Внутри нас

От недостатка света и тепла?

Кидало в дрожь. Ты лишь молчал и злился,

Сверлил упрямо взглядом серых глаз.

Мой огонёк, что трепетно так вился,

Остыл от взора, сник и весь угас.

Ты видел мои тщетные попытки

Согреться. Я уже почти сдалась,

Но ты не захотел придумать пытки,

Ведь в сердце твоё жалость прокралась.

И улыбнувшись ласково и нежно,

Ты заменил бездушный этот лик,

Сложил покров холодный, грязный, снежный

И вдруг, роняя слёзы, тихо сник.

Ввета пытались лаской успокоить,

Угомонить твою звенящую капель.

Цветы тянулись, чтобы ветру вторить.

Не плачь, мой мальчик. Милый мой... Апрель.

19 июля — «Я проглотила солнце на закате…»

Я проглотила солнце на закате,

Его лучи проткнули мне живот.

Не в комнате лежу и не в палате,

А в одиночестве и жду больной восход.

А на восходе солнце, воспылая,

Мне в горло вцепится. Прольётся вмиг тогда,

На раны с дикой болью попадая,

Солёная прозрачная вода.

И я безвольно, тихо-тихо таю

И растекаюсь, словно лава, по стене,

По полу и кровати. Погибаю?

Нет, что вы, просто очень дурно мне.

Я жгучий жар отваром заливаю,

Он обжигает, и я жалобно молю,

Чтоб боль ушла. Я вою и сбегаю,

Пытаюсь сон догнать, но отстаю.

И маюсь, маюсь, маюсь до утра я.

Чтоб не жалеть себя, как идиот,

Я до отказа череп заполняю

И жду, когда оно само пройдёт.

Вот солнце наконец ослабевает,

Из горла вместе с кашлем выйдет в ночь.

Остывшее, чернеющее солнце,

Разбившись в пыль, умчится с ветром прочь.

11 августа — «Весь человек»

Весь человек — он создан из сомнений,

Из сожалений, страхов и потерь.

Он тих и слаб, но полон вдохновений,

За них цепляясь, мчит он, словно зверь.

Оскалится — покажет своё счастье,

Словно ему всё это нипочём,

Будто способен он пройти ненастья,

Орудуя зубами и мечом.

Весь человек — могила откровений,

Заросшая крапивой и плющом.

Он — кладезь неразвитых озарений,

Он — сотню раз потушенный костёр.

Блеснёт в осколки зеркала глазами

И пустится в погоню за собой —

Собой другим, не с хищными клыками,

А тем, что мчит яркою стрелой.

И дыбом шерсть, и нет погони слаще,

Но чей-то взгляд, который долго мог

Сверлить его насквозь от самой чащи,

Уже готов спустить на нём курок.

Продолжить бег или остановиться?

И встретить пулю в спину иль лицом?

Пытаться выжить? Драться? Сдаться? Скрыться?

Прослыть ли жертвой или подлецом?

Иль наглотаться всласть болиголова,

Доверив случаю решить свою судьбу.

Весь человек — сомнение,

он снова

Обязан выбрать,

что

важней

ему...

29 августа — «Капля за каплей»

Капля за каплей.

Багровый закат.

Капля за каплей.

Ужасно помят.

Капля за каплей,

По плитке стуча,

Падает тихо с худого плеча.

Капля за каплей.

Уже не впервой

Думать лишь сердцем, а не головой.

Капля за каплей —

Отчётливый звук.

Капля за каплей.

Кто враг, а кто друг?

Бел, словно мел, на тебе нет лица.

Только один будет впредь до конца

В горе и в радость. Любую беду —

Он обещает — всегда отведу.

Капля за каплей.

Смешно аж до слёз.

Как перекрасить бесцветие роз?

Жаждешь, себя постепенно круша:

Пусть болит тело, а не душа.

Падать не больно с большой высоты,

Когда не один. С тобой рядом есть ты.

Капля за каплей.

Идёшь, неспеша,

По лезвию ржавого недоножа...

9 сентября — «Фермата, форте, пауза — асфальт»

Весь город здесь, всё словно на ладони.

Готовлюсь крылья шире распахнуть,

Но сердце ноет скрипкой, сердце стонет.

Я не могу никак вперёд шагнуть.

Хоть нет преград и нет пустых запретов,

Но держит над землёй, сильней в сто крат,

Сильней меня, но стёртый в струнку где-то

У самых рук, спасительный канат.

На этой серой, каменной пустыне

Лишь я один. Мне хочется бежать.

О, дайте руку! Сердце стынет. Стынет!

