Там, где трещит реальность

— Хорошо, Кира. Показывайте, — Дамир резко нарушил тишину. Его голос вернул себе привычную чёткость, но взгляд карих глаз оставался прикованным к её лицу. — Я должен лично убедиться, что это место подходит для конфиденциальных звонков. Пойдёмте.

Кира молча кивнула портье Никите, отпуская его, и жестом пригласила Дамира следовать за ней. Они вышли в тихий коридор седьмого этажа. Шаги Киры на шпильках звучали ритмично, а Дамир шёл рядом — бесшумно и собранно, словно хищник на своей территории. Между ними физически ощущалось расстояние в полметра, но ментально это пространство искрило.

Она подвела его к массивной двери из тёмного дуба в самом конце коридора. Достала из кармана пиджака тяжёлый электронный ключ-карту в строгом кожаном чехле с тиснением отеля, приложила к замку. Раздался тихий щелчок.

Внутри сигарного клуба царил полумрак. Пахло дорогим табаком, старой кожей и кедровым деревом. Окна здесь были узкими, в стиле сталинского ампира, и выходили на темнеющие горы Красной Поляны, а не на пляж. Идеальный бункер.

Дамир прошёл вглубь комнаты, провёл пальцем по полированной поверхности тяжёлого стола, окинул взглядом глубокие кожаные кресла и проверил сигнал сети на телефоне. Его лицо оставалось непроницаемым, но Кира видела по его плечам — он удовлетворён. Здесь его никто не увидит через стеклянные стены.

— Это то, что нужно, — Дамир повернулся к ней, останавливаясь в шаге. — Отель реабилитирован в моих глазах. Давайте ключ.

Кира протянула руку, держа кожаный чехол с картой. Дамир протянул свою — широкую ладонь с чёткими линиями и тонкими шрамами на костяшках.

Они не планировали этого. Это должно было быть секундное, формальное действие. Но когда Дамир взял чехол, его пальцы слегка, скользящим движением соприкоснулись с кожей её ладони.

Бум.

Мир вокруг них не просто треснул — он исчез. На одну бесконечную, оглушительную секунду время полностью остановилось.

Вспышка дежавю была такой силы, что у Киры перехватило дыхание, а в глазах Дамира мелькнуло чистое, ничем не прикрытое потрясение. Психологическая броня, которую они выстраивали годами, разлетелась в пыль от этого простого тепла человеческой кожи.

В сознании обоих одновременно пронёсся один и тот же образ, не имеющий отношения к сочинскому отелю: холодный, проливной дождь, привкус соли на губах, старый каменный пирс и ощущение дикой, разрывающей грудь потери. Они точно знали — они уже прощались так же, держась за руки, и это соприкосновение было началом чего-то огромного и фатального.

Золотая нить синхронии, связывающая их сердца, на секунду вспыхнула так ярко, что Кире показалось, будто она видит её физически в полумраке сигарной комнаты. Её кожа на запястье под часами обожгла такой вспышкой зуда, что захотелось закричать.

Дамир резко, судорожно вздохнул, словно ему не хватало воздуха, и первым отдёрнул руку, сжав ключ-карту в кулаке. Лёд в его карих глазах сменился растерянностью и глубинным, первобытным страхом. Рациональный мужчина, который привык верить только цифрам, столкнулся с тем, что нельзя просчитать.

Кира отступила на шаг назад, её сердце колотилось в самых ушах, руки мелко дрожали, но она заставила себя сцепить пальцы в замок за спиной.

— Приятного вечера, — её голос сорвался на шёпот, но она вернула ему прежнюю ровную интонацию. — Если что-то понадобится — моя линия всегда активна.

— Спасибо, Кира. Свободны, — Дамир ответил подчёркнуто сухо, почти грубо. Но это была не грубость — это была паническая попытка восстановить свои разрушенные границы. Он отвернулся к окну, спиной показывая, что аудиенция окончена.

Кира развернулась и быстро вышла из комнаты, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дубовую дверь.

Оказавшись в пустом коридоре, она прислонилась спиной к стене и медленно сползла бы вниз, если бы не жёсткий корсет её профессионализма. Она подняла левую руку, отодвинула ремешок часов и замерла: розоватое пятнышко аллергии на запястье теперь горело ровным, идеальным кругом, похожим на древний символ.

Они разошлись по своим местам. Он остался в темноте сигарного клуба наедине со своими цифрами и внезапным хаосом в голове. Она спустилась в свой идеальный кабинет, чтобы снова перебирать бумажные отчёты. Они сделали всё, чтобы защитить своё одиночество.

