Моя душа в Его руках

- Ты не виновата, - не в первый раз повторил близкий мой человек и даже не отвлекся на звук приходящего сообщения в телефоне, что лежал экраном вниз на столе. – Ты не могла ничего поделать, Бри.

- Да, да, знаю и всё в таком духе, - я подправила складки на своем платье нежно-голубого цвета и желала поскорее перевести тему. – Может, лучше обсудим то, ради чего ты действительно позвал меня сюда? Обед скоро закончится, - я мельком глянула на наручные часы. Оставалось около двадцати минут свободного времени, прежде чем одна из наших дружеских посиделок в кафе закончится, и мы разойдемся в разные стороны. Но в отличие от констебля напротив меня, я работала на дому, и мне не нужен был строгий график для того, чтобы переводить тексты.

- У нас не получится съездить в Рослин на следующей неделе…, - начал медленно друг, покручивая пустую чашку по белоснежному блюдцу совсем не спеша против часовой стрелки. Я наблюдала за этим процессом и успела сначала расстроиться, а затем – насторожиться. Что за причина? В деревне Рослин жила моя бабушка, а также родители Ардена – мистер и миссис Мартин. Не сказала бы, что расстояние было далёким, но ездили мы к ним не так часто, как хотелось бы.

- Почему? – спросила, взглянув на друга, который выглядел куда серьезнее, чем несколько минут назад.

Его губы поджаты, острые скулы казались ещё острее. Он вдруг выпрямил спину, наконец, оставив в покое белоснежную чашку, и сложил руки в замок. Я заметила, как напряглись его мышцы.

- Потому что… меня приняли, - тихо ответил Мартин, медленно столкнувшись с моими растерянными, почти полными непонимания глазами.

«Меня приняли».

Новая работа? Но мне не было известно о том, что Арден хотел уволиться с существующей на данный момент работы.

«Меня приняли».

Кожа стремительно покрывалась мурашками.

Нет. Это не могло быть тем, о чем я думала. О чем не хотела думать, но мысли сами складывались в страшные слова, а те в предложения.

Лучший друг не мог утаить от меня сначала вступительные экзамены, затем поездку чуть ли не на край Шотландии и успеть за это время вернуться обратно. Если мы говорим о коротком времени, длиной никак не в недели.

Нет.

- Подожди, - начала была я, мотая головой, словно пыталась отогнать неприятные слова в голове. – Приняли куда?

Надежда ярко вырисовывалась на окровавленном сердце. Надежда на то, что лучший друг не мог бросить меня сейчас, не мог не сказать о вступительных, чтобы я не сдавала их вместе с ним. Ведь у меня не было связи с этим университетом. Он был только для избранных, а ещё, возможно, сумасшедших, лишённых ума и рассудка. Бесстрашных.

В горле пересохло. Я потянула к последнему глотку холодного кофе, желая как можно скорее убрать мешающий в горле ком. Но разве одного глотка было достаточно?

Парень в напряженном жесте провел по черным коротким волосам, задевая челку, которая совсем не лезла ему в глаза разного цвета. Меня всегда они привлекали, но в этот момент они становились менее привлекательными из-за скрывающей от меня информации.

- Ты уже поняла, куда, Бри…, - спокойно ответил Арден, в то время как у меня внутреннее ощущение никак нельзя было сравнить со спокойствием. – Я получил письмо о вступительных месяц назад. Но ты была не в лучшем состоянии, чтобы ехать со мной. И я до сих пор против того, чтобы ты поступала туда. – Оправдания. Жалкие оправдания сыпались из губ человека напротив, который пододвинул стул ко мне ближе и положил свои руки поверх моих, до боли сжимающих край лёгкого платья.

Не в лучшем состоянии, значит. А он был в лучшем?

- Брайна, это опасное место. Я не переживу, если с тобой что-то случится, - продолжал всё друг, которого я считала самым близким из всех. Даже Тей не была мне так близка, как он. Я всматривалась в его глаза и быстро заморгала, прогоняя незваные слезы.