Канат порвётся — и меня не удержать!

Но я один... а позади толкают.

И с хрустом, с болью бьют по позвонкам

Слова чужих, что издали кидают,

Слова своих, что долбят по вискам:

«Бездарность, трус...» Не наложить мне вето

На этот хор. Поют на «раз, два, три».

Я истину ищу, я жду ответа,

Но громче всех поёт тот, кто внутри.

И с треском через край перешагну,

Оставлю позади оркестра стаю,

Свою печаль, отчаяние, вину

И вспомню: «А ведь люди не летают».

Я разорву сопрано проводов.

Мне ветер заревёт в лицо протяжно.

И вой машин, звон стёкол, голосов,

Встревоженный крик птичий — всё не важно.

И в тихом отголоске мирных снов

Грянет финальный чистый контральт.

Встретит меня в последнем из ладов —

Фермата, форте, пауза — асфальт.

11 ноября — «Один миг — и вспышка ослепит глаза…»

Один миг — и вспышка ослепит глаза,

Один вдох — и больше дышать мне не надо,

Когда жёлтой молнией вклочь небеса,

Когда рушится что-то от этого взгляда.

Из-за Вас я сильней полюбила грозу,

Мне милей, когда грузно-свинцовые тучи

Тянут небо к земле и роняют слезу,

Давят всех своей бешеной силой могучей.

Из-за Вас я хочу обуздать океан,

Обхватить своей бархатной колкой душою.

И дрожу от восторга, когда ураган

Говорит, что чего-то я всё-таки стою.

Эта вспышка меня поразила насквозь

Электрическим невероятным разрядом.

Невозможное вдруг отчего-то сбылось.

Оттого ли, что вы оказались здесь... рядом?

Вы — солёные брызги о скалы мои,

Дикий ветер, гремящий без всяких оков.

Ну а в центре — пучина, а там — корабли,

Затонувшие в бездне прохладных зрачков...

Но всему в этом мире настанет конец:

После слов — тишина, после шторма — штиль.

И с героем обычно приходит подлец.

Я иду к Вам сквозь сотни и тысячи миль.

Милый мой, я пришла, и затихла гроза.

Звёздным небом бескрайнюю гладь околдуй.

В моей памяти Ваши искрились глаза,

А на пальцах оставшийся тлел поцелуй.

10 декабря — «Другу»

Густой и горький запах шоколада,

Горячий сладкий чай и тишина,

Спокойствие, осенняя прохлада,

Бокал бордово-красного вина,

Раскуренная вместе сигарета

И ярко полыхающий костёр —

Всё это есть в тебе. Ты тьма, в ней где-то

Землёй чернеет бархатный простор.

Там звёздное беспечно дышит лето,

Белеют и мигают огоньки,

И мчится, шелестя листвой, комета,

И сыплет вниз лекарство от тоски.

Сквозь тёплый запах мха и хвойный — ёлок

Сочится чья-то речь из уст и глаз.

И тихий смех...

И зеркала осколок

Лежит в руке у каждого из нас.

29 декабря — «Алло! Я — дьявол! Вызывали?»

— Алло! Я — дьявол! Вызывали?

— Ошибся номером.

— Как жаль. А мы так долго ждали...

— Ждали?

— ...Не позвонит какая тварь.

— Но я не тварь. Я — человек.

— Вы сами верите?

— Едва ли...

— Раз так — пока! Своим привет.

— Постойте. Вы туда попали.

— Да неужели?

— Это так.

Для человека слишком грешен.

Я очень зол и вижу знак,

Что слишком неуравновешен.

Питаю ненависть к одним,

К другим бываю благосклонен.

Я не люблю и нелюбим,

К иронии, сарказму склонен.

Не верю я — другие верят.

Всё ввысь летят, а я стою.

Мои сомнения развеет

Ничто. И я себя корю

За все ошибки, неудачи,

Бездействие, тоску и лень.

Я так ленив... А как иначе?

Но всё ж виновен. Каждый день.

Я жаден до материальных

Соблазнов. О, проклятый мир!

Он мне любим, хоть безобразный,

И я навек его кумир.

Я также лжец. Раскроет кто

Белейший лживый мой покров,

Осудит он меня за то,

Что увидал парад грехов.

Тоска и гнев, гордыня, слабость —

Всё это влито в мои вены.

И я испытываю жалость

К себе. Сейчас. Но всё же тленный.

Ну что, вы примете меня?

Ведь вы так долго ждали...

— Ждали.

Прощай. Скажу, вас не виня:

Вы — человек. Мы тварь искали.

