Невыносимый босс. Разобью твоё сердце

Неужели я ревную? Что за бред?! Но сейчас я готов голыми руками скрутить в бараний наглого юнца, пожирающего взглядом мою спутницу.

Глава 6

Анна

«А ведь тебя просто так не соблазнить!» — понимаю я, разглядывая собеседника. Умён, силён, собран, с железными яйцами и таким же характером. Такого бы в мужья любая женщина хотела, образцовый экземпляр, только вот хрен он кому в сети дастся, это же волк-одиночка, никому не верит, никого не подпустит.

Надо почву прощупывать осторожно. Сперва я думала, что просто соблазню красавца и аккуратно узнаю, где он хранит нужную информацию, но сейчас понимаю, что Кирилл не из тех, кто со случайными любовницами будет о делах трепаться. Ну что же, задача просто займёт немного больше времени. Нужно стать незаменимой секретаршей и научить его доверять мне безоговорочно. В конце концов, и волка можно попробовать приручить. Надеюсь, что он не загрызёт меня.

— Как вам работалось у Манаева? — с места в карьер начинает босс, явно надеясь выбить меня внезапным вопросом из колеи и тоже получить нужную информацию.

Кажется, меня ждёт не ужин, а проверка. Ну что же, Кирилл Львович, считаете себя великим мастером ведения жёстких переговоров? Поверьте, об этом я знаю не меньше вашего!

— Вы всерьёз думаете, что я сейчас начну излагать вам всю подноготную службы у вашего основного конкурента? — интересуюсь, приподняв уголки губ. — Я никогда не позволяю себе обсуждать своих работодателей, пусть даже и бывших!

— Бывших? — вопросительно тянет мужчина, улыбаясь ещё шире.

Чёрт, да у меня уже щёки болят от этого обмена улыбками, а мы только начали поединок. Предпочитаю пропустить укол, тем боле, что официант уже приносит два низких тяжёлых стакана с янтарной жидкостью и ставит перед нами.

— За что выпьем? — интересуюсь, поднимая свой бокал, и практически прячусь за ним.

Сквозь игру хрустальных граней лицо босса распадается на множество деталей: вот глаз, а это улыбка, здесь воротничок рубашки. Разговаривать с частями Кирилла безопаснее и спокойнее, чем смотреть в его открытое волевое лицо.

— А давайте за наше результативное, плодотворное обоюдовыгодное сотрудничество, построенное на доверии! — отвечает мужчина.

Мы молча чокаемся и пьём разом до дна, не сговариваясь. Кажется, не только я нервничаю… Давно не хлебала виски, тем более хороший, одним глотком. Надо теперь аккуратнее, а то на голодный желудок могу и накидаться. Обычно я пью мало, но когда нужно вывести собеседника на откровенность, то нет лучше способа, чем напоить его.

— Вам повторить? — интересуется официант, словно вынырнув из-под земли.

— Да! — хором отвечаем с начальником и хихикаем, будто дети.

Нет, Аня, не вздумай расслабляться! Самоконтроль и целеустремлённость.

Но через три часа мой самоконтроль уже практически утрачен.

— Кирилл Львович, а вы не такой…ик…самодур и козёл, как я решила…ик…с первого взгляда! — доверчиво сообщаю я, повисая на крепкой руке мужчины и прижимаясь к нему, словно собираюсь поведать какой-то секрет, пока направляемся к выходу. — А вы на самом деле душка и приятный мужчина.

Под мышкой с трудом удерживаю сумку и огромный букет ирисов, которые просто обожаю. Интересно, как Кирилл угадал или это случайность.

— Да вы тоже не совсем мегера! — в тон отвечает босс, обхватывая меня за талию.

Трусь о его могучее крепкое тело бесстыдно, отвлекая внимание, а сама в этот момент вытаскиваю ключ из кармана мужского пиджака. Проделать это после виски и зажимая букет, весьма непросто.

