Копа

Длинный.

Голый.

Как будто кто-то специально испортил совершенно нормальную симпатичную зверушку.

— Фу.

Копа повернула голову.

У неё было маленькое чёрное глазёнок.

Круглое ушко.

А второе почему-то казалось рыжеватым.

Мила присмотрелась.

— А у тебя ухо рыжее?

Копа почесала его лапкой.

Мила неожиданно улыбнулась.

— Ну ты и чудо.

Крыса перестала чесаться.

И посмотрела прямо на Милу.

Мила хотела снова сказать «фу».

Но не сказала.

Потому что теперь Копа почему-то показалась ей забавной.

Как будто не настоящая крыса, а персонаж из мультфильма.

Толстая.

Круглая.

Смешная.

С рыжим ухом.

И с этим ужасным хвостом.

— Ты что, всё в моей «Девяточке» съела?

Копа шевельнула носом.

— Поэтому такая?

Мила рассмеялась.

— Объелась, что ли?

Копа медленно отвернулась.

— Эй, не обижайся.

Мила ещё немного посмотрела на неё.

И вдруг нахмурилась.

Что-то было не так.

Копа была не просто толстой.

Живот у неё был какой-то особенно круглый.

Мила этого пока не понимала.

Она даже представить не могла, что крыса может выглядеть так по вполне определённой причине.

— Ладно, толстушка.

Копа посмотрела на неё.

— Только к моему окну не приближайся.

Мила закрыла окно.

Но уже без прежнего ужаса.

На следующий день Мила купила семечки.

Не для Копы.

Разумеется, нет.

Она просто решила проверить одну вещь.

Открыла окно.

Посмотрела на крышу.

Копы не было.

Мила быстро высыпала несколько семечек подальше от своего окна.

Почти к соседней стороне крыши.

— Вот.

Она удовлетворённо кивнула.

— Ешь там.

Положила ещё несколько.

— И не приходи сюда.

Потом закрыла окно.

Вечером семечек уже не было.

Мила посмотрела на пустое место.

— Ага.

Она прищурилась.

— Значит, всё-таки ты.

На следующий день Мила снова насыпала немного семечек.

Подальше.

Ещё дальше.

Так, чтобы Копа не приближалась к окну.

Мила даже считала это маленькой победой.

Она не собиралась заводить крысу.

Не собиралась с ней дружить.

Не собиралась разговаривать.

И уж тем более не собиралась пускать её в квартиру.

Просто…

Если эта смешная толстая мышь хочет есть пусть ест.

Но на расстоянии.

Мила ещё не знала, что Копа совсем не собиралась уходить далеко.

Потому что у неё была причина гораздо важнее семечек.

И с каждым днём её живот становился всё круглее.

Глава восьмая. Это крыса!

Мила долго стояла у окна.

Копа сидела на крыше и спокойно занималась своими делами.

Семечки она уже нашла.

Теперь что-то жевала, придерживая лапками.

Мила посмотрела на неё.

На рыжее ушко.

На круглые бока.

На длинный хвост.

И вдруг подумала:

«А ведь она правда смешная».

Страх почти прошёл.

Почти.

Потому что одно дело смотреть на крысу из окна.

И совсем другое представить, что она вдруг решит забраться внутрь.

Мила достала телефон.

Навела камеру.

— Ну-ка…

Копа сидела боком и совершенно не обращала на неё внимания.

Мила сняла короткое видео.

На видео крыса получилась ещё смешнее.

Она что-то жевала, потом почесала рыжее ухо, подняла мордочку и на секунду посмотрела прямо в камеру.

— Ну ты и артистка, — пробормотала Мила.

Она отправила видео в чат с подругами.

Подписала:

«Девочки, у меня на крыше крыса. Что делать?»

Ответ пришёл почти сразу.

«ЧЕГОООО?!»

Потом:

«МИЛА, ЭТО КРЫСА!»

Ещё одно сообщение:

«Не открывай окно!!!»

И следом:

«Ты чего вообще там живёшь? Вызывай кого-нибудь!»

Мила закатила глаза.

— Да вижу я, что крыса…

Телефон снова завибрировал.

«Она огромная!»

«У тебя первый этаж? Она может залезть!»

Мила быстро напечатала:

«Второй.»