6 марта 2026 — «Дикая-дикая кошка»

Глазами дикими-дикими,

Бездонными и безликими

Глядит на меня отчаянно

И хочет сказать: «Иди.

Поближе! Раскрой объятия!»

Да, дикая кошка спятила.

В душе у нее печально, но

Она говорит: «Уйди».

Шипит и глодает кости.

Вы дикую кошку бросьте.

Когда-нибудь она в бешенстве

Вам грудь расцарапает в кровь.

Не станет домашним дикое,

Не станет устойчивым зыбкое,

И дикую-дикую кошку

Никак не спасёт любовь.

Ей будет всегда слишком мало.

Она без любви голодала,

Ждала и безмолвно кричала,

Сильней затемняя ночь.

Прошу вас, пока не поздно,

Пока ещё раны сносны —

Бегите от чёрной кошки.

Скорее, бегите прочь.

13 мая — «Ну здравствуй, друг мой нежеланный…»

Ну здравствуй, друг мой нежеланный,

Непредсказуемый Апрель.

Зачем баюкаешь мне раны,

Качая тихо колыбель?

Уж слишком добр и слишком нежен.

Что утаил ты от меня?

Твой лик спокоен, безмятежен.

Какого мне страшиться дня?

Пытливо глядя, улыбаясь,

Ко мне протягиваешь нож.

Надрез — и смотришь, вопрошаясь:

«Так больно? Да?! А так? Ну что ж…»

Апрель-разлучник, что за пытки?

Запишешь наблюдений строки,

Все шалости, мои убытки.

Ах, дети… Да, они жестоки…

«А если так?» — в руках верёвка,

Ей горло стискиваешь мне

И сердце вырываешь ловко,

Считаешь капли на стене —

Такие жгучие и злые.

А на полу — разбит хрусталь.

Страницы мыслей суетные

Рвёшь о заточенную сталь.

Булавки чёрные втыкаешь.

Прошу, позволь мне просто жить!

Но ты не слышишь… Продолжаешь,

Чтоб свою жажду утолить.

4 июня — «Да, ты был прав…»

Да, ты был прав. А я — глупа.

Так сильно верила. Любила…

И без остатка отдала

Тебе всё то, что в сердце было.

Ты прав, что нам не по пути,

У каждого своя дорога.

Нам вместе жизни не пройти,

Хоть было нужно мне немного.

Лишь когда были на кону

Дела, подруги и друзья —

Чтоб выбирал меня одну.

Но даже здесь ошиблась я.

Увы, ко всем твоим делам

Я не имела отношения.

Грусть не делил ты пополам,

И радость тоже, и везение.

У нас была даже тогда

Такая чёткая граница:

Вот — жизнь твоя, а рядом — я…

Не в ней. В той книге — не страница.

Работа, быт, семья, учёба —

Всё, что твоё — меня не тронет.

Лишь я одна верна до гроба,

Всё жертвую, рука не дрогнет.

Меняюсь, пробую, рискую…

Но что же это? Остановка?

Иду упорно, не пасую,

Но… ты лишь только упаковка.

Цветастый фантик без начинки.

Поэтому не раскрывался.

Был так красив. Ну… как с картинки,

А настоящим быть боялся.

Умелый, умный, сильный, стойкий,

Не бросишь всё на полпути…

А оказалось? Нет. Жестокий.

Тебе бы, мальчик, подрасти.

Ведь только дети — эгоисты

И всё бросают без труда.

Тебе все лучшие артисты

Зааплодируют. Да-да…

А я тебе теперь не верю,

Что бы ты мне ни говорил.

Из этого всего отмерю

Лишь опыт, что мне подарил.

Спасибо. Боль моя — услада.

То буду помнить я всегда.

А мне тебя теперь не надо.

Простить сумею никогда.

4 июня — «Оскорбляю? Конечно!»

Оскорбляю? Конечно!

Иронизирую? Сверх меры.

Обрезаны крылья веры.

Боль — река, и она бесконечна.

Смеюсь ещё громче, чем прежде!

Реву водопадом, навзрыд.

То пытаюсь наладить свой быт,

То шептать позволяю надежде.

Вверх и вниз на крылатых качелях.

До небес дотянусь вмиг рукой,

А потом устремляюсь в покой…И-и-и... на дно, исколовшись о ели.

Возвращаюсь? Отлично!

Повторение — мать учения.

Головокружение — моё увлечение,

Пока снова не стало привычно!

Распластаюсь амёбой сопливой

И безмозгло уткнусь в потолок.

Это был мне хороший урок,

Да и ум поднапрягся пытливый.

Многоточие, точка, дефис —

Резко-звонкие, быстрые знаки.

