Мистические истории

Ларионов неловкий и мрачный вернулся в ординаторскую и обнаружил, что кипы историй болезней, что он изучал, исчезли со стола. Он направился в кабинет главврача и встретился с Перельманов лицом к лицу. Главврач только что пришел в больницу и не успел еще скинуть с себя верхнюю одежду, как был застигнут новичком врасплох.

Увидев высокую и широкоплечую фигуру в длинном до пят темном пальто прямого кроя, все кусочки мистической головоломки соединились в одну целостную картину и эмоции Ларионова обострились, а гнев взял над ним вверх.

- Ах вы негодяй! Как можно было так поступить с собственной крестной дочерью? – Накинулся Герман с кулаками на Перельмана, смахнув с его головы шляпу и приперев его к стене.

Бывалый психиатр был не робкого десятка и рефлекторно отреагировал на агрессию против себя. Тяжелым ударом своей пятерни, он быстро успокоил нападавшего хлесткой и жгучей пощечиной. Герман пошатнулся и, схватившись за пылающую огнем щеку, рухнул на стул, и более ему не хотелось в ход пускать свои кулаки.

- Ах, вы, дерзкий сопливый щенок! Не успел и дня проработать, а уже кидаетесь на своего благодетеля? – Взревел бывалый психиатр, снова готовясь поддать своему оппоненту, если одного леща оказалась мало и тот вновь кинется, но заметив подавленное настроение у этого самого щенка, что мгновение назад желал укусить кормящую его руку, вспомнил рекомендательное письмо от своего коллеги, описывающего характеристику выдающегося студента, понял, что юноша так бы не поступил, не будь на то веской причины.

Немного остыв, Федор Иосифович решил разобраться в агрессии своего протеже.

- Будьте любезны объясниться, младший сотрудник Ларионов, пока я вас не выкинул из больницы за шкирку, как какого-то паршивого пса! – Гневно рыкнул он на юношу своим зернистым, но более осипшим голосом. – Чем я заслужил нападение и ваш гнев?

- Арина, - прошипел Герман с видом полного горя на лице. – Я видел вас вчера ночью в ее палате. Это вы гипнотизируете ее, чтобы она безропотно подчинялась, а потом истязаете несчастную! Низкий вы человек! – С презрением цыкнул жаждущий справедливости юноша на зрелого мужчину, но более не посмел с ним вступать в драку, ибо понимал, что пойдя против этой могучей силищи, он огребет по полной.

- Не смейте никого обвинять бездоказательно, Ларионов, если не хотите проблем с властями в будущем! – Гаркнул на него Перельман, повесив свою верхнюю одежду на треножную вешалку в углу своего кабинета, а после обернулся и пригвоздил ординатора своим беспощадным взглядом серых блеклых глаз. – Какие у вас есть доказательства того, что я был в ее палате ночью, если вчера ночью я был в игровом клубе и покинул его только на рассвете, в следствии чего заявился на работу на полтора часа раньше! А мог бы отправиться домой и не беспокоиться о вас.

- Это ложь. – Горестно усмехнулся недоверчивый парень с усиками. - Я видел вас приникшего к Арине и уверен, что не найдется ни одного свидетеля, что подтвердит будто вы играли всю ночь в карты. – Сквозь зубы процедил Герман.

- Клянусь, хоть и не должен, но свидетелей из клуба предостаточно, а вот у вас какие аргументы, голубчик? – Более спокойно, спросил Перельман, понимая, что стал жертвой жутчайшего недоразумения, выход из которого нужно было срочно найти.

Ларионов немного замялся, а после выдал:

- Я точно кого-то видел в длинной накидке и этот кто-то имел крепкое телосложение и высокий рост.

- По-твоему, я единственный, кто имеет крепкую фигуру, высок и ходит в длинном, одеваясь по сезону? – Главврач перешел на неофициальное обращение, тем самым показывая молодому человеку, что он не враг ему.

Герман понял, что возможно допустил ошибку поспешив с выводами, ведь сам не только видел, но и знал много крепких мужчин в длинных плащах и прогулочных накидках по верх фраков.

- Но…но… - попытался оправдаться он совершенно растерянным голосом, - кто же тогда проник в ее палату ночью? У этого человека должны были быть ключи.