Ответ:

«Тем более! Они везде лазают!»

— Господи…

Мила посмотрела на Копу.

Та в этот момент почесала бок.

— Да куда ты полезешь-то…

Телефон снова зазвонил.

Подруга отправила голосовое.

— Мила, ты сейчас серьёзно? Ты сидишь в квартире, а на крыше у тебя живёт крыса! Я бы уже вещи собирала!

Мила рассмеялась.

— Ну спасибо.

Но потом снова посмотрела на Копу.

И почему-то ей стало не по себе.

Не от крысы.

От того, как подруги говорили о ней.

«Вызывай кого-нибудь».

«Избавляйся».

«Она может залезть».

Мила посмотрела на маленькое рыжее ушко.

Копа сидела одна.

На огромной пустой крыше.

И вдруг Миле стало её жалко.

— Она же просто живёт там…

Она сама не заметила, как сказала это вслух.

Вечером Мила всё-таки решила не оставаться одна.

Не потому что боялась Копу.

Ну…

Может, немного.

Она написала подруге:

«Я к тебе сегодня приеду. Мне что-то стремно дома одной».

Через час Мила уже сидела у неё на кухне.

Они пили чай и снова пересматривали видео.

Подруга поставила его на паузу.

— Подожди.

— Что?

— Перемотай.

— Зачем?

— Назад.

Мила перемотала.

Копа снова появилась на экране.

Маленькие ушки.

Блестящие глаза.

Круглый живот.

Рыжеватое ухо.

Подруга прищурилась.

— Мила…

— Что?

— Она у тебя какая-то слишком толстая.

— Я тоже так думала.

— Нет. Смотри.

Подруга взяла телефон ближе.

Увеличила изображение.

Они обе замолчали.

— Видишь? — спросила подруга.

Мила смотрела на экран.

— Что?

— Живот.

— Ну и что?

— Он у неё не просто толстый.

Мила нахмурилась.

— А какой?

Подруга посмотрела на неё.

— Мила… по-моему, она беременная.

Мила даже рассмеялась.

— Крыса?

— Ну да.

— Да ладно.

— А что «да ладно»?

— Она просто объелась.

Подруга фыркнула.

— Конечно. Объелась и поэтому ходит с таким животом.

Мила снова посмотрела на видео.

Поставила на паузу.

Приблизила.

И тут улыбка с её лица медленно исчезла.

Копа действительно выглядела не просто толстой.

Живот был большой.

Округлый.

И когда крыса двигалась, было заметно, что ей даже немного тяжело.

Мила выдохнула.

— Господи…

— Вот.

— Она беременная?

— Похоже на то.

Мила ещё долго смотрела на экран.

Потом тихо сказала:

— А я её семечками кормила…

Подруга засмеялась.

— Ну хоть не кетчупом.

Мила тоже улыбнулась.

Но улыбка быстро исчезла.

Она вспомнила, как Копа сидела на крыше одна.

Как пряталась от дождя.

Как таскала бумажки в своё убежище.

Как осторожно подходила к окну.

И как каждый раз убегала, когда Мила открывала его.

— Она же скоро родит, — сказала Мила.

Подруга пожала плечами.

— Ну да.

— А где?

— В смысле?

— Где она будет рожать?

Подруга посмотрела на Милу.

Мила на неё.

Обе одновременно поняли, что вопрос был совсем не праздный.

Если Копа беременна, значит, ей нужно место.

Тёплое.

Сухое.

Безопасное.

А крыша таким местом была далеко не всегда.

Мила вдруг представила сильный дождь.

Холод.

Ветер.

И маленьких крысят, которые ещё даже не родились.

— Блин…

Она посмотрела на подругу.

— Мне её жалко.

— Ты же ещё вчера от неё сбежать хотела.

— Хотела.

— А сегодня?

Мила помолчала.

— Сегодня она беременная.

Подруга усмехнулась.

— Ну всё. Пропала Мила.

— Чего пропала?

— Ничего.

Мила забрала у неё телефон и снова включила видео.

Копа на экране сидела возле трубы.

Круглая, смешная, с рыжим ухом и совершенно невозмутимой мордочкой.

Мила тихо улыбнулась.

— Ну что ты, толстушка…

И впервые ей захотелось не прогнать Копу.

А помочь.