Но реальность уже дала трещину. И обратного пути не было.

Глава 3. Разблокированная опция

Вечерний спальный район Сочи встретил Киру густым запахом цветущих магнолий и влажной прохладой. Оставив машину у обочины, она поднялась на третий этаж типовой пятиэтажки. Квартира, которую она купила отцу, была светлой и чистой — Кира лично нанимала приходящую помощницу, — но стоило переступить порог, как на неё мёртвым грузом опустилось привычное ощущение личной ответственности за чужую жизнь.

— Кирочка, дочка приехала, — отец, Алексей Петрович, вышел в прихожую. Шлёпанцы тихо шаркали по линолеуму, трикотажная кофта висела на исхудавших плечах. Он улыбался своей доброй, беззащитной улыбкой, но в его глазах Кира видела всё ту же поломку, оставшуюся после смерти мамы.

— Привет, пап. Как колено? Капли нашёл? — Кира привычно поцеловала его в сухую щёку, сразу проходя на кухню, чтобы проверить холодильник. Контроль. Тотальный контроль.

— Нашёл, нашёл, спасибо тебе. Если бы не ты, я как без рук, — он присел на табуретку, наблюдая, как дочь быстро и чётко перебирает контейнеры с едой. — Ты бледная какая-то, Кир. На работе проблемы? Твой этот отель... он же все соки из тебя выжимает.

Кира замерла с пакетом молока в руках. Перед глазами на секунду вспыхнули карие глаза Дамира и тонущий в закате сигарный клуб. Рука под часами снова слабо зазудела.

— Всё хорошо, пап. Просто сложный заезд, — Кира мягко улыбнулась, закрывая холодильник. — Тебе ни о чём не нужно переживать. Я со всем справлюсь. Ты главное лекарства вовремя пей.

Она уехала через час, чувствуя себя выжатым лимоном. По дороге обратно к центру города руль казался неподъёмным. Роль «взрослой» для собственного отца, которую она добровольно несла с девяти лет, сегодня давила на плечи с утроенной силой. Ей жизненно необходим был глоток воздуха.

Именно в этот момент телефон на панели автомобиля ожил сообщением от Кристины:

«Кира, без лишних слов. Сегодня в девять вечера гонг-медитация в Красной Поляне. В тайном месте в горах. Ведёт Даниил — это лучший проводник на побережье. Я забронировала нам два места. Ты едешь. Твоему Плутону и твоей задыхающейся душе это нужно».

Кира посмотрела на дорожный указатель: направо — её идеальная, пустая квартира, налево — дорога в горы. Повинуясь какому-то иррациональному импульсу, Кира включила левый поворотник.

Место действительно оказалось сакральным. Небольшая деревянная студия с панорамными окнами была спрятана среди кавказских хребтов, утопая в тумане. Внутри пахло сандалом, пало-санто и горными травами. По периметру зала на ковриках сидели около десяти девушек. Все они выглядели расслабленными, и только Кира в своих строгих брюках чувствовала себя здесь чужеродным элементом, застёгнутым на все пуговицы контроля.

Практика началась с чайной церемонии. Проводник по имени Даниил — мужчина с удивительно спокойными, глубокими глазами и мягкими, но уверенными движениями — разливал по пиалам ароматный пуэр. Он двигался плавно, обходя круг. Кому-то он улыбался, кому-то тихо говорил пару слов — и Кира замечала, как девушки кивали, утирая внезапные слёзы. Даниил читал их боль, как открытую книгу.

Кира сидела, выпрямив спину, и медленно пила чай, мысленно выстроив привычную стену: «Я просто приехала отдохнуть. Меня это не касается. Я контролирую ситуацию».

Когда она допила, Даниил как раз подошёл к ней с деревянным подносом. Кира потянулась, чтобы поставить пустую пиалу, но в этот момент его рука замерла. Даниил остановился. Пространство вокруг словно сгустилось, отсекая шёпот остальных девушек.

Он посмотрел Кире прямо в глаза — глубоко, чисто, без капли флирта, заигрывания или мужского намёка. Это был взгляд абсолютного знания.

— Ты здесь для того, чтобы научиться доверять, — произнёс Даниил. Его голос прозвучал не как совет, а как непреложный факт реальности. — Я здесь, дай мне чашку. Ты можешь на меня положиться. Мужчина — это поддержка и опора. Просто разреши этому быть.