- Вот как? – Надев белый халат и, по привычке сцепив руки за спиной, предположил Перельман. – На сей раз я тебя прощаю, спишу это на молодость и неопытность, но больше не нападай ни на кого, пока не будет прямых доказательств вины… Такое в больнице уже было неоднократно: я заставал Арину в компании кого-то, или слышал ее разговор с кем-то, но попадая в палату, кроме ее никого не было. Возможно это были лишь мои галлюцинации… Признаюсь честно, иногда я злоупотребляю со спиртным и возможно этим размягчил свой мозг. – Сознался Федор Иосифович, а после задумавшись, промычал. - М-м-м, не думаю, что это коллективные галлюцинации… Ты что-то сказал о насилии? – Опомнился он.

- Да, - громогласно заявил молодой приемник, - Арина утверждает, что ее мучения происходят не по ее воле.

- Как же так? – Взгляд Перельмана почернел. – Мне она такого не рассказывала. Возможно она доверилась вам из-за возраста, а мне – почти отцу, постеснялась говорить о таком... Нужно ее обследовать. – Заявил он.

Ларионов не мог допустить этого, поэтому вскрикнул:

- Нет, этого нельзя делать! Я обещал, что сохраню эту тайну, но не сдержал обещание. – Раскаиваясь в содеянном, проговорил молодой человек, задумавшись над тем, что все еще подозревает своего старшего коллегу в нечестной игре.

- У нас с вами одна цель, Ларионов. Спасение девочки - превыше врачебной этики! – Заявил Перельман и в этом он конечно был прав, ведь из двух зол следует выбирать самое безобидное.

Герману не хотелось выглядеть предателем в глазах черноокой красавицы Арины Ранкович, поэтому он вызвался сам осмотреть пациентку, чтобы убедиться в ее словах, в правдивости которых он сомневался и уже совсем запутался из-за всей этой истории.

- Как вы считаете, все, что говорит Арина правда или это плод ее фантазий? – Поинтересовался Герман прежде, чем покинуть кабинет главврача.

Перельман задумался, почесывая свою рыжеватую бороду, он пожал плечами и лишь потом ответил, тяжело вздыхая:

- Впервые в своей практике я не могу поставить определенный диагноз. Действительно ее ситуация очень сложная, по крайней мере она абсолютно верит в то, о чем говорит, как и всякий душевнобольной, утверждающий, что он Наполеон или Петр Первый, поэтому я не могу дать точное определение ее болезни… если такое имеется.

- Что вы имеете в виду? – Переспросил молодой человек.

- Да то, что если все, что говорит Арина является правдой, то это совершенно ломает всякую логику, а мы с вами, голубчик, медики, а все медики атеисты и должны верить только фактам.

По окончанию смены, Федор Иосифович отпустил нового специалиста домой отдыхать. Герман не хотел покидать Арину, ведь не мог доверять Перельману, как и всем медработникам, ведь девушка, захватившая его ум, нуждалась именно в его защите, из-за чего, ему было сложно покидать ее, но от усталого защитника было мало пользы и ему пришлось уехать в срочном порядке.

Вернувшись домой и, получив похлопывания по плечу от отца и выслушав жалостливые тирады от матери, Герман отдохнул, а вечером все трое из семьи Ларионовых направились к Ларионовым старшим, где дед давал званный ужин своим коллегам хирургам и друзьям, желая при случае похвастаться перед ними новоиспеченным работником медицинской фемиды из его семьи, что в веках прославит их фамилию.

Народа в большом доме деда было пруд пруди и все были разодеты как щеголи и вели себя, как последние английские франты, а их речи были полны надменности и скрытого сарказма, уничижающего остальных. По всюду были зажжены потолочные и напольные канделябры, от чего в просторной гостиной было светло и уютно, а фортепьяно не смолкало, выдавая один музыкальный шедевр за другим. В целом атмосфера суаре была теплой и непринужденной на фоне всей этой помпезности и гордости гостей, которые наслаждались вечером, танцами и безграничным количеством шампанского.