— Ой, я сейчас вернусь… — заявляю я, косясь на туалет, и отчаливаю в комнату для девочек, вручив покачивающемуся начальнику букет.

Оказавшись в уборной, облегчённо выдыхаю, понимаю, что я здесь одна. Надо поторопиться. Достаю из сумки специально подготовленную коробочку, по которой внутри равномерно намазан пластилин, покрытый слоем лубриканта, и делаю слепок ключа.

С утра мне повезло, и кабинет начальника получилось открыть одним из ключей, которые были на общей связке, но после работы шеф использовал для верхнего замка свой персональный ключ, который положил в карман. Отпечаток первого удалось сделать ещё утром, теперь появился и второй. Что же, наконец-то можно будет обыскать кабинет полноценно.

Поднимаю взгляд, упираясь в своё отражение в зеркале: губы сжаты в линию, между бровей глубже обозначилась проклятая морщинка, а глаза хоть блестящие, но слишком трезвые. Так можно и спалиться. Взъерошив волосы, пьяно подмигиваю себе и поправляю грудь в вырезе белой блузы. Остаётся незаметно вернуть ключ, отправить босса домой, а самой устремиться в офис!

Нет, я не супершпион, не разведчица и не героиня Голливудских фильмов, я — круче и опаснее. Умная, сильная женщина, которую судьба поставила в жёсткие условия. Такие, как я, всегда идут до конца!

Глава 7

Анна

Ну, конечно, в таком состоянии на обыск ехать точно не стоило. Не хватало ещё что-нибудь уронить или оставить следы своего пребывания в кабинете. Несмотря на таблетку янтарной кислоты и активированный уголь, виски ударил крепко и в голову, и в ноги. Ну ладно, зато сделала слепок. Хорошо ещё, что Кирилл тоже был изрядно подшофе, поэтому и изъятие, и возвращение ключа прошло без осложнений. Всё-таки самцы такие предсказуемые и банальные, — стоит чуть потереться грудью и можно стащить всё, что у них есть, даже не заметят.

Вхожу домой в смешанных чувствах: с одной стороны — это был удивительно приятный вечер, босс оказался отменным собеседником, — эрудированный, с чувством юмора и чертовским обаянием; с другой — я просто обязана сделать всё, чтобы побыстрее украсть у него информацию и вытащить своего брательника из очередной передряги. Ничего, Ань, потерпи! Ещё немного, и будешь на море пить красное сухое и вдыхать йодисто-солёный ветер. Это ведь лучший рецепт от дурных мыслей и тяжестью на сердце. Ты ещё молода и весьма хороша собой, пора уже начать новую жизнь, но для этого закрой все гештальты здесь.

А где, кстати, мелкий засранец Никитос? В раковине гора посуды, в холодильнике пустая кастрюля из-под борща, а самого троглодита и след простыл. Договорились же, что он завязал со своими пьянками и гулянками. Выпиваю чуть кефира, грустно глядя сквозь пыльное окно на грязный двор в оттаявшими собачьими кучками. Хочу ополоснуть стакан, но затем зло сбрасываю его в мойку к остальной посуде. Всё, больше и пальцем о палец не ударю, надоело!

— Систер, я дома! Есть что пожрать? — раздаётся в коридоре довольный голос вечно голодного Ника.

Выхожу к нему, стараясь не кипятиться и не орать.

— Если что-нибудь купил пожрать, то есть! — отрезаю холодно, рассматривая брата в новой дублёнке. — Откуда обновка?

Мелкий, который уже на голову меня выше, краснеет и начинает рассматривать носки кроссовок, как делает всегда, когда хочет соврать.

— Ник, меня это крайне… кхм… утомило! — заявляю устало. — У тебя же нет денег, а тут недешёвая куртка. Да и часики у тебя на руке откуда-то взялись. Говори, мерзавец, во что опять вляпался? Из какого звездеца мне снова твою жопу вытаскивать! Знаешь что, я, конечно, обещала матери перед её смертью за тобой следить и поддерживать, но не ценой же собственного благополучия. У всего есть предел!