Глава девятая. Она собралась рожать

После разговора с подругой Мила долго не могла уснуть.

Она лежала в чужой квартире и смотрела в потолок.

Перед глазами всё время стояла Копа.

Круглая.

Смешная.

С рыжим ухом.

И беременная.

— Вот же ты попала, — тихо сказала Мила.

Подруга, уже почти заснувшая, пробормотала:

— Кто?

— Я.

— Почему ты?

— Неважно.

Мила отвернулась к стене.

Ещё вчера она была готова закрыть все окна, поставить отпугиватели и найти кого-нибудь, кто уберёт крысу с крыши.

Она даже успела посмотреть объявления.

Людей, которые обещали «решить проблему с грызунами», оказалось достаточно.

Но теперь Мила представляла Копу беременную, испуганную, совершенно одну.

И мысль о том, что кто-то может прийти и начать гонять её палкой, ударить или покалечить, вдруг стала невыносимой.

— Нет, — тихо сказала Мила.

Подруга открыла один глаз.

— Что?

— Ничего.

Но Мила уже решила.

Никаких людей с палками.

Никаких жестоких способов.

А что делать она пока не знала.

На следующий день Мила вернулась домой ближе к вечеру.

Она первым делом посмотрела на крышу.

Копы не было.

— Хорошо.

Мила сама удивилась, почему от её отсутствия стало немного спокойнее.

Потом она заметила кое-что другое.

Возле стены, недалеко от её окна, лежали какие-то кусочки ткани.

Сначала Мила решила, что их принесло ветром.

Потом увидела ещё один.

Потом ещё.

Какая-то старая тряпочка.

Кусок ткани.

Что-то похожее на край полотенца.

И несколько маленьких лоскутков.

Мила нахмурилась.

— Это ещё что?

Она подошла к окну.

Открывать его полностью не хотелось.

Копа могла быть где-нибудь рядом.

А Мила пока ещё не настолько привыкла к крысам, чтобы спокойно встречаться с ними нос к носу.

Она посмотрела вниз.

Потом вверх.

Никого.

— Ладно…

Мила осторожно приоткрыла окно.

Высунулась.

Ничего.

Но теперь она заметила, что тряпочки лежат не случайно.

Они были собраны в одном месте.

Прямо в углу.

Мила сразу почувствовала тревогу.

А вдруг Копа что-нибудь прогрызла?

А вдруг нашла дыру?

А вдруг эта дыра ведёт прямо в квартиру?

Мила закрыла окно.

Постояла.

Потом снова открыла.

— Так. Спокойно.

Она оглядела подоконник.

Где-то должна была быть дырка.

Обязательно.

Иначе откуда всё это?

Мила вспомнила про селфи-палку.

Идея показалась ей одновременно гениальной и совершенно идиотской.

Она достала телефон, закрепила его на палке, включила камеру и осторожно вытянула руку через окно.

Сама Мила при этом старалась держаться как можно дальше.

— Только попробуй на меня прыгнуть…

Она направила телефон вниз.

Посмотрела на экран.

Крыши.

Трубы.

Стена.

Угол.

Никакой дыры.

Мила подвинула телефон.

Ещё немного.

Ничего.

Она даже увеличила изображение.

— Ну?

Никаких прогрызенных отверстий.

Никаких щелей.

Никаких нор.

Ничего, через что крыса могла бы попасть в квартиру.

Мила выдохнула.

— Слава богу.

Она уже хотела убрать телефон, но вдруг увидела на экране кое-что другое.

Лоскуты.

Их было гораздо больше, чем она думала.

Копа таскала туда всё, что могла найти.

Мила медленно опустила селфи-палку.

Посмотрела на угол своими глазами.

Потом снова на телефон.

И вдруг поняла.

— А-а-а…

Она замолчала.

Ещё раз посмотрела на круглую Копу, которую видела на видео.

Потом на тряпки.

Потом на угол.

— Ты что…

Мила даже засмеялась от неожиданности.

— Ты здесь рожать собралась?!

Ответа не было.

Но почему-то Мила уже была почти уверена.

Конечно.

Вот почему Копа стала такой круглой.

Вот почему таскала тряпки.

Вот почему всё время искала укромное место.

Мила закрыла лицо ладонью.