Кроме первого (здесь уже враки…)

Повторю напоследок на бис:

Точка, возглас, вопрос и дефис!

17 июля — «В толпе, и в шуме, и в делах…»

В толпе, и в шуме, и в делах

Пытаешься топить всю боль,

Ошибки прошлые и страх.

В кругу людей, но все ж изгой.

И сердце намертво в замок,

А на лицо — пустую маску.

Был вынесен тогда урок,

Но нет теперь тепла и ласки.

О, нам другого не понять

И не простить своей вины,

Не повернуть всё время вспять.

И тлеть, ночами видя сны.

В пожаре памяти сгорать

И не пытаться сделать шаг.

Нам проще узы оборвать,

Чтобы не мучаться вот так.

Но как бы боль ты не глушил,

Я все ж одна, а ты — один.

Нам страшно стало потерять,

Мы уничтожили, что было.

Но сердце… сердце не отнять.

Оно от боли не остыло.

А память нам вернёт тепло,

И разорвёт руками раны,

Но мы упрямо, всем назло,

Во тьму души толкнём изъяны.

Не признаём, что нужен человек,

Фальшивую натягивая силу,

Идём к другим, всё заперев навек,

Надежды вырывая злую жилу.

18 июля — «Вы когда-то сидели на кухне одни?»

Вы когда-то сидели на кухне одни?

Без обиды и грусти, без страха и слёз?

Вы смотрели на дальние во тьме огни,

Вспоминая букеты из искренних роз?

Город спит, ночь молчит. Вместе с ней я молчу,

И беззвучие громко звенит в пустоте.

И всё, кажется, мне стало не по плечу.

Тянет вниз отголосок к прекрасной мечте.

Помнишь, Счастье комочком лежало так близко,

Отдавая тепло всё своё без труда?

Ты кормил по часам, наполнял его миску,

Но ему не нужна была просто вода.

Оно грелось на пледе, зевая со скуки,

Легкомысленно прячась от стоящих дел.

Захотелось поймать — оцарапал все руки.

Счастье вмиг наутёк, а за ним не поспел.

Помнишь наше молчание и жажду в глазах?

Карандаш и бумага, и мыслей поток?

Этот жгучий, особый, пленительный страх

И забавный бумажный и тихий урок?

Помнишь, рвался навстречу к желанной судьбе?

Счастье, не отставая, бежало бок о бок.

Или всё ж это страх и невера себе?

Оттого человек так становится робок?

Не хватило нам слов, чтобы рядышком быть.

Как родными становимся мы не по крови?

Без причины остаться, поверить и жить,

Наплевав на цинизм и людские устои.

2 августа — «Кто ты, мой несчастный странник…»

Кто ты, мой несчастный странник,

Заблудившийся в себе?

Ты паломник аль изгнанник

На пути к своей судьбе?

Сколько каменных дорог

Ты босыми исходил?

Сколько раз ты жить не мог,

Но держался? Ты забыл?

От песка и горькой пыли

Зарывался в капюшон.

И на брошенной могиле

Вспоминал, что думал он…

Безымянный и безликий,

Чёрно-белый и пустой.

Он был нищим иль великим?

Крест давно зарос травой.

И не вспомнить… и не встретить…

Не сказать, не промолчать.

Что ты мог ему ответить?

Что он смог кому-то дать?

Слишком быстро, не раздумав,

Он ушёл, оставив след.

Был ли жизнью он безумной

Или только сеял вред?

Кто ты, мой несчастный странник,

Искалеченный судьбой?

Ты паломник аль изгнанник?

Ты уже зарос травой?

3 августа — «За такое, знаю, не прощают…»

За такое, знаю, не прощают.

Ну и я, так точно, не прощу.

Мстить не буду. Злоба убивает,

Но снимать не буду я вину.

За подобное известный всем Иуда

Вечность дрог на нижнем этаже.

Не брала предателя простуда,

Хоть он и купался в неглиже.

Не сержусь, обиды не держу.

Что же взять с «героя» мне такого?

Я своей дорогой ухожу.

Думала: «Не нужно мне другого»,

Но… ошиблась. Тоже человек.

И пыталась. Верила обложке

И надеялась, что это всё навек,

Хоть внутри в кровь драли черти-кошки.

Бог с тобой. Не приходи ко мне

Ни во снах, ни в мысли и ни в явь.

Даже Боже верен Сатане.

А меня, приятель, ты оставь.

Не крутись и жалом не води.

Сердце гордое, от пламени остынь.

Не беги, не унижайся, не грусти

(Это для себя я).

Всё.

Аминь.