Стоя у массивной мраморной лестницы с бокалом шампанского, Герман смотрел на всю элиту и их блеск орденов и ожерелий, но все его мысли были о блеске глаз Арины Ранкович: ее изяществе и неземной красоте обнаженного, нежного, как лепестки камелии тела. Видения недавних событий, связанных с темноволосой, не совсем здоровой аристократкой, были словно наваждение, спутывающие его мысли и сеявшие сомнения в его сердце, из-за чего на душе совсем уж было неспокойно и тоскливо. Рядом с ним, за большим зеленым фикусом стояла небольшая группа из восьми человек, все они слушали друга Афанасия Ларионова Старшего - полковника в отставке, и любителя приключений - путешественника Григория Осиповича Дёмина, который рассказывал, что после того, как он побывал на спиритическом сеансе у одного своего знакомого английского аристократа, он уверовал в существование потусторонних сил и занялся вплотную изучением этого феномена.

- Так вы верите в существование после смерти? – Спросила мужчину с серыми бакенбардами одна веселая пышногрудая дама в роскошном индиговом платье и белых шелковых перчатках, увешенная жемчугами.

- Сейчас уже определенно могу сказать, что да, мадам, верю, как верю в этот бокал, что у меня в руке. – Приподняв бокал, мужчина с седыми бакенбардами взглядом указал на напиток. - Силы тьмы, проклятия и исчадия ада – все это существует, и я неоднократно видел всю эту чертовщину во отчую. Я собрал по всему миру немалую коллекцию разных бумажных изданий, описывающих эти и многие вещи. – Заявил Дёмин, горделиво держащий осанку. – Если вы, когда-либо будете в Англии, то обязательно посетите особняк Томаса Теодора Меррилина, вернее его подвал, где он держит свою коллекцию мумифицированных существ разных мастей. Там есть и крылатые феи, размером не больше ладони, головы оборотней, вампиров, скелеты чертей, драконов и много всего, что повергнет вас в настоящий шок и поломает картину вашего привычного мира. – Заявил полковник в отставке победоносно, но без лишнего пафоса, а после добавил. – Признаюсь без обиняков, что мой интерес к потустороннему, как раз и зажег лорд Меррилин. Да и сам хозяин необычной коллекции вызывает не меньший интерес. В кругах английских аристократов поговаривают, что ему самому уже давно перевалило за сто шестьдесят лет, но выглядит он всего на сорок с небольшим, к тому же, те, кто знал его отца и деда, говорят, что это один и тот же человек, что вызывает множество предположений, и если это не мистика, то в роду Меррилинов преобладает сто процентная схожесть по мужской линии…

Слушающие дамы, переговаривались, пряча свои усмешки за веерами, а вот на лицах слушателей мужского пола читалось полное недоверие к рассказу выжившего из ума старика. Герман Ларионов, был единственный, кто заинтересовался разговором по-настоящему и, выйдя из-за раскидистого фикуса, он присоединился к толпе слушателей.

Заигравшая музыка разогнала заскучавших кавалеров, заставив их пригласить дам для танца, освободив тем самым дорогу к Дёмину. Герман тут же ухватился за эту возможность поболтать со старым другом его деда и прилип к нему.

- Григорий Осипович, - обратился к мужчине юноша, - я услышал то, о чем вы говорили… Честно признаться, я не верю во всю эту мистику, т.к. изучал психические расстройства и видел, как душевные раны влияют на мировосприятие больного, заставляя его поверить в то, чего не существует… Но, - молодой человек оглянулся, т.к. не хотел, чтобы его слышал еще кто-то и убедившись, что рядом с ним и его собеседником никого нет, продолжил, - вступив в должность помощника главврача, я столкнулся с необъяснимым… В больнице, где я начал работать, есть одна девушка, т.е. пациентка, - исправился он, - так вот, она утверждает, что ее анемия из-за того, что какой-то человек мучает ее по ночам и пьет кровь… Но это совершенно невозможно, - возмущенным тоном, сказал Ларионов младший, - т.к. она в одиночной палате и ее никто не посещает, но при этом она продолжает терять кровь. Что вы об этом думаете?

Дёмин, что по долгу службы вынужден был всегда держаться уверенно и властно, выслушал с интересом и не перебивал, в его выражении лица не было и тени насмешки или недоверия к истории юноши.

- Боюсь, что девушка стала жертвой вампира. – С полной серьезностью ответил полковник в отставке. – Да поможет ей Бог!

Герман чуть не подавился шампанским, ведь все, что он знал о вампирах, что это детская страшилка, популярная в Европе еще в темных средних веках, которую придумали невежественные люди, не способные распознать болезни.