— Господи…

Она снова посмотрела на крышу.

— Только не возле моего окна.

Теперь ситуация выглядела совершенно иначе.

Крыса не просто жила на крыше.

Она собиралась устроить здесь родильное отделение.

Прямо под окном Милы.

— Ну почему здесь?

Мила выглянула ещё раз.

— У тебя что, других мест нет?

Копы нигде не было.

Мила ходила по кухне туда-сюда.

— Подвал есть.

Потом остановилась.

— Хотя…

Она не знала, что подвал сейчас был совсем не тем местом, которое могло бы спасти Копу.

После последних сильных дождей туда натекло столько воды, что крысы, жившие там раньше, были вынуждены искать другие убежища.

Копа как раз поэтому и поднялась на крышу.

И теперь, когда её живот стал огромным, она не собиралась рисковать.

Ей нужен был сухой угол.

Тёплый.

Тихий.

Такой, где никто не сможет добраться до её малышей.

И она выбрала место возле окна Милы.

Мила об этом ничего не знала.

Она только смотрела на собранные Копой тряпочки и всё больше нервничала.

— Так.

Она взяла телефон.

Написала подруге:

«Она беременная.»

Через секунду пришёл ответ:

«Я знаю.»

Мила напечатала:

«Нет. Она собралась рожать прямо возле моего окна.»

Ответ пришёл мгновенно:

«ЧЕГОООО?!»

Мила отправила фотографию угла.

Подруга долго печатала.

Потом:

«Ну перенеси ей домик куда-нибудь подальше.»

Мила посмотрела на экран.

Потом на крышу.

— Вот именно.

Она огляделась.

Если сделать ей какое-нибудь укрытие…

Коробку?

Тазик?

Что-нибудь закрытое, сухое.

И поставить подальше от окна например, ближе к соседней стороне крыши.

Мила уже почти убедила себя, что это прекрасный план.

Копа родит там.

Малыши будут в безопасности.

Мила перестанет бояться, что ночью кто-нибудь проберётся в квартиру.

И все будут довольны.

— Всё, — решила она.

— Завтра сделаю тебе домик.

Мила ещё раз посмотрела на угол.

— Только, пожалуйста, не рожай сегодня.

Она закрыла окно.

И тут же услышала с крыши:

тык-тык-тык…

Мила замерла.

Потом тихо сказала:

— Я тебя слышу, Копа.

За окном стало тихо.

Мила усмехнулась.

— И даже не думай.

А Копа уже сидела за вентиляционной шахтой и смотрела на окно.

Она не понимала ни слова.

Но прекрасно чувствовала:

человек за стеклом наконец перестал её бояться.

Почти.

Глава десятая. Розовые комочки

Копа исчезла.

Сначала Мила решила, что это ненадолго.

Ну, может, ушла поискать еду.

Или спряталась где-нибудь за трубой.

Но прошёл день.

Потом второй.

На третий Мила уже перестала ждать её появления.

Она несколько раз выглядывала из окна крыша была пустая.

Ни Копы.

Ни её смешного рыжего ушка.

Ни круглого живота.

Только те самые лоскуты, которые крыса зачем-то натаскала в угол.

Мила облегчённо выдохнула.

— Ну и слава богу.

Она даже почувствовала себя немного виноватой за то, как сильно обрадовалась.

Значит, Копа всё-таки нашла другое место.

Может, ушла в подвал.

Может, забилась куда-нибудь подальше.

А может, вообще родила где-нибудь на траве, в кустах.

Мила надеялась именно на это.

Главное — не возле её окна.

— Вот и отлично, — сказала она сама себе.

Вечером Мила посмотрела на собранные тряпки.

Они уже начинали раздражать.

— Завтра уберу.

Но завтра она не убрала.

Потом был ещё один день.

И ещё.

Копа не появлялась.

Мила окончательно решила, что всё закончилось.

Крыса ушла.

Родила где-нибудь в другом месте.

И теперь можно спокойно жить дальше.

Утром четвёртого дня Мила проснулась рано.

На улице было тихо.

Она пошла на кухню, поставила чайник и, проходя мимо окна, привычно посмотрела на крышу.

Пусто.

— Ну всё.

Мила открыла окно.

На крыше по-прежнему лежали кусочки ткани.