— Ой, надо же, мать Тереза и святая заступница в одном лице. Конечно, наша мученница Анна, самая умная и красивая, решила опять помочь неудачнику брату. Да я тебя просил, что ли? Без тебя разберусь! Я уже взрослый. А ты вон иди, своих боссов ублажай, может, построишь наконец-то личную жизнь и от меня отстанешь! — зло орёт брат.

Я ни разу не поднимала на него руку, даже в детстве, но сейчас отвешиваю смачную хлёсткую пощёчину по бородатой физиономии и ухожу в комнату, хлопнув дверью. Злые слёзы подступают к глазам, но настолько измотана, что засыпаю, так и не найдя силы, чтобы хотя бы банально пореветь. Выбирая между сном и истерикой, измученный организм, естественно, остановился на первом. Саможаление оставлю для тех, у кого на это есть время и внутренние ресурсы.

С утра на кухне обнаруживаю идеальную чистоту, пару бутербродов и стакан свежевыжатого апельсинового сока, под которым лежит записка из одного слова «прости». Надо же, какие волки в лесу сдохли, что мой братец изволил извиниться, да ещё и завтрак приготовил? Вот ведь оболтус, но люблю его, родная кровь, никуда тутне деться.

На работу пребываю в странном расположении духа: мне совестно и перед братом, и перед начальником, и перед окружающим миром. Кажется, это всё же похмелье с его интересными эмоциональными качелями.

— Здравствуйте, Анна Юрьевна! — загадочно улыбается охранник на пропускном и вдруг протягивает мне маленькую баночку варенья и букет из сухоцветов. — А это вам, вы уж не обессудьте, что всё такое простенькое, зато своими руками. Вы не хмурьтесь только. Вы ж единственная, кто мне вчера за весь день улыбнулся. А для меня улыбка, да ещё и такой красавицы — свет в окошке!

Ну вот, к глазам вновь подступают слёзы, но на этот раз от умиления.

— Какой вы славный человек! — говорю абсолютно искренне, принимая из рук престарелого мужчины скромные дары и окрылённая бегу на рабочее место, чувствуя, что уже опаздываю.

В приёмную влетаю на полном ходу, запыхавшись, и сразу врезаюсь в мощный корпус Кирилла, который будто высечен из камня, настолько твёрдый и жёсткий.Караулил он меня у самой двери, что ли?

— Ну, здравствуйте… — мурлычет босс, тут же обхватывая меня за талию и прижимая к себе.

Сильные горячие ладони, обжигающие даже сквозь ткань юбки скользят ниже и обхватывают мои ягодицы, сжимая с силой. Как же приятно… Тело, соскучившееся по мужской ласке и прикосновениям подаётся навстречу, а пульс разгоняется на полную. Сейчас бы сбросить бумаги со стола лечь на него и бесстыдно раздвинуть ноги, а потом плавится и гореть в объятиях этого первоклассного самца, но…

— Отпустите! — приказываю холодно, хотя голос подрагивает от возбуждения.

Но Кирилл продолжает меня трогать, сжимать, исследовать, заводясь всё сильнее, — вот уже мне в бедро упирается мощный стояк более чем приличных размеров, этакий агрегат XXL. Да, я не ошиблась, когда почувствовала, что Кирилл — шикарный мужик.

— Руки уберите! — повторяю, сдерживая себя из последних сил, ещё секунда и бастион падёт, а вся моя хвалёная неприступность рухнет из-за того, что не смогла совладать с желанием тела.

Нет, я же хозяйка своим эмоциям и хотелкам! Рука сжимает сухой колючий букет, вручённый седоусым охранником. От души хлещу босса этой икебаной и приговариваю: «Нечего меня лапать!»

Глава 8

Анна

— Сумасшедшая! — коротко резюмирует Кирилл, стряхивая с идеального дорогого пиджака листики, осыпавшиеся с букета, и скрывается в своём кабинете, громко хлопнув дверью.