Любитель приключений сделал тоже глоток из своего бокала, а после признался:

- Лет пятнадцать назад, я и сам подумал бы, что тот, кто говорит мне такое - «куку», - Дёмин повертел палец у виска, - но поверь, Герман, в мире есть те области, которые еще не исследованы. Наш мир бесконечен и не имеет краев. Существует много того, что находится за гранью нашего восприятия мира, каким мы его знаем. Каждое свое путешествие я наблюдаю такое, что не укладывается в голове обычного человека и нахожу своим словам подтверждение... Раньше мы часто спорили с твоим дедом на эту тему, к слову, он каждый раз проигрывал. А сейчас, после того случая, как его пациент вернулся с “того света”, он перестал заключать со мной пари. - Дополнил свой рассказ бывший полковник, тонкие губы которого, тронула теплая задорная улыбка.

Ларионову трудно было поверить в то, чего он не знал, но желание помочь Арине заставило его откинуть всякий скептицизм и выслушать новую версию от знатока спиритизма.

- По каким признакам вы решили, что мучает девушку вампир, а не болезнь сознания?

- Я расскажу вам историю своего опыта, только если пообещаете не делать поспешных выводов и не называть меня старым безумцем. – Заявил Дёмин с добродушной улыбкой.

Герман кивнул головой.

- Даю слово.

Григорий Осипович стал к молодому мужчине вплотную и тихо, почти шепотом, пока их никто не слышит, заговорил:

- Когда я был в Румынии по службе, примерно двенадцать лет назад, то наблюдал, как в одной деревушке стали умирать от потери крови дети из одной семьи. Ушли один за одним, все трое. Выяснилось, что их мать умерла двумя месяцами ранее от того же недуга. Старая цыганка настаивала на том, чтобы могилу всех четверых раскопали, а тела их сожгли, иначе смерти возобновятся, но ее никто не послушал, а когда в этой деревне стали болеть и другие дети, то, небольшая группа из благоразумных родителей, желающих спасти своих чад, пришли к этой старухе и сделали то, что она им велела. Для этого они забили колы в сердца и отрубили головы покойникам, умершим от того же недуга, а затем сожгли тела вместе с их домами. После этого все дети в деревне чудесным образом выздоровели и больше никто не умирал, ну разве только от старости.

Жуткой истории Дёмина было не достаточно, чтобы Герман мог уверовать в потусторонние силы и в существование живых мертвецов, ну или в какую-нибудь другую нечисть.

- Не обижайтесь, Григорий Осипович, но пока это мало походит на сверхъестественное. Возможно цыганка была целительницей и дала заболевшим лекарство, а дома сожгли, чтобы уничтожить заразу, гуляющую по деревне. Во время чумы сжигались целые поселения, чтобы не дать болезни распространяться дальше. – Предположил молодой человек, обладающий критическим мышлением.

Дёмин с усмешкой хмыкнул, ведь не ожидал, что молодой знакомый сразу же ему поверит, но он не терял надежды дабы переубедить его.

- Анемия, истощение, ночные кошмары, непереносимость света и еды, боязнь чеснока, крестов, святой воды и раны на шее - две маленькие незаживающие дырочки… Я мог бы до конца вечера перечислять симптомы, но все и так ясно – это признаки вампиризма! – Уверенно заявил мужчина.

Герман чуть пошатнулся, по его телу пробежали мурашки, заставив волосы на его затылке приподняться, а бывший полковник продолжал свой рассказ, но уже более тише, но с большим рвением, что не могло не повлиять на молодой ум Ларионова.

- В подвалах Меррилина я собственными глазами видел множество разновидностей черепов вампиров с острыми клыками: у одних они были, как у летучей мыши, у других змеиные, загнутые во внутрь, а так же с двумя острыми резцами спереди, и так же видел, прямо, как вас, чемодан охотника на вампиров, забитый крестами, осиновыми кольями, мушкетами, стреляющими деревянными и серебряными пулями, и пузырьками со святой водой и чесночной вытяжкой… Узнать, вампир ли причина анемии или нет - очень легко. Одним из способов являются живые растения, которые неизбежно увядают под воздействием мертвой энергетики. Еще безотказно срабатывают узелки. Навяжите множество узелков или рассыпьте у кровати жертвы зерно или просо, без разницы… Вампиры не терпят бардака и собирают все до последнего зернышка, к тому же это лучший способ, чтобы задержать монстра и не дать ему испить жертву. А еще чеснок или его цветы, ну или религиозные атрибуты. Большое их количество не нанесет большого вреда исчадью, но хорошо отпугивает. – Закончил друг деда и был он излишне серьезен, чтобы убедить мальца.