— Сейчас уберу.

Она взяла веник.

Вышла к окну и осторожно подтянула к себе лоскуты.

Всё-таки Копы рядом не было.

Мила уже собиралась смахнуть первый кусок ткани, когда заметила что-то розовое.

Она остановилась.

— Это ещё что?

Наклонилась.

На секунду Миле показалось, что там лежит кусочек колбасы.

Или мяса.

Или кто-то выбросил какую-то ерунду.

— Фу…

Она протянула веник.

И тут розовое что-то едва заметно шевельнулось.

Мила замерла.

— Нет.

Она присмотрелась.

На ткани лежал маленький розовый комочек.

Почти голый.

С крошечными лапками.

Мила медленно опустила веник.

— Что…

Она подошла ближе.

И только тогда увидела, что их там много.

Один.

Два.

Три.

Ещё.

Ещё.

Целая кучка маленьких розовых существ лежала, прижавшись друг к другу.

Мила отшатнулась.

— Господи!

Она закрыла рот ладонью.

Первой мыслью было:

«Они мёртвые?»

Они почти не двигались.

Не пищали.

Не бегали.

Не шевелились так, как Мила ожидала от живых детёнышей.

Просто лежали.

Розовые.

Совсем голенькие.

С закрытыми глазами.

Некоторые казались такими маленькими, что Мила даже боялась смотреть на них долго.

— Боже мой…

Мила осторожно присела.

Теперь она поняла.

Это были малыши.

Крысята.

Копа действительно родила.

И родила именно здесь.

Прямо возле окна Милы.

— Ты всё-таки здесь была…

Мила посмотрела на пустую крышу.

Копы нигде не было.

Ни за трубой.

Ни возле вентиляционной шахты.

Нигде.

А малыши лежали в её самодельном гнезде и почти не двигались.

Миле стало не по себе.

Она снова посмотрела на них.

Страх вернулся.

Но какой-то другой.

Не тот, который был раньше.

Теперь ей было страшно не за себя.

За них.

— Они же совсем маленькие…

Один крошечный крысёныш вдруг чуть шевельнулся.

Мила вздрогнула.

Потом ещё один.

— Живые…

Она выдохнула так, будто всё это время сама не дышала.

И вдруг ей стало невероятно жалко этих странных розовых комочков.

Они были совсем не такими, какими Мила представляла себе маленьких зверят.

Никакой милой шерсти.

Никаких глаз.

Никаких круглых ушек.

Просто крошечные, почти голые тела, которые жались друг к другу и едва заметно двигались.

Мила тихо сказала:

— Ну и страшненькие же вы…

Потом подумала и добавила:

— Но жалко вас.

Она посмотрела на веник.

Потом на малышей.

И медленно положила веник на пол.

Убирать она больше не собиралась.

Только теперь возник другой вопрос.

Где Копа?

Почему она оставила малышей одних?

И самое главное

куда она ушла?

Мила ещё не знала, что ответ на этот вопрос ей очень скоро не понравится.

Глава одиннадцатая. Жёлтый таз

Мила довольно быстро поняла, что Копа никуда не делась.

Она просто не показывалась.

А потом однажды Мила заметила движение на крыше.

Копа выскочила из-за трубы.

В зубах у неё что-то было.

Мила замерла.

— Что это?

Копа быстро пробежала к своему гнезду.

Мила схватила телефон.

Открывать окно она не собиралась.

Ни за что.

Она просто включила камеру и осторожно вытянула телефон наружу.

На экране появилась крыша.

Копа положила рядом с малышами какой-то кусочек печенья.

Потом исчезла.

Через некоторое время вернулась.

Теперь у неё в зубах был кусочек чего-то другого.

Мила смотрела на экран.

— Ты что, еду им носишь?

Потом сама себя поправила:

— Хотя… они же молоком питаются.

Копа снова убежала.

Вернулась.

Положила рядом ещё кусочек.

Мила поняла, что крыса собирает еду для себя.

Ей нужно было кормить малышей.

А значит, ей самой тоже нужно было есть.

И вдруг Миле стало совсем не смешно.

Копа похудела.

Очень сильно.

Та самая круглая, смешная крыса, которая совсем недавно выглядела как маленький серый шарик, теперь казалась почти худой.

Шерсть местами слиплась.