Кира внутренне охренела. Каждое слово ударило в её подсознание с силой кувалды, разбивающей бетон. Никто и никогда не говорил ей этого. Мужчина — опора? Мужчина — поддержка? В её мире мужчины были теми, кого нужно спасать, как отца, или теми, от кого нужно защищаться. А этот абсолютно чужой человек транслировал силу, которой ей так не хватало.

Она медленно разжала пальцы, позволяя ему забрать пиалу. И в этот момент её броня дала колоссальную трещину.

Когда началась сама гонг-медитация и комнату затопили мощные, вибрирующие звуки огромного бронзового гонга, Кира просто... отлетела. Звуковая волна буквально вымыла из её головы все мысли об отеле, об отце, о Дамире, о цифрах и отчётах. Она закрыла глаза и провалилась куда-то очень далеко, в бесконечное, безопасное пространство. Ей было хорошо. Впервые в жизни какая-то огромная, вечно напряжённая часть её существа расслабилась и опустила оружие. Ей больше не нужно было охранять свой периметр.

Следующее утро началось странно. Само пространство Сочи словно изменило свои физические настройки, подстраиваясь под её новое внутреннее состояние.

Кира подъехала к отелю и подошла к массивным стеклянным дверям. Обычно она открывала их сама, быстрым, привычным движением руки. Но сегодня, стоило ей сделать шаг, как шедший впереди незнакомец в деловом костюме резко остановился, придержал тяжёлую створку и мягко улыбнулся:

— Проходите, пожалуйста.

Кира удивлённо кивнула. На служебной лестнице портье, несший коробки с полиграфией, вдруг бросил свой груз, шагнул к ней и протянул руку, помогая сойти со ступеньки, где мыли пол:

— Осторожно, Кира Алексеевна, здесь скользко. Держитесь.

Она вложила свои пальцы в его ладонь и почувствовала, как внутри разливается странное тепло. На парковке незнакомый мужчина подбежал, чтобы помочь ей донести тяжёлую коробку с архивными документами до лифта, хотя она даже не просила.

Мир буквально носил её на руках. Кира шла по коридору отеля, и её осенило: «Боже... Это не мир был закрытым и враждебным. Это я сама заблокировала эту опцию жизни. Я выставила табличку "Не подходить, я сама", и реальность просто выполняла мой приказ. А теперь я её разблокировала — и мир тут же отозвался».

Она зашла в свой кабинет, чувствуя необычайную лёгкость в теле. Кожа на запястье больше не чесалась. Круглое розоватое пятнышко побледнело, оставляя лишь чистый след.

Кира села за стол, открыла рабочий ноутбук и замерла. На корпоративной почте висело новое письмо со значком «Срочно» от Дамира из номера 701.

Трещина в реальности расширялась, и Кира понимала: её новая, разблокированная версия готова к встрече с его каменной стеной.

Глава 4. Зеркальный сбой

Письмо от Дамира было коротким и сухим, в его фирменном стиле: «Кира Алексеевна, зайдите в сигарный клуб. Есть срочная задача по размещению партнёров. Дамир». Никаких «пожалуйста» или лишних приветствий. Чистая функция.

Но Кира, закрыв ноутбук, поймала себя на том, что больше не чувствует прежнего внутреннего напряжения. Вчерашний гонг Даниила всё ещё вибрировал в её теле ощущением глубокой, звенящей тишины. Она шла по коридору седьмого этажа, и мир вокруг больше не казался ей полем боя, где нужно ежесекундно держать щит. Она просто шла делать свою работу.

У двери сигарного клуба она мягко постучала и, дождавшись короткого «Да», вошла.

Полумрак комнаты рассеивали лишь настольная лампа из зелёного стекла и серый свет кавказских гор за узкими окнами. Дамир сидел в глубоком кожаном кресле. Перед ним на тяжёлом дубовом столе лежал раскрытый макбук, а вокруг аккуратными стопками высились распечатанные графики и таблицы. Он выглядел уставшим, под глазами залегли едва заметные тени, но взгляд карих глаз оставался сканирующим и острым.

— Добрый день, Дамир, — Кира остановилась у края стола, мягко опустив руки на спинку противоположного кресла. Она не заискивала, не поправляла волосы и не улыбалась дежурной улыбкой портье. Она была абсолютно естественной. Ей не нужно было защищаться.