А я стою посреди приёмной, с грустью переводя взгляд с поредевшего букета на дверь и обратно. Да, отличное начало дня, нечего сказать. Внутри всё ещё пылает огонь желания, а тело помнит жар рук босса. Чёрт, да я просто мартовская кошка в течке, нельзя так!

Раньше же мне как-то удавалось держать свои желания в узде, да особо и не надо было напрягаться, что теперь-то произошло? Но надо быть честной, меня ни один мужчина так не заводил, как мой самодовольный, нагловатый, но невероятно притягательный шеф. Всё же женщины всегда чувствуют настоящего самца, победителя, лидера, это в нас природой заложено.

Ставлю букет в стакан и включаю компьютер, стараясь отвлечься от мыслей о Кирилле. Странно, что он меня не уволил на месте, получив сухоцветами по голове. Другой бы меня выгнал, да ещё бы вслед орал, что я больше никогда в нашем городе работу не найду, а этот мужчина оказался терпеливым, хотя по нему и не скажешь, думала, что вспыхнет, как сухой порох.

— Анна Юрьевна, я уезжаю на переговоры, сегодня уже не вернусь! — холодно и отстранённо заявляет Кирилл, выходя из своего кабинета и запирая дверь на ключ. — Будьте добры, подготовьте к понедельнику документы по производству и список работников на премирование. Если закончите раньше, можете идти домой, только перенаправьте звонки на свой мобильный. Всё равно после обеда все разбегутся, как тараканы. Сегодня же пятница, да и меня на работе не будет. Всего доброго. Хороших выходных!

Всё это мужчина произносит с таким непроницаемым лицом, что мне становится вдруг грустно и немного обидно, хотя понимаю, что заслужила. Да и, в конце концов, это всего лишь мой босс, нам и следует поддерживать сугубо деловые отношения. Тем более сейчас у меня появится возможность обыскать кабинет, значит, моя свобода всё ближе! Лучше поскорее уносить ноги и всё остальное тело подальше от этого мужчины, который каким-то удивительным образом проникает в мои мысли и словно влезает под кожу, впитывается в каждую клеточку тела.

Как и предсказывал шеф, после его ухода начался массовый побег из офиса: двери хлопали одна за другой, раздавался довольный смех, обсуждение планов на выходные. Я чувствую лёгкую зависть: мне тоже вдруг захотелось стать одной из этих людей, которые могут сейчас вместе забежать в кафе и выпить по чашечке кофе или чего покрепче, обсуждая новости, сплетни или личные проблемы. Мне же всегда было сложно довериться людям, поэтому сама выбрала для себя позицию сильной, независимой, самодостаточной одиночки. Так спокойнее и безопаснее: если никого не пускать в сердце, то никто его и не разобьёт.

Наконец, шум в коридоре стихает, и я выхожу проверить, вдруг кто-нибудь из особо ответственных и исполнительных работников всё же решил остаться на месте, но, к моему счастью, с исполнительностью в коллективе имеются изрядные проблемы, — для полноты картины не хватает только перекати-поле, катящемуся по ламинату.

На всякий случай осмотрительно выжидаю двадцать минут, стараясь не торопиться, просто сижу и смотрю в одну точку, отсчитывая секунды, я умею быть терпеливой! Ещё раз выглянув в коридор и убедившись, что всё чисто, закрываю дверь приёмной. Вот теперь можно приступить к обыску, благо из слепка сосед, умелец дядя Женя, изготовил ключ с утра всего за полчаса.

Тихо проскользнув внутрь кабинета, невольно втягиваю воздух и зажмуриваюсь. Запах Кирилла: древесные нотки, немного вишнёвого табака и что-то неуловимое, но безумно мужественное, маскулинное. Ладно, не время токсикоманить и наслаждаться! Сделав несколько фотографий кабинета с разных ракурсов, чтобы потом проверить, всё ли расставлено, как и до моего прихода, приступаю к планомерному обыску. Моя педантичность и некая занудность делают меня идеальной ищейкой.

