рухнуло само,

Тут проран, а там прореха –

Словом… словом – не до смеха…

А внутри – тушите свет!

(Хоть его давно уж нет.)

Как и прежде, то есть – встарь,

Разделён был инвентарь

На живую божью тварь

(К ней, убытки исчисля,

Мы заглянем опосля)

И на движимый, но мёртвый.

А теперь различья стёрты:

Всё скорей мертво, чем живо:

Ох, заплачет скоро нива…

Да и нам никак без слёз:

Все телеги без колёс,

Без оглоблей в куче дуги,

Цепь без била – чья вина?

Вон – без лемехов все плуги,

Вот – без зубьев борона.

Поправимо ж! Но печальней

То, что в кузнице теперь

Нету горна с наковальней

Да с петель слетела дверь –

Утащили все железа,

Только бочка не пролезла.

По амбару пляшут мыши,

Льются сквозь худую крышу

Снега тающего реки

Через вышки да в сусеки.

Оттого какой уж год

Всё гниёт, гниёт, гниёт…

В птичнике дела горьки –

Видно, лисы и хорьки

Были здесь зимой холодной

(Что же – быть лисе голодной?

Иль шкодливому хорю,

Первоклассному ворью,

О свободе голося,

Оставаться без гуся?).

Была птичая имперья –

А теперь лишь – пух да перья,

Только перья, только пух –

Славная была потеха!

Лишь пощипанный петух

Чудом спасся под застрехой,

Так дрожит певец от века,

Что боится кукарекать.

Заглянули и в овчарню –

Превратилась та в волчарню,

И уже давным-давно

По углам одно руно,

Но, увы, не золотое,

Просто кровью залитое.

В яме скорчился от ран

Недорезанный баран,

Да забились под венцы

Две паршивые овцы.

Тут же спрятались, дрожа,

Волкодавы-сторожа –

Волка ни один не тронет,

Ведь в овчарне волк – в законе.

Побывали и в хлеву –

Вроде сон, ан – наяву:

От бескормицы все воют,

Но их доят, доят, доят…

И в свинарнике разруха.

У хавроний пусто брюхо,

Не хрюшуют, не едят,

Вот и нету поросят –

В демографии всё клинья,

Да и чёрт бы с ними… свиньи!

На конюшне перемены –

У коней другие гены:

Были здесь тяжеловозы

Для страды и для извоза,

А теперь всё скакуны…

Большей частью из страны,

Да в галоп, ядрёна мать.

То есть некому пахать…

В улье та ж метаморфоза:

Пчёлы вышли из колхоза,

Каждой пчёлке по цветку

И по записи к летку.

Взяток заменили взяткой,

Трутни создали общак

Новым веяньям в угоду,

С виду вроде всё в порядке,

С виду вроде всё ништяк…

Только вот не стало мёду.

«А теперь без аллегорий…»

* * *

А теперь без аллегорий

По стране вояж повторим…

………………………….

………………………….

2. Поколение

Поколение

Ну что ж, причитанья излишни –

Кому-то тревожный полёт,

А в бурной эпохи затишье

Вползло поколенье моё.

Не сами же мы откосили!

И хоть нам неведом был страх,

Великие войны России

Остались от нас в двух шагах.

Досадные мысли роились,

Фортуне слепой вопреки:

Для той – мы ещё не родились,

Для этой – уже старики.

Так, видимо, жребий был брошен.

Так гирьки легли на весах.

Ведь всем поколениям ноша

Отмеряна на небесах.

Но если б отцы нас спросили

О наших победах… в ответ

Сказали б: просрали Россию

За пьяницей Ельциным вслед.

Мы не были трусами. Даже

Готовы в огонь до сих пор,

Отцовскими песнями слажен

Мальчишек стареющих хор.

Но если б спросили нас деды,

Какой был по силам нам груз?

Сказали б: за «меченым» следом

Просрали Советский Союз.

Поникли седины… но сами

Вдруг сделались жёстче и злей:

«Мы вражьи знамёна бросали

К подножью… а где Мавзолей?

От этой торжественной тризны

Он должен вовек быть святым!

Какие иуды отчизны

Фанерные ставят щиты?»

Выходит, что мы недостойны

Их доброго слова сейчас –

России великие войны

Велись и ведутся без нас

С фашистами и подлецами:

На нынешней – внуки, сыны,

На давешней – деды с отцами.