Дамир поднял на неё глаза и на секунду замер. Его чёткий, тренированный на микровыражения лиц мозг мгновенно зафиксировал изменения. Эта брюнетка перед ним... она изменилась. Куда-то исчезла та жёсткая, угловатая настороженность, которую он видел в ней вчера. Линия её плеч была расслаблена, взгляд карих глаз стал мягким и глубоким, словно озёрная вода в штиль. Она не флиртовала, не хихикала, не пыталась принять выгодную позу, как делали все женщины, знавшие размер его банковского счёта. Она просто стояла перед ним — цельная, спокойная и настоящая.

Внутри Дамира поднялась странная, непривычная волна. Его раненое эго, привыкшее к вечным победам, вдруг осознало: она смотрит на него просто как на гостя. Без корысти, но и без того трепета, который он привык вызывать. И в этой её профессиональной отстранённости ему до безумия, до дрожи захотелось увидеть её искренний, личный интерес к себе. Именно к нему, а не к его статусу.

— Кира, — он кашлянул, возвращая голосу деловой тон. — Ситуация изменилась. Завтра утром в отель прилетает моя основная делегация из восьми человек. Это ключевые инвесторы. Задача — организовать для них лучшие номера на этом же этаже и закрытый ужин в ресторане отеля. Меню должно быть безупречным, никакой суеты, полная конфиденциальность. Справитесь?

— Разумеется, — Кира спокойно кивнула, мысленно уже распределяя задачи для Никиты и шеф-повара. — Номера будут готовы к утру. По поводу ужина — мы закроем для вас каминный зал ресторана «Ампир». Посторонних там не будет. Какое направление кухни предпочитают ваши партнёры?

— Европейская классика. И побольше крепкого алкоголя, — Дамир горько, почти незаметно усмехнулся и вдруг, потерев переносицу, добавил: — Эти люди не привыкли договариваться. Они привыкли жрать тех, кто слабее. Отец перед смертью говорил мне, что в этом бизнесе у меня не будет друзей, только волки. И он был прав. Если завтра сделка сорвётся, они пустят меня по миру.

Он договорил и осёкся. В сигарном клубе повисла абсолютная, звенящая тишина.

Дамир смотрел на Киру с диким, нарастающим потрясением в глазах. Его внутренний контролёр буквально кричал в ужасе: «Что ты творишь?! Зачем ты рассказал это посторонней женщине? Обнажил свою главную уязвимость, свой страх, упомянул отца!» Он никогда, никому не рассказывал личных вещей. Для внешнего мира он был железным Дамиром без страха и упрёка. И вдруг он проговорился. Выдал ей свою самую сокровенную боль, даже не поняв, почему его язык сделал это.

А Кира не шелохнулась. Она не стала испуганно лепетать слова сочувствия. Но в её глазах Дамир увидел то, чего не видел никогда в жизни — абсолютное, чистое принятие. Без жалости, которая унижает, а с глубоким пониманием человека, который сам знает, каково это — выживать ради ломающихся отцов.

Золотая нить между их сердцами в этот момент натянулась так сильно, что воздух в комнате словно завибрировал.

— Ваша безопасность и конфиденциальность ужина — это моя работа, Дамир, — тихо, но невероятно твёрдо произнесла Кира, глядя ему прямо в душу. — Отель сделает всё, чтобы вы были в безопасности. Но волки побеждают только тех, кто сам верит в их силу. Вы сильнее, чем думаете. Меню я пришлю вам на утверждение через час.

Она мягко кивнула, развернулась и пошла к выходу. Её шаги были лёгкими и уверенными. Она не оглянулась, чтобы проверить его реакцию. Она просто сделала свою работу и ушла, оставив его одного.

Дамир остался сидеть в кресле, глядя на закрывшуюся дубовую дверь. Его сердце бешено стучало в груди, ломая привычный ритм. Он сжал кулаки, чувствуя, как его каменная реальность трещит по швам. Эта женщина только что перевернула его мир одной фразой, и он понимал: он сделает всё, чтобы заставить её посмотреть на него не как на директора гостевого сервиса, а как на мужчину.

Глава 5. Тонкие грани

Утро дня «Х» началось с безупречного, выверенного до секунд ритма. Делегация из восьми человек прибыла на представительских мерседесах ровно в одиннадцать. Кира встречала их лично на входе. Это были мужчины в идеальных костюмах, от которых веяло тяжёлым, хищным шлейфом власти, дорогих сигар и абсолютного цинизма. Те самые «волки», о которых говорил Дамир.

