«Пропущенные через сердце»

Регина Филатова

«Пропущенные через сердце»

Глава 1

Зимнее разочарование

Дисклеймер: Все истории в данном сборнике вдохновлены реальными событиями и судьбами людей, с которыми автора сводила жизнь. Однако в целях защиты конфиденциальности все имена, фамилии, даты, возраста, семейные детали и места действия были изменены. Любые совпадения с реальными людьми являются абсолютно случайными.

Здравствуйте. Меня зовут Регина Викторовна, и я хотела бы поделиться своим пятилетним опытом работы с детьми — детьми-сиротами, которые по воле судьбы остались без попечения родителей.

За эти годы через мое сердце прошли десятки казенных судеб. Было всё: и тихие трагедии, и моменты абсолютного счастья, и жестокие уроки человеческой неблагодарности. Но первую историю, которой я хочу открыть этот сборник, я посвящаю случаю, который произошел в самом начале моего пути.

Я только-только пришла работать в колледж после института — совсем молоденькая, неопытная девчонка. Поначалу подопечных у меня было немного, поскольку наше учебное заведение принимало ребят уже взрослых, после одиннадцатого класса или после ПТУ. Да и само направление колледжа было сугубо мужским, поэтому учились у нас в основном мальчишки. Девочек в моей группе было, конечно, намного меньше, чем парней. Но я помню всех. И если уж говорить по душам, то рассказать я хотела бы именно о Лилии Воробьёвой. Потому что с ней у меня сложилась особенная, почти сестринская связь.

В силу своего возраста я не могла смотреть на неё как мать. Я видела в ней младшую сестру. Оставшиеся без родительского тепла, она быстро разглядела во мне близкого человека. Лилия часто приходила ко мне в кабинет, просто сидела рядом, делилась какими-то девичьими мыслями. Скажу честно: я в ней души не чаяла. Каждый день, без исключений, я бегала проведывать своих подопечных и особенно её. Следила, чтобы они были сыты, тепло одеты и ни в чем не нуждались. Всё шло просто замечательно.

Но наступил декабрь. Руководство выделило для всех наших студентов-сирот путевки, и нас большой группой отправили на море — отдохнуть и подышать южным воздухом в течение десяти дней. Я поехала вместе с ними как сопровождающая и ответственное лицо.

Уже в самый последний день поездки я бегала по этажам санатория, проверяя, все ли ребята на месте перед завтрашним отъездом. Студенты некоторые, к сожалению, в ту ночь выпивали, но хотя бы тихо, у себя в номерах — и я физически ничего не могла с этим сделать, лишь бы были в безопасности. Зайдя в комнату к девочкам, я обнаружила, что Лилии и её соседки Маши в номере нет. На кровати сидела только третья девочка, Юля — они жили втроем.

— Юля, а где Лилия и Маша? — встревоженно спросила я.— А они куда-то ушли, — буркнула та в ответ.— Куда ушли?! Время — ночь, завтра мы уезжаем, куда они подевались в чужом городе?— Не знаю, я им не мать, передо мной они не отчитываются, — отрезала Юля.

Я вышла в коридор, судорожно набирая номера девочек на мобильном. У обеих «Абонент временно недоступен», — бездушный механический голос в трубке только подлил масла в огонь. Это было ужасно. Я просто не знала, что делать. Паника за двоих моих девчонок полностью накрыла меня. В полном отчаянии я спустилась на ресепшен санатория. Администратор лишь равнодушно пожала плечами: «Мы, конечно, можем вызвать полицию, но поиски начнут только спустя сутки. Ждите».

Время тянулось невыносимо медленно. В голову лезли самые страшные мысли сразу обо всех возможных опасностях для двух девчонок в курортном городе. Полночь — их нет. Час ночи, два, три... Несколько старших ребят-студентов не легли спать, видя моё состояние. Они сидели со мной в вестибюле, пытались как-то успокоить, кто-то даже принес валерьянку. И вдруг эту изматывающую тишину разорвал громкий, беззаботный женский хохот прямо за окнами. По интонации я мгновенно узнала голоса Лили и Маши.