Я несколько раз проверяю каждый сантиметр помещения, все полки и шкафы. Тех документов, которые нужны Манаеву в кабинете точно нет, это я могу гарантировать со стопроцентной уверенностью. Значит, Кирилл хранит особо ценные материалы дома, скорее всего, в сейфе. Что же, весьма логично, я бы поступила так же. Кажется, мои надежды на то, что смогу справиться с заданием в короткий срок, сейчас разбились о предусмотрительность моего нового босса.

В этот момент раздаётся стук в дверь приёмной, и мне приходится выскочить пулей из кабинета Кирилла и впопыхах закрыть его, едва не сломав новый ключ. Чёрт, кого там принесло?

Глубокий вдох, чтобы унять бешеное сердцебиение, и, наконец, выхожу в коридор. Невысокий курьер недовольно переминается с ноги на ногу, явно заждавшись.

— Это вам! — коротко заявляет он и вручает мне пакет.

— Но я ничего не заказывала… — начинаю непонимающе, но парень уже устремляется к выходу, явно торопясь.

— Это не моё дело! Заказ был в этот офис! — бросает он через плечо.

Непонимающе заглядываю внутрь пакета с логотипом дорогого ресторана и не могу сдержать улыбку. Внутри контейнер с борщом… И я знаю, от кого он.

Глава 9

Анна

Все нормальные люди любят выходные, а я, кажется, не совсем нормальная… Уже сходила в спортзал, убрала всю квартиру, приготовила еду на неделю, перестирала вещи брата, который свалил к друзьям на дачу на два дня. Ну и ладно, я вот тоже себе нашла неплохую компанию на субботний вечер: бутылочка красного сухого, — не пьянки ради, а для здоровья сосудов — и ведёрко шоколадного мороженого, а это для здоровья психического.

Включаю сериал и потягиваюсь всем телом, ухмыляясь отражению в зеркальном шкафу. Вряд ли кто-то из знакомых поверил бы, что дома я хожу в пижаме с героями комиксов и пушистых розовых тапках. Да, здесь, наедине с собой, могу позволить себе хоть немного побыть не железной леди, идеальной во всех отношениях, а обычной женщиной.

Уверена, Мэри Поппинс, пропев песенку «О какое блаженство, знать, что я совершенство, знать, что идеал», приходила домой, сбрасывала надоевшую шляпку, затягивала локоны в удобную рогульку и пила чай голиком, закинув ноги на стол.

Устраиваюсь поудобнее, испытывая странную сонливость и головокружение. Может, магнитные бури? В последнее время солнечные вспышки следуют одна за другой, уже и не помню дня, чтобы не болела голова. Сухой резкий кашель дерёт лёгкие, а глаза начинают чесаться, словно туда насыпали песка. Неужели аллергия на вино? Брала же в хорошем магазине, да и недешёвую знакомую марку.

Настойчивый звонок в дверь отвлекает от мыслей. Сперва решаю не открывать, ведь не жду никого, поэтому притворяюсь, что меня нет дома, но что-то подсказывает, так просто от меня не отстанут. С трудом переставляю ноги, подползаю к двери и выглядываю в глазок. На лестничной площадке мечется молоденький парень в форме МЧС в сопровождении старшей по подъезду, которая приклеилась к нему, словно клещ.

— Вы точно уверены, что жильцы этого этажа дома? — интересуется он у всезнающей бабки.

— Конечно, Юрка-алкаш пятнадцать минут назад из магазина притащился с дружками, бутылками гремели. Парочка в девятнадцатой, небось, опять, прости боже, совокупляется, а Анька-проститутка, уже час дома. Я за ней из супермаркета шла. Накупила на пять тыщ вина, сыр и фруктов. Ну не иначе как проститутка, где ещё такие деньжищи можно заработать?