А мы?..

Оглядки и мечты

Прошедшее не было гладким,

А значит, идущим вперёд

Небесполезны оглядки

На страшный иль радостный год.

Счастливого прошлого шёпот

Иль прошлого страшного вой –

Всё – точки опоры, всё – опыт,

Надёжная твердь под пятой.

А чтоб не случилось крушенья

В движенье по горкам крутым,

Движенью нужно направленье,

Ну то есть, по-русски, – мечты.

И можно прямую изладить,

Сцепляя с зенитом надир:

От Памяти-точки, что сзади,

До точки-Мечты впереди.

Меж ними струною звенящей

Судьба… а судьбе поперёк –

Оно-то и есть настоящее! –

По струнам дрожащим смычок.

Все звуки – то выше, то ниже –

То лебеди, то стрижи,

К грядущему? К прошлому ближе?

И вся эта музыка – жизнь.

Отмычки

Без азарта, больше по привычке

К новых смыслов потайным замкам

Старых истин пробовал отмычки,

Веря, что откроется Сезам.

Тайнооткрыватель я бывалый,

Думал, что легко добуду клад…

ПРАВДА первою в замке застряла,

Еле выдернул её назад.

Безнадёжно щупал ДОБРОТОЮ,

ЧЕСТНОСТЬЮ – не лгал и не хитрил! –

Был почти уверен, что открою…

А в ответ лишь чавкнуло внутри.

Мне сказали… намекнули то есть,

Ты попробуй, коль плохи дела,

Аккуратно надавить на СОВЕСТЬ…

А она вообще не подошла.

Был готов пустить слезу коровью,

Но вдруг вспомнил возглас мудреца:

«Мы попробуем открыть замок ЛЮБОВЬЮ!»

Снова – ламца-дрица-гоп-ца-ца…

Видно, ныне правдолюбым плаксам

Те замки уже не по зубам…

Вон, смотри, идёт барыга с баксом…

И открылся – раз-два-три! – Сезам.

«…Я тоже видел эти снимки…»

* * *

…Я тоже видел эти снимки –

Ошибки не было, хоть взвой:

Антихрист с ангелом в обнимку

Летали над ночной Москвой.

Так тесны были их объятья,

Что беспробудным москвичам

Казалось, что летели братья,

Над москвичами хохоча.

И москвичи пустились плакать,

Пока им бутовский алкаш

Не пояснил: «Сцепились в драке

Антихрист – их, и Ангел – наш!

И хоть летает над крестами,

Ему не победить врага,

Покуда с вами – мы! – не станем

Ему в той драке помогать!

Он тяжело ведёт сраженье,

Давно почти в кромешной мгле.

Его сраженье – отраженье

Того, что видит на земле.

А тут обманка на обманке,

Попса, как прежде, на балу.

Как вражеские танки, банки

Народ загнали в кабалу.

Кладут копейку миллионы

В казну на ангельский полёт,

И, хуже вражьих батальонов,

Чиновник тот мильон крадёт.

Нет, Ангела вы не спасёте

Со старым лозунгом “Ваш бродь!”

Ведь власть с ворами плоть от плоти,

А это всё гнилая плоть.

Антихриста так не осилить,

И Ангелу нам не помочь,

Коль даже теле-Спас в Россию

Вбивает клинья день и ночь.

И властным кланам заржавело

Встать рядом с Ангелом на бой.

Им до Антихриста нет дела –

Они воюют меж собой…»

И пьётся горечь поражений,

И рвётся поколений связь,

И вместо – к дедам – уваженья

С телеэкрана льётся грязь.

Так что не будет середины,

И колокол уже звонит:

Иль станем наконец едины,

Или Антихрист победит.

«Переселите Россию в Россию!..»

* * *

Переселите Россию в Россию!

Иначе нам ворога не осилить.

Из города гиблого, тухлого

Переселите Россию в Чухлому!

Из мутного миллионника,

Не видевшего на газонах ни цикория, ни донника,

Из города, утонувшего в грехах,

Не видевшего даже обыкновенного лопуха,

Обыкновенной крапивы, наконец,

Переселите Россию в Олонец!

Заканчивайте дьяволову игру,

Переселите Россию в Вытегру!

Придумай, боже, волшебный трал –

Вытяни Россию за Урал

Или без волшебства – пинками

Вытолкай Россию за Камень.