Бока впали.

Глаза стали ещё более блестящими.

Мила смотрела на неё через экран телефона.

— Господи…

Копа забежала в гнездо и легла рядом с малышами.

Крысята сразу зашевелились.

Мила отвела взгляд.

Ей почему-то стало неловко смотреть.

Она закрыла камеру.

И только тогда поняла, что всё это время держала телефон двумя руками.

— Я больше окно открывать не буду.

Она сказала это уверенно.

Но уже через несколько минут снова включила видео.

Просто посмотреть.

Через два дня пошёл мелкий дождь.

Не ливень.

Такой противный моросящий дождик, который почти незаметен, но через десять минут промокает всё вокруг.

Мила выглянула в окно.

Копа сидела над малышами.

Она прижалась к ним всем телом, стараясь закрыть их собой.

Но сама постепенно промокала.

Мила смотрела на экран телефона и чувствовала, как внутри неприятно сжимается.

— Ну что ты делаешь…

Копа была мокрой.

Худая.

Уставшая.

И всё равно не отходила от крысят.

Мила отошла от окна.

Подумала.

Вернулась.

Снова посмотрела.

— Так.

Она огляделась по квартире.

Что можно использовать?

Зонтик?

Нет.

Он всё равно не поможет.

Пакет?

Ветер унесёт.

Какую-нибудь крышку?

Слишком маленькая.

Мила вдруг вспомнила про старую картонную коробку.

Она давно собиралась её выбросить.

— Ну…

Мила взяла коробку.

Подошла к окну.

Посмотрела на Копу.

Копы как раз не было.

— Только попробуй потом залезть ко мне.

Мила приоткрыла окно буквально на несколько сантиметров.

И бросила коробку на крышу.

Коробка упала рядом с гнездом.

Мила мгновенно закрыла окно.

— Всё.

Она даже отступила на пару шагов.

Потом схватила телефон.

Посмотрела.

Копа вернулась.

Замерла возле коробки.

Понюхала.

Обошла вокруг.

Мила тихо сказала:

— Давай. Сообразительная же.

Копа схватила коробку зубами.

Потянула.

Коробка не поддалась.

Копа потянула ещё раз.

Сдвинулась.

Ещё.

Ещё.

И наконец Копа дотащила её до гнезда.

Мила не удержалась.

— Молодец…

Копа устроила коробку над малышами.

Получился какой-никакой навес.

От дождя он действительно спасал.

Мила впервые за весь вечер улыбнулась.

— Вот. Теперь хоть не промокнете.

Но утром коробка уже выглядела печально.

Картон размок.

Один угол провалился.

Второй расползся.

А к вечеру коробка вообще превратилась в бесформенный кусок мокрого картона.

Мила посмотрела на неё.

— Ну да…

Она вздохнула.

— Ясно.

На следующий день небо потемнело ещё утром.

Мила сразу почувствовала неладное.

В воздухе стояла тяжесть.

Где-то далеко прогремел гром.

Она посмотрела на крышу.

Копа была возле малышей.

Мила закрыла штору.

Через несколько минут дождь хлынул.

Не морось.

Настоящий ливень.

Вода забарабанила по окну.

Мила выглянула.

И сердце у неё провалилось.

Крыша быстро покрывалась водой.

Мокрый картон лежал рядом с Копой, совершенно бесполезный.

Крыса пыталась прижаться к малышам, но сама уже промокла.

— Чёрт…

Мила заметалась по кухне.

Она смотрела на крышу и не знала, что делать.

И тут вспомнила.

Таз.

Старый жёлтый таз.

Он уже давно был треснутый и годился разве что для каких-нибудь хозяйственных мелочей.

Мила нашла его в кладовке.

Вытащила.

Поставила на пол.

Посмотрела.

— Подойдёт.

Таз был большой.

Тяжёлый.

Громоздкий.

Мила снова посмотрела на крышу.

— Только как ты его потащишь?

Она сама не знала, зачем вообще сказала это вслух.

Мила открыла окно.

На секунду.

Быстро.

Выставила таз.

И столкнула его на крышу.

Бум!

Таз перевернулся и покатился.

Копа мгновенно выскочила из-за трубы.

Мила захлопнула окно.

— Господи!

Она стояла, прижав руки к груди.