Ларионов заинтересованно слушал Дёмина и не мог назвать его умалишенным, ведь искренность старика с бакенбардами внушала доверие, но информация, которую он получал от старого путешественника, пугала его, ведь это означало разрушение догмы прежнего мира и старых убеждений.

Неожиданно для себя, Герман почувствовал, как волосы на его руках приподнимаются, а холод пронзает его тело. Не смотря на духоту в гостиной, что исходила от толчее и камина, он чувствовал озноб.

- Просто воспользуйтесь любым из способов. Если все останется по-прежнему, то пациентку сразил душевный недуг, а я останусь сумасшедшим стариком, чьи слова ничего не стоят и меня можно не слушать. Но если же мой совет сработает, то вы убедитесь в правдивости моих слов. – Кивнул бывший военный и отвлекся на свою уставшую от вечера супругу, что подошла к нему.

Возрастная напудренная дама пожаловалась мужу на мигрень и пара вынуждена была покинуть особняк в разгар приема.

Уже стоя у порога в верхней одежде, Дёмин пожимал руку хозяевам и уже перед самым уходом, обратился к кланявшемуся перед его супругой Герману:

- А вы, мой мальчик, если хотите узнать больше о том, о чем мы с вами говорили, то милости прошу ко мне в гости. Я собрал великолепную библиотеку, как раз по этой теме.

Дёмины сели в экипаж, запряженный двойкой отличных гнедых и покинули усадьбу.

На вопросы пожилой четы Ларионовых о состоявшемся разговоре с Дёминым, внук с улыбкой соврал, что разговор касался его выбора профессии и ловко ушел от ответа.

После отъезда отставного полковника, Герман не мог думать ни о чем, как о разговоре со старым товарищем деда, погрузившимся в оккультизм. Молодого психиатра мучали сомнения, но также ему хотелось узнать об этом больше.

На следующее утро Герман вернулся на работу и первым же делом поинтересовался у Перельмана о состоянии Арины Ранкович.

- Ей все хуже и хуже. Раны открылись вновь, и она отказывается от еды. Если так дело пойдет, то… Даже не знаю, как мне сообщить ее отцу… - Подавленным голосом произнес Федор Иосифович, пребывая в очень мрачном настроении и потирая свое лицо огромными ладонями. – Я сделал ей переливание вчера вечером и с того времени она спит не просыпаясь, но кровь каким-то чудом испарилась… Ума не приложу, куда она все время девается? – Роптал главврач.

По состоянию Перельмана было очевидно, что опытный врач искренне переживает за свою крестницу, но Герман не мог понять: переживал ли психиатр за крёстную дочь или же за жертву его извращенной любви, поэтому молодой человек, запутавшийся в многогранности вероятностей, решил последовать совету Дёмина и подтвердить или опровергнуть возможность вампиризма в этом запутанном и странном деле.

Во время ужина, перед ночной сменой, интерн растер два небольших кусочка хлеба в крошки и, смешав их с горстью муки, ссыпал всё себе в карман. При вечернем обходе он оставил на подоконнике коморки пациентки небольшой букет цветов, сорванных с больничной клумбы и рассыпал мучную смесь на пол в палате спящей Арины, которая выглядела еще бледнее, а скулы стали более очерченные и придавали ей более изнуренный вид. Глядя на еле дышащую девушку и на то, как локоны цвета воронового крыла ниспадают на ее плечи, Герман мысленно дал себе клятву, что спасет ее во чтобы то ни стало.

Дежуривший Ларионов изо всех сил старался не уснуть и с приходом ночи хотел отправиться к Арине в палату, вооружившись деревянной санитарской дубинкой, но какая-то тяжелая поволока, дымкой накрыла его еще в ординаторской, из-за чего он уснул прямо за столом.

«Нужно проснуться! Проснись!» - кричал он себе во сне, когда грудь его и горло сдавила невидимая рука, затягивающая его еще глубже в трясину сновидения. И, собрав все свои силы и мужество, он смог открыть глаза.