- Ты должен был сказать мне! Должен был! – Я отдернула от него свои руки. Голос немного дрожал, но это не мешало мне высказывать своё мнение. – Ты же знал, как я хотела туда поступить! Знал, что это ради Азуры! И ты солгал мне! Солгал…

Я тихо всхлипнула и две жгучие слезы покатились по моим щекам, но я вытерла их прежде, чем они полностью скатились вниз.

Как он мог так поступить?

Несколько людей, тоже находившихся в этом кафе, обратили на нас своё пристальное внимание. Но мне было всё равно. Я хотела кричать и хотела достучаться до чересчур заботливого друга, который подумал о моей безопасности, проигнорировав свою. – А ты? А я? Ты подумал, что будет со мной, если что-то случится с тобой? – я ткнула пальцем в его широкую грудь. Он как раз хотел что-то сказать, но я не позволила. У него был целый месяц высказаться! – Значит так, Арден Джин Мартин, либо ты едешь со мной, либо остаёшься со мной здесь! Третьего не дано.

Как бы это эгоистично не звучало. Но у меня не было времени обдумать свои слова и сочинить убедительную речь ради того, чтобы друг поделился со мной всей необходимой информацией для поступления в этот ВУЗ. Да и не только для поступления. Я не знала практически ничего, в то время как мой близкий обладал практически всем. Наверное. И к тому же я упомянула его второе имя, а это кое-что да значило в его двадцатилетней жизни.

Арден тяжело вздохнул, а у меня пробежала повторная волна мурашек по коже. Он пристально смотрел на меня, и я видела все его пробегающие сомнения. Он прикрыл, кажется, на минуту свои глаза, обхватив моё лицо двумя руками. – Это опасно, Бри. Пойми, я не просто так скрывал от тебя всё это. И я бы не рассказал, если бы тогда ты не увидела сообщение от них в моем телефоне. Ты бы и не знала про этот ВУЗ…, - прошептал черноволосый, не спеша открыв глаза и стирая с моей щеки вновь покатившуюся слезу. – Надо было ставить запрет на уведомления на экране блокировки, и, может, ты бы поверила, что я уеду учиться дальше по профессии.

- Тогда бы я тебя не простила, детектив, - ответила также шёпотом, шмыгая носом, и мельком глянула на пространство вокруг. Людей уже практически не волновало наше присутствие, но находилась парочка взглядов, обращённых в нашу сторону. И этот момент был первым или же вторым за сегодняшнюю встречу в кафе, когда за последние два дня я и не подумала с кого-то снять маску и разглядеть безжалостного монстра. Спасение котёнка – ложное утверждение благородства. Может, это была приманка. Заманить, довериться, а после играть в догонялки и в прятки, надеясь позже поглотить мою душу.

- Констебль, - подправил Арден, и на его губах промелькнула едва заметная улыбка. Он опустил руки с моего лица на свои колени. И я вдруг обратила внимание на то, что друг не был одет в полицейскую форму. Может, ему и не нужно было сегодня работать. Сколько же ещё тайн было между нами? Одна - моя с поглотителем и неизвестное количество у него.

Серая футболка идеально подчёркивала его мышцы, крепкую грудь. Мартин был идеально сложен физически. Ещё бы! Его тренировки по вечерам и выходным никак нельзя было назвать простыми. Я не выдерживала даже самую простейшую из них. В отличие от него, моей физической форме нельзя было позавидовать. Нет, я не была полной или же очень худой. Обычная среднестатистическая фигура у девушек моего возраста. Не 90*60*90, но меня всё устраивало.

- Так, когда мы едем? – спросила, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди. Мой взгляд был слишком выразительным, и человек, находившийся рядом со мной, не мог выиграть этот спор. Только не сейчас.