Вылетаю из квартиры, понимая, что старая грымза меня сейчас на весь подъезд ославит.

— Что случилось? — спрашиваю у парня в форме.

— Эвакуация, немедленная! Чёрт, как же меня затрахало всех собирать! Угорят же нахрен! — отвечает он раздражённо. — Срочно покиньте квартиру!

Последние слова он произносит, уже срываясь на крик.

— Это опасно? — спрашиваю я, давясь кашлем. — Я сейчас соберусь.

— Никаких соберусь! — орёт сотрудник. — Сумку с документами взяла и на улицу! Только дверь закрой.

— А что вы мне тыкаете и кричите на меня? — завожусь, но вдруг чувствую, как слабеют ноги, а к горлу подкатывает тошнота.

— У вас отравление! Идите на улицу, там уже работает скорая! Возьмите документы! Сегодня точно домой не попадёте! — спокойнее произносит издёрганный малый.

Послушно хватаю сумку, которая лежит на тумбочке возле зеркала, и накидываю первую попавшуюся куртку. С трудом соображая, вновь выхожу в подъезд и закрываю за собой дверь на ключ.

— На улицу! По лестнице! В скорую! Марш! — рубит сотрудник короткими фразами, а я лишь киваю.

Даже не понимаю, как оказываюсь в руках медиков, которые о чём-то спрашивают, ощупывают, замеряют пульс. Кажется, даже отвечаю и что-то объясняю, но в голове одна мысль: а куда мне деваться? Я всегда ценила свою независимость и умение обходиться без эмоциональных привязанностей, но сейчас даже некому позвонить, чтобы попроситься переночевать.

С ужасом роюсь в сумке и понимаю, что не взяла с собой ни кошелёк, в котором все карты и наличка, ни телефон. Мне даже на номер в хостеле не хватит тех нескольких смятых купюр, что валяются на дне сумки. У подъезда уже выстраивается кордон сотрудников, которые заявляют, что внутрь никого пускать не будут. Соседи орут и угрожают, большинство выскочили, как и я — в домашнем, и что теперь делать, непонятно.

— Может, в больницу? — предлагает немолодой врач с усталыми глазами, глядя на меня с сочувствием.

— Нет! — вскрикиваю в ужасе.

С детства ненавижу больницы, ведь регулярно приходилось там лежать из-за проблем с почками. Так что сейчас туда меня можно привести только в бессознательном состоянии.

— Извините, а не моги бы вы меня довезти… — начинаю я, молитвенно сложа руки. — Здесь всего минут десять езды, просто в таком виде таксист вряд ли меня куда-то повезёт. Я заплачу!

Врач с улыбкой смотрит на мои тапки в виде зайцев, нелепую пижамку и зажатые в кулаке купюры.

— Довезём! Денег не надо! Наша смена как раз закончилась, ну не бросать же вас с зайцами в таком состоянии! — произносит он. — Куда вам нужно?

Называю адрес офиса и истерически хихикаю. Вот так и вышло, что в свои сорок лет единственное место, где могу почувствовать себя в безопасности — работа. Но, по крайней мере, там есть диван, кулер, комната отдыха, кухня и, конечно, дежурная карта с нормальной суммой, которую положила в сейф с документами. У меня всегда было правило иметь на рабочем месте своеобразную заначку, ведь неизвестно, что может произойти, когда ты каждый новый день воспринимаешь, как вызов на бой.

Уже через пятнадцать минут я вваливаюсь на проходную, повергая седоусого охранника в шок. Задремавший мужчина даже крестится.

— Анна Юрьевна, голубушка, что случилось? — оторопело интересуется, глядя на меня испуганно и настороженно.

— Не поверите, у нас в подъезде утечка газа, всех выгнали до тех пор, пока не устранят. Кажется, я успела немного угореть, чувствую себя ужасно! Ещё и выскочила, не взяв денег с собой и телефон. Даже позвонить никому не смогла или номер в гостинице снять. Я сегодня переночую на диване в приёмной, а то мне совсем идти некуда на ночь глядя. А завтра буду думать! В сейфе у меня есть немного денег, да и, возможно, уже и домой разрешат вернуться!