Мы всей толпой выскочили к дверям вестибюля. Охранник сначала заартачился, не желая открывать запертые на ночь двери, но, увидев мое безумное лицо и решительно настроенных рослых парней у меня за спиной, торопливо повернул ключ в замке.

Наши мальчишки сразу набросились на пришедших. Оказывается, Лилия и Маша шли в компании двух местных парней. Мои студенты, даже не разобравшись, в чем дело, из защитного порыва мгновенно сцеплялись в живой клубок, началась яростная драка и потасовка. Перекрикивая шум, я кое-как перехватила девчонок, затолкнула их в холл гостиницы, а сама на одном дыхании бросилась обратно на улицу — разнимать дерущихся мальчишек. Кое-как нам удалось растащить их друг от друга.

За Машу я, конечно, тоже безумно испугалась, но от нее такого поведения подсознательно ожидала — в колледже все знали, что Маша любит погулять с мальчиками. Но от Лили... От моей тихой Лили я этого не ожидала совершенно.

Уже потом, после возвращения, ребята из группы открыли мне глаза, рассказав, что у Лили на самом деле тоже всегда было очень много парней. Сначала во мне вскипела обида за свой напрасный страх и валерьянку в вестибюле. Но потом пришло горькое понимание. Девочки из детских домов часто слишком рано вступают в близкие отношения с мужчинами. И делают они это вовсе не потому, что легкодоступны или испорчены. Просто они всю жизнь лишены родительского тепла и подсознательно ищут защиту, поддержку и хоть какую-то иллюзию любви. И Маша, и Лилия оказались из числа таких недолюбленных, отчаянно ищущих тепла девчонок.

Отношение к Лиле у меня изменилось. Прежнего слепого обожания и теплых, доверительных отношений больше не было. Наш девичий мир треснул. Вскоре наступили новогодние праздники, и Лилия уехала на каникулы к своей тетке в село.

Но на этом история не закончилась. Вернувшись с праздников, Лилия внезапно заявила, что хочет перевестись в местный сельский колледж — у них там как раз было нужное отделение. Я лично пообщалась с ее тетей, пытаясь отговорить их и понимая, что там она забросит учебу. Тетя оказалась совсем молоденькой девушкой. Я со скрипом в сердце понимала, что в этой глуши Лиля просто пропадет. Но девочке на тот момент уже исполнилось восемнадцать лет. Законных оснований препятствовать ее переводу у меня не было, и я была вынуждена согласиться и подписать документы. Наша связь оборвалась.

Прошел ровно год. Дверь моего кабинета открылась, и на пороге снова появились Лилия и её молодая тётя. Но на руках Лиля держала крошечного ребенка.

Оказалось, в те самые прошлые новогодние праздники в селе она познакомилась с молодым человеком. У них быстро завязалась близость, за которой последовала ранняя беременность и поспешная свадьба — именно ради этого парня она тогда так отчаянно рвалась перевестись. Но судьба оказалась жестока: их новорожденный ребенок скончался. Вскоре после этой трагедии брак распался, и муж ушел.

Однако Лилию это не остановило. Не знаю, как ей одобрили органы опеки, кто там подсуетился и какие документы они собрали, но Лилия пошла в детский дом и взяла оттуда приемного ребенка — взамен того малыша, которого она потеряла.

Ко мне в колледж они с тетей приехали лишь потому, что Лиле потребовались некоторые архивные справки для оформления социальных выплат и субсидий. Я смотрела на нее и не узнавала. Передо мной сидела уже не та милая юная девушка. Это была измученная, уставшая женщина с младенцем на руках, у которой за плечами была огромная трагедия, а впереди — полная жизненная неизвестность.

Мы оформили все документы, они тихо попрощались и уехали обратно в свое село. Больше мы никогда не общались, и связь с ней оборвалась навсегда. Но этот урок я запомнила на всю жизнь: порой за маской легкомыслия скрывается такая отчаянная, изламывающая человека жажда быть кому-то нужным, ради которой люди готовы сжигать свое будущее дотла.