Стряхнув с себя остатки сна самопроизвольными пощечинами, он стремглав кинулся в палату к Арине и в окошко увидел крупную темную фигуру.

«Вот ты и попался развратник Перельман», - мысленно ликовал Герман.

Ночной гость в темном плаще наклонился к полу и, скребя длинными ногтями по напольному покрытию, впопыхах стал собирать крошки, фырча от злобы и негодования.

Герман открыл дверь и распахнул ее, впуская свет коридорных ночников в палату.

- Попался, негодяй! – Крикнул парень и, размахивая деревянной отшлифованной палкой, вбежал внутрь.

Перед его глазами на мгновение возникло белое, словно снег лицо лысого мужчины с заостренными ушами, хищными блестящими глазами, запавшими в глазницах, острым носом, тонкими губами и длинными острыми клыками, выглядывающими из-под верхней тонкой губы. В целом эта бледная иссушенная мумия выглядела крупной только из-за плаща на широких плечиках и совершенно не была похожа на Перельмана.

Нечто, которому трудно было дать название, зашипело, как разгневанный кот на вбежавшего сотрудника больницы, и уже через секунду, накрыло себя краем плаща и растаяло в черном облаке прямо перед глазами молодого соперника.

Волосы Германа разом поднялись дыбом, а страх сковал его сердце, заставив застыть его в исступлении. Замахнувшийся он, по инерции ударил дубинкой по воздуху. Орудие, так и не настигнув своей цели, прошло сквозь черное облако, что сквозняком просочилось в щели окна и исчезло во тьме улицы.

Молодого психиатра моментально пробрала дрожь до костей, но не от могильного холода, что пропитала своей тяжестью атмосферу палаты, а от немыслимого видения, которое не укладывалось в его голове.

«Что это было? Я сплю? Нет, я точно видел кого-то… Это не Перельман… Куда оно делось?» - обрывки мыслей заставили оцепеневшего из-за первобытного страха Германа, вернуться в реальность.

Парень огляделся, но кроме него и Арины никого не было, как и в прошлый раз. Он облазил все стены и под кроватью, пытаясь найти потайной ход, но такого попросту не существовало, а поверить своим глазам в то, что человек мог просочиться сквозь щели, он никак не мог, ибо это нарушало законы физики и ломало его логику беспощадно. Никакая болезнь не могла дать такие способности больному, а все, что Ларионов знал о реальном вампиризме, это носило научное название порфирия и относилось к обычным людям, а не к сверхъестественному.

Как и леконтропия, эти и другие болезни в средневековье наделали много шумихи в суеверном мире, но эти темные века минули, открыв дорогу медицинским открытиям и возникновении психиатрии, как точной науки.

На полу Ларионов заметил большие темные следы от сапог на муке и царапины от когтей, которыми существо соскребало крошки, коих оказалось в трое меньше того, что он рассыпал, к тому же, букет осенних цветов на подоконнике засох так сильно, будто простоял там два месяца, а не пару часов.

Все эти признаки значили одно - Дёмин говорил правду и потусторонний мир существовал.

Чтобы оградить Арину от влияния упыря, Ларионов остался с ней до рассвета, который наступил уже через пару часов.

Этим утром Арина проснулась и была довольно бодра, а на ее щечках появилось немного румянца, хоть и по-прежнему у нее не было сил на активность и аппетита, все же девушка смогла заставить себя проглотить пару ложек овсяной каши, которую предложил ей Герман на завтрак.

Заступивший на смену Перельман был весьма рад тому, что крестница пошла на поправку и считал, что нахождение привлекательного Ларионова рядом, во многом поспособствовало желанию юной красавицы жить. Сам же интерн применил новую тактику и по-своему подошел к лечению девушки. Он из столовой принес ведро чеснока и разложил вязанки по палате молодой пациентки, а также развесил иконы и кресты, и навязал множество веревочек с узелками, где только можно и рассыпал большую горсть пшена на пол. Сама пациентка новые изменения восприняла спокойно, но ее не устроил один маленький нюанс: девушка была против чеснока и жаловалась на удушающий неприятный запах в ее палате, и жар, исходящий от всех этих религиозных штуковин, но новый психиатр убедил ее, что это пойдет на пользу для ее выздоровления и неудобство только на время.

- Что вы делаете? – Удивленно спросил Перельман, явно недовольный новым методом лечения от новичка.