Сила России – увы и ах! –

Не в городах!

Сила в просторах – лесах и озёрах,

В скованных в цепь золотых колечках!

Сила России в ручьях и речках!

Спор недоумков: бордюр? поребрик?

Сила России в таёжных дебрях.

В хранимых елями курганах древних,

В неумирающих миражах-деревнях.

У бед грядущих одна причина:

В сто тысяч город ведь – не община.

Как ни сжимай их – тепла не будет,

В сто тысяч город – чужие люди.

Чужие – те, что не знают свойства,

Из них, без свойства, не сделать войска.

Родство не в омуте демократий –

Из неродного не сделать рати.

Переселите город в леса и глу ши,

Где можно гордым расправить души.

Из каменных склепов высоких и узких

Переселите в Россию русских!

«Жаль, не вернуться к старине…»

* * *

Жаль, не вернуться к старине…

А было б, в общем-то, неплохо,

Чтоб городов кули с горохом

Рассыпать щедро по стране,

Пока она ещё не сдохла

В урбанистическом вранье –

Ей без царя Гороха плохо.

Не по шажку, а русским чохом

Нельзя ль вернуться к старине?

Чем шире наши города,

Тем легче их найдёт беда –

И цель для мегатонных бомб,

И в венах русской крови тромб.

Чем больше каменных гужей,

Тем мы становимся чужей,

Чем сдавлены теснее мы,

Тем больше шансов для чумы,

А если сдавят до конца –

Совсем не разглядим лица

У наиблизкого к себе…

Одно спасение – разбег!

Критерий спутаешь едва ли:

Жить так, чтоб все друг друга знали,

Чтобы у каждого крыльца

Было подобие лица,

Чтобы за стол садились кругом

И чтоб здоровались друг с другом,

Чтоб были б общими труды,

И беды – что ж тут… и меды.

Чтоб были все родня по крови,

А остальное взяли б с нови –

Чего не знали в старину.

Вы не узнали бы страну!

Калеки

Кого называют в народе калекой?

Того, кто не целым родился на свет.

Из двух половин Бог слепил человека,

С одной половинкою целого нет.

Вот первая доля, ну, главная то есть,

В ней суть – различение света и тьмы,

Она испокон называется – Совесть,

Ей накрепко с Господом связаны мы.

Вторая – служанка, чтоб ведали люди

В подлунных туманах грядеши камо,

Для различения «было» и «будет»,

Её-то как раз и назвали умом.

Одно без другого – и страшно, и скучно.

Юродством считается – жизнь без ума.

Без совести – умный становится ушлым,

Тогда-то на мир и спускается тьма.

Уж что они там наплели богу в уши,

Теперь не узнаем, но в злые года

Беда приключилась – нашествие ушлых

В родные российские города.

Нормальных людей получив аусвайсы,

В окно, продырявленное Петром,

Полезли гайдары, альфреды, чубайсы

И прочие грефы с кромешным нутром.

И тотчас в стране стало мрачно и душно

На тридцать (с большими копейками) лет.

Не ждите, что совесть проснётся у ушлых,

Нельзя пробудиться тому, чего нет.

Не ждите ещё, что от душного мрака

Россия, как феникс, воскреснет сама.

Юродивым надо заканчивать плакать

И к совести сирой добавить ума…

3. Слово

Календарь-антология «Русские поэты»

Бывал на дне. Мечтал: вздохнуть бы!

Но заклинал себя – не ной! –

Когда иных поэтов судьбы

Вставали в рост передо мной.

Порой редакторы просили:

«Давай прицепим “паровоз”,

Он сдвинет дело без усилий,

Тебе ж не стронуть этот воз!»

Тащил и падал в грязь, колея

В насквозь промёрзшей колее.

Опять вставал и, втрое злее,

Высматривал маяк во мгле.

Совал свечу какой-то упырь:

«Смотри! Такой же ведь огонь!

Искать маяк погасший глупо…

Ты разожми кулак в ладонь!»

Попала в рейтинг бездорожий

Моя поэтская стезя:

Ругать или забанить – можно,

Убить? Убей. Купить нельзя…

Осилю всё! Вот только суть бы

Открыли мне про этот бой!

Тогда-то тех поэтов судьбы

И встали в рост передо мной.

Ответ

Различны голоса у всех эпох –

Ни Ожегов, ни Даль не виноваты,

Что даже всеблагое слово «Бог»