Этот университет слишком много значил для нас обоих. В особенности для меня в последнее время. Я не знала о его существовании ещё два месяца назад, но после смерти подруги просто обязана была туда поступить и найти прекрасно скрывающегося похитителя душ… и убить. Это и было моим планом. Желания стать теневым агентом стало ещё больше после той ночи. Той ночи встречи со светловолосым поглотителем, который запросто лишил жизни сразу двух человек. И я не горела новым желанием оказаться следующей. Я хотела перестать быть той, кто боится, кто дрожит и бежит от ночного чудовища. Я хотела быть той, кто сможет дать отпор даже тем маленьким складным ножом, которого у меня больше не было. Я хотела быть той, кто смотрит в глаза опасности без обморочного состояния. Я должна была стать той, кто выживет. И непременно прикончит того поглотителя, что поспел отобрать самое ценное у нашей подруги. Душа вместе с жизнью. Жизнь вместе с душой. Никогда по отдельности.

- Мы? – Друг поднял одну бровь.

- Ну да, мы. Ты же не отпустишь меня одну на экзамены. Я же знаю.

***

Магнитик с изображением розового сердца упал вниз и покатился по паркетному полу, стоило открыть холодильник. Я убрала на верхнюю полку бутылку молока и улыбнулась, услышав за спиной, как маленький трёхцветик наслаждался подогретым напитком. Не могла же я его оставить на улице. Воспоминания вновь ударили в голову, подзывая знакомую мигрень. Но в этот раз я не выставлю себя сумасшедшей и не пойду в круглосуточную аптеку, так как успела закупиться всеми необходимыми лекарствами в светлое время суток. Пройдя пару шагов и подняв с пола магнитик, я покрутила его в руке, невольно вспомнив, что его подарила мне Тей. После выпуска она переехала в другой город, и наши частые встречи переставали быть частыми и даже становились не просто редкими. Они опускались до нуля. Сходились на нет.

- Мяу! – послышалось где-то в ногах, и я поспешила вернуть магнит на его положенное место, а затем взяла на руки маленькую обжорку и направилась в свою спальню. Теперь я жила не одна. И спала не одна. Трёхцветик составлял мне компанию, и других мужчин у меня не было.

Опустив пушистика поверх мягкого пледа, я оглядела пространство вокруг в поисках своего телефона и сразу же обнаружила его на другом конце кровати, расположенной напротив большого зашторенного окна, и, судя по звуку проезжающих машин, оно было открыто. Плотные бирюзовые шторы доставали почти до самого пола, прикрывая широкую батарею под таким же широким, заставленным цветами в горшках, подоконником.

Слева – небольшой столик с подвешенным над ним у стены прямоугольным зеркалом с подсветкой. Иногда я использовала её вместо светильника, и это помогало отогнать тревожные мысли о том, что в этой комнате мог быть кто-то ещё.

Справа – просто огромный шкаф с выдвижной дверцей и зеркалом уже во весь рост. Я давно грезила мыслями разобрать его и проверить на наличие действительно нужных вещей, но всё не доходили руки. Прямо сейчас они нежно проводили руками по мягкой шерсти котенка, и комнату наполняло спокойное, размеренное мурлыкание. Трёхцветик готовился ко сну в то время, как я готовилась к очередной бессонной ночи, ну или к двум часам сна, в котором всё время займут кошмары. Уверена в этом.

Образ светловолосой подруги приходил ко мне каждую ночь. Её безжизненное тело рядом со мной. Её милые кудряшки на влажном после дождя асфальте. Её вдруг открывшиеся голубые глаза и крик о том, что это я во всём виновата.

Моё подсознание устраивало мне личный суд, в котором я не могла уйти безнаказанной. Ни в эту ночь, ни в те другие, что были до неё.

Я взглянула на тумбу бежевого цвета, расположенную рядом с кроватью со всем рядом. Настольные часы находились на ней почти с краю, показывали почти полночь. И я запоздало вспомнила, что не проверила запертую входную дверь, наверное, уже в двадцатый раз.