Дамир вышел к ним в лобби — спокойный, застёгнутый на все пуговицы, с каменным выражением лица. Кира краем глаза заметила, как на секунду его взгляд скользнул по ней, проверяя её состояние после вчерашнего разговора в сигарном клубе. Она лишь едва заметно, профессионально кивнула ему. Никаких лишних знаков.

Расселение прошло идеально. Номера на седьмом этаже были подготовлены безупречно. Весь день Кира лично контролировала кухню и персонал. Её вчерашнее состояние «разблокированного доверия» никуда не исчезло — мир продолжал помогать ей. Официанты понимали её с полуслова, шеф-повар превзошёл сам себя, а двери перед ней открывались словно сами собой. Она плыла по этому дню, чувствуя невероятную лёгкую силу.

В восемь вечера в каминном зале ресторана «Ампир» начался закрытый ужин.

Через два часа, когда тяжёлые переговоры за столом, судя по всему, зашли в тупик, алкоголь начал брать своё. Градус цинизма в зале рос. Кира вошла в зал, чтобы лично проверить подачу десертов и убедиться, что конфиденциальность не нарушена.

— О, а вот и самое прекрасное украшение этого скучного вечера, — раздался хриплый, самоуверенный голос из-за стола.

Это был один из главных инвесторов — крупный мужчина с тяжёлым лицом по имени Эдуард. Он уже изрядно выпил, его галстук был ослаблен. Он поднялся со своего места, перегородив Кире дорогу у фуршетной линии, и бесцеремонно опустил тяжёлую ладонь ей на талию, притягивая к себе:

— Слышь, красавица, а что ты делаешь после смены? Такой сервис должен оплачиваться отдельно. Дамир, где ты откопал такую куколку? Продай её мне в компанию, а?

В каминном зале мгновенно повисла ледяная тишина.

Дамир, сидевший напротив, замер. Кира отчётливо увидела, как его карие глаза превратились в два куска обжигающего льда, а пальцы, державшие бокал с виски, побелели от напряжения. Он готов был встать и буквально размазать этого инвестора по дубовому паркету, невзирая на миллионный контракт. Его внутренний собственник и защитник рвался наружу.

Но Кира не была бы директором люксового сервиса, если бы не умела решать такие ситуации филигранно. Ей не нужна была защита. Её панцирь и многолетний опыт работы с пьяными VIP-гостями сработали как швейцарские часы.

Она даже не вздрогнула. На её лице не отразилось ни тени испуга или брезгливости. Мягким, текучим, но абсолютно непреклонным движением она перехватила запястье Эдуарда, аккуратно, но с жёстким нажимом на определённую точку (привет урокам самообороны и знанию анатомии) сняла его руку со своей талии и сделала полшага назад, разрывая дистанцию.

На её губах заиграла безупречная, холодная улыбка профессионала.

— Эдуард Борисович, безопасность и комфорт наших гостей — это главный приоритет отеля «Гранд Марина», — её голос прозвучал колоратурным сопрано, мягко, но так отчётливо, что услышал каждый. — Моё рабочее время полностью принадлежит обеспечению вашей сделки. А по поводу смены — боюсь, мой график расписан международной сетью на полгода вперёд, и штрафы за его нарушение не по карману даже вашему инвестиционному фонду. Позвольте я прикажу обновить вам лёд в бокале? Наш шеф подготовил для вас авторский сорбет.

Эдуард несколько секунд моргал, переваривая ответ. Она не устроила скандал, не пожаловалась, не ударила его, но выставила такие железные границы, что он почувствовал себя глупым школьником. За столом кто-то негромко хмыкнул. Напряжение спало.

— Эдуард, сядь на место. Не позорься, — небрежно бросил Дамир.

Его голос звучал ровно, но в карих глазах, направленных на Киру, горело чистое, ослепительное восхищение. Он смотрел на неё так, словно видел перед собой богиню. Эта женщина не нуждалась в спасении. Она была сильной, умной, безупречной и управляла хаосом так легко, словно это была игра. Она была другой. Настоящей.

Кира мягко кивнула присутствующим и бесшумно покинула зал. Ей не было жалко Эдуарда, она не испытывала к нему злости — просто рабочая ситуация, решённая на автомате. Но внутри всё же остался лёгкий осадок усталости.

Около полуночи Кира вернулась в свой рабочий кабинет на первом этаже, чтобы собрать вещи и наконец поехать домой. Кожа под часами снова слегка покалывала, но это было приятное, тёплое покалывание, словно энергия текла правильно.

Она открыла дверь кабинета и замерла на пороге.