— Ой, да конечно! Вот плед возьмите! Он кусучий, зато тёплый, шерстяной. Отдыхайте, милая, а то на вас лица нет! Если что-то понадобится, по служебному наберите, я на месте!

Завернувшись в действительно удивительно тёплый плед и вооружившись дежурными ключами, наконец добредаю до приёмной, мечтая лишь о том, чтобы завалиться на небольшой диванчик для посетителей и просто лежать, не шевелясь. Странно, но дверь в приёмную не заперта, а охранник сказал, что в офисе никого. Хотя этот дремлющий страж мог татаро-монгольское проспать. На секунду появляется желание вернуться на пост, но ругаю себя за слабость.

Делаю решительный шаг, распахнув створку, и ойкаю он неожиданности… У кулера стоит сам Кирилл Львович и набирает воду в кружку с надписью BOSS. Наш обмен ошарашенными взглядами длится пару секунд, а затем хором спрашиваем: «Что вы здесь делаете?»

Только вот я ответить уже ничего не могу, так как начинаю оседать на пол, теряя сознание. Всё, батарейка села…

Глава 10

Кирилл

— Что вы здесь делаете? — спрашиваем с секретаршей друг у друга одновременно.

Ну, со мной-то всё понятно, я пришёл поработать спокойно. Вечером мне и думается легче, и нет раздражающей суеты, а, может, дело в том, что субботний вечер — моё самое нелюбимое время. Можно, конечно, накидаться с Вадимом и послушать его очередное нытьё о том, как он ненавидит свою стерву бывшую и скучает по ней, но почему-то сил на это нет. Боюсь, что могу слишком резко провести разъяснительную беседу с другом и невольно его обидеть. Хотя, наверное, пришла пора его встряхнуть, а то совсем уже в какую-то размазню превратился из-за бабы.

Всё это проносится в голове, пока рассматриваю секретаршу в абсолютно нелепом виде: яркая пижамка с героями комиксов и тапки в виде зайцев, — даже не узнал её сперва. И самое удивительное, что и в таком наряде выглядит Анна великолепно, а ведь это непросто.

Что её принесло в таком виде сюда? Может, она лунатик? Сумасшедшая? Лучше бы брал на работу обычных силиконовых кукол, они хотя бы не ломятся в приёмную в вечер субботы, закутавшись в плед и в смешных тапках.

Но тут явление в виде секретарши начинает оседать на пол с лицом белее мела и посиневшими губами. Да ёбушки-воробушки! Устремляюсь к красавице, вкладывая все силы в прыжок, которому бы позавидовали спортсмены на соревнованиях, и успеваю как раз вовремя: бесчувственное тело падает мне на руки.

— Что с вами? — интересуюсь по-дурацки у бессознательного туловища. Ну прям гений, бля!

Почему-то вспоминаю, что тем, кто потерял сознание, нужно растирать уши. Не уверен, что это правильно, но лучше варианта всё равно нет, поэтому аккуратно сжимаю нежные розовые мочки между пальцев и начинаю делать массажные движения.

— Осторожнее, вы мне сейчас серьги вырвете! — недовольно стонет секретарша, открывая глаза.

— И что происходит? — задаю глобальный вопрос, впихивая в него кучу микровопросиков, которые меня сейчас чрезвычайно волнуют.

— У меня дома произошла утечка газа, пришлось срочно покинуть квартиру, а кошелёк и мобильник остались на полке. Ещё я, кажется, надышалась и теперь слегка не в себе, пришлось просить врачей на скорой, чтобы меня довезли до офиса, я хотела здесь переночевать, ведь идти больше некуда! — слабо шепчет рыжая, но к концу её голос крепнет. — И вообще, хватит меня прижимать!