Осторожно вернула пушистика на мягкий плед и, подправив непослушные бретельки топа, отправилась сквозь гостиную в не очень большую прихожую. Отодвинула в бок летние кроссовки и дёрнула за ручку двери, удостоверившись в том, что она действительно была заперта. В то время, как двери нездоровой психики были во мне полностью открыты. Я знала, что ещё непременно вернусь к этой ручке, вновь посмотрю в дверной глазок и проверю все окна на кухне, в гостиной и даже в ванной. Но стоило мне повернуться и сделать три шага вперёд, как позади меня раздался громкий стук. Нет. Два стука.

Я замерла на месте. Волосы встали дыбом, ноги задрожали от подскочившего адреналина в крови, и сердце стремительно набирало темп, намереваясь выпрыгнуть из груди. Я готова была опуститься на пол прямо здесь, прислониться спиной к стене и дрожать от неминуемого ужаса, что мог находиться за дверью. Но вместо этого я заставила себя сделать глубокий вздох и на цыпочках подойти обратно к дверному глазку.

Напряжённая тишина, исходившая по другую сторону двери, и тишина, что существовала со мной в доме, были абсолютно разными по ощущению. Одна не просто давила на уши, она резала пространство вокруг, принося раз за разом неприятную пульсирующую боль. А другая была словно устрашающим затишьем перед грозной бурей, после которой нельзя было спастись. Рассудок плавно катился к чертям, как и всё моё внутренне самообладание. Я не увидела никого внутри своего двора, смотря через глазок, и интуиция твердила мне отпереть, выйти, посмотреть за рамки нормального поведения и на улицу, в которой, возможно, скрывался мой самый страшный кошмар.

Разумный человек отправился бы куда подальше из прихожей, оставив дверь запертой, но я явно не являлась такой, раз рукой уже повернула две защёлки. Оставался один оборот ключом, и я могла претендовать на титул полностью неадекватной. Но я должна была убедиться в том, что на свежем воздухе рядом с моим домом меня никто не поджидает, не грозит опасность и всё хорошо… Иначе моё собственное воображение выйдет на уровень ещё выше и поглотит меня прямо здесь, внутри стен безопасного дома. Но проблема была в том, что я не была до конца уверенна, являлся ли он безопасным.

Щёлчок. Новый громкий стук сердца. Напряжённый вдох с замиранием времени. Прохладный воздух сквозь маленькую щель приоткрытой двери. Прерывистый выдох. И… совершенно пустой двор, без единого признака чужого присутствия. Спустя секунду я отворила дверь шире, и глаза нашли входную калитку, которая была на первый взгляд такой же закрытой, как и несколько часов назад. На ступеньках, что были передо мной, не было следов от чьей-то обуви, так как на улице моросил слабый дождь, но было кое-что, что не сразу привлекло моё внимание.

Белый конверт с тёмно-зелёной печатью, на который упало несколько капель дождя. Я медленно опустилась на корточки, подобрав странную находку, учитывая в какое время и как она появилась. Рука, державшая бумагу, подрагивала, как и всё тело в целом. Поднявшись, я ещё раз оглядела местность вокруг. Пара машин проехала по главной дороге, где-то слева послышался вой соседской собаки, и дождь начал усиливаться. Я закрыла вновь дверь, заперла на все защёлки, что были. Перепроверила их два раза и лишь затем направилась в гостиную, чтобы вскрыть слегка влажный конверт. Спустя минуту мучений и действий по вскрытию, я смогла развернуть сложенный на две части лист белоснежной бумаги. Волосы встали дыбом повторно. Но стоило прочитать следующие слова, как от изложенного на моём лице появилась лёгкая улыбка. Место страха в теле сменило предвкушение. Одна неделя. Ровно одна неделя, и всё может измениться. Всё может повернуться совсем в другую сторону. Вопрос лишь был в том: окажусь ли я достаточно сильна, чтобы справиться с этим?