Вся комната была затоплена тонким, потрясающим ароматом. На её строгом рабочем столе, прямо поверх закрытого ноутбука, стояла огромная, круглая шляпная коробка. А в ней — роскошный, плотный букет роз. Не банальных красных или белых. Это были крупные, пионовидные розы невероятного, глубокого оранжевого цвета — цвета сочинского заката, огня и скрытой страсти.

Кира медленно подошла к столу, коснулась прохладного, шелковистого лепестка. Среди цветов лежала лаконичная чёрная карточка. Кира перевернула её. Размашистый, чёткий мужской почерк гласил:

«Кира, прошу прощения за поведение моих партнёров. Ваша выдержка и профессионализм восхищают. Спасибо за тишину и безопасность, которые вы создаёте. Дамир».

Кира держала карточку в руках, и впервые за долгое время в её груди что-то дрогнуло. Не из-за денег, не из-за стоимости букета. Из-за того, что этот жёсткий, закрытый мужчина заметил её суть. Он не пытался её купить. Он проявил уважение.

Она посмотрела на оранжевые бутоны, и в полумраке кабинета ей показалось, что от цветов во все стороны расходятся тонкие золотые нити синхронии. Реальность трещала по швам, и этот букет был прямым доказательством того, что их миры столкнулись навсегда.

Глава 6. Треугольник контроля

Утро следующего дня принесло в отель «Гранд Марина» прохладу ранней осени, хотя календарь всё ещё упрямо твердил о конце августа. Огромный букет оранжевых роз остался стоять на столе в кабинете Киры, наполняя комнату плотным, пьянящим ароматом. Кира поймала себя на том, что за последние два часа смотрела на него чаще, чем на экран рабочего планшета.

Карточка с чётким почерком Дамира лежала в верхнем ящике стола. Кира ещё не решила, как на неё ответить. Профессиональная этика требовала сухого «Спасибо за внимание к деталям сервиса», но её новая, проснувшаяся после гонг-медитации часть отчаянно сопротивлялась этой фальши.

Около полудня Кира спустилась на веранду ресторана «Ампир», чтобы выпить минеральной воды и просмотреть отчёты по заездам. Солнце мягко бликовало на панорамных стёклах.

— Кира Алексеевна, вы сегодня выглядите как ожившая картина импрессионистов, — раздался за спиной бархатный, излишне уверенный мужской голос.

Кира даже не оборачиваясь знала, кто это. Марк. Владелец крупной яхтенной компании Сочи и постоянный резидент VIP-зоны отеля. Высокий, подтянутый, с идеальным южным загаром и белозубой улыбкой человека, которому в этой жизни всё доставалось по щелчку пальцев. Он ухаживал за Кирой последние полгода: дарил дорогие подарки через портье (которые Кира неизменно отправляла обратно), звал на прогулки на своих лучших яхтах и пытался поймать её взгляд.

Марк привык, что женщины в Сочи тают от его внимания. Но Кира была для него неприступной скалой. Она не кокетничала с ним, не принимала подарков и каждый раз вежливо, но ледяным тоном давала понять, что её интересуют только бизнес-отношения между его компанией и отелем. И это сводило Марка с ума, превращая ухаживания в азартную охоту.

— Добрый день, Марк, — Кира повернулась, сохраняя безупречную рабочую дистанцию. — Если вы по поводу продления парковки для ваших катеров, то документы уже у юристов.

— Полно вам, Кира, всё о делах, — Марк вольно опустился в кресло напротив, откинувшись на спинку и рассматривая её с откровенным восхищением. — Я вообще-то пришёл выразить своё почтение. Вчера за ужином я сидел на закрытой террасе и видел, как этот боров Эдуард из московской делегации распустил руки. Я уже хотел вмешаться и пересчитать ему рёбра, но то, как вы его размазали одной улыбкой... Это был высший пилотаж. Вы невероятная женщина.

Кира слегка прищурилась. То, что Марк видел эту сцену, ей не понравилось. Её панцирь контроля тут же выдал дежурную реакцию:

— Это моя работа, Марк. В «Гранд Марине» умеют улаживать недоразумения. Мне не требовалось вмешательство.

— Да я вижу, что вы у нас «всё сама», — Марк легко рассмеялся, но в его глазах промелькнул укол уязвлённого самолюбия. — Но иногда так хочется, чтобы рядом был кто-то, кто решит эти проблемы за вас. Например, я. Моё предложение поужинать на яхте при закате всё ещё в силе. Обещаю, никаких инвесторов. Только мы.