Там, где куклы плачут кровью

— Его можно починить? — спросила она, невольно прижимаясь к Плюше.

— Иногда,— ответила кукла, не глядя на игрушку.

— А почему никто не пытается?

— Потому что не все хотят быть починенными. Иногда сломанная вещь хранит в себе ответ на вопрос, зачем её сломали. Память о боли — это единственное, что у них осталось.

Мирабель посмотрела на свою спутницу.

— Ты помнишь?

Кукла остановилась.

— Что?

— Почему ты сломалась?

Плюша посмотрела на свои руки, на аккуратные швы на запястьях.

— Я не сломалась.

— У тебя же порвано платье.

— Это не считается.

— А волосы?

— Их можно расчесать.

— А пятно на щеке?

Плюша прикоснулась к пятну.

— Это давно.

— Откуда оно?

Плюша не ответила. Мирабель решила не спрашивать.

В воздухе разлилась слабая, дребезжащая мелодия. Пи-пи-пи. Пи-пи-пи. Звук напоминал старую музыкальную шкатулку. Чем ближе они подходили, тем навязчивые становилась музыка.

Мирабель остановилась. Она никогда не видела ничего подобного. Площадь была заполнена палатками. На одной продавали стеклянные шарики, внутри которых плавали маленькие глаза. На другой лежали старые плюшевые игрушки. На третьей висели детские рисунки. Некоторые были очень красивыми. На некоторых были изображены дома. На других — семьи. А на одном рисунке была маленькая девочка, стоящая перед дверью.

Мирабель подошла к одному из рисунков. У неё перехватило дыхание. Это была она. В углу мелким почерком было выведено:

«Мирабель. 10 лет.»

Плюша выхватила рисунок и перевернула его. Пусто.

— Плюша...

— Не смотри.

— Почему?

— Потому что тебе будет страшно.

Мирабель уже собиралась возразить, но её слова застряли в горле — из глубины торгового ряда донёсся сухой, древесный смешок.

— Она уже всё видела, — прошелестел голос.

Мирабель медленно повернулась. За прилавком, заваленным непонятными безделушками, сидела кукла. Это была девочка, примерно одного возраста с Мирабель, но при ближайшем рассмотрении становилось ясно, что общего у них мало. Её лицо, тщательно выточенное из дерева, хранило следы времени. Одна щека была выкрашена в густой, почти чернильный синий цвет, а другая — в тревожный красный. Чёрные волосы из грубой шерсти казались неестественно жесткими. На кукле было испачканное белое платье, которое некогда выглядело нарядно, но теперь казалось лишь напоминанием о былом изяществе. Кукла улыбнулась, обнажив ровный ряд деревянных зубов.

— Новенькая? — спросила она.

Мирабель невольно кивнула, чувствуя, как невидимый холод касается затылка.

— Я Мирабель.

— Я знаю, — ответила кукла так быстро, словно это имя было вписано в её внутренние механизмы.

— Откуда? — голос девочки дрогнул.

Кукла растянула губы в ещё более широкой, пугающей улыбке.

— Здесь, Мирабель, все знают твоё имя.

Плюша, до этого молчавшая, решительно шагнула вперёд, заслонив собой девочку.

— Нам нужна информация, — отрезала она.

Кукла окинула Плюшу долгим, изучающим взглядом.

— А тебе, куколка, информация не нужна.

— Мне нужна, — повторила Плюша, и в её голосе промелькнули стальные нотки.

— Нет. Ты заблуждаешься.

— Откуда ты можешь знать, что мне нужно?

Деревянная девочка склонила голову набок, издав тихий скрип суставов.

— Потому что ты уже всё знаешь. Ты просто не хочешь это признавать.

Мирабель перевела взгляд с деревянной куклы на Плюшу.

— Что она имеет в виду? О чём она говорит?

— Ни о чём, — сухо ответила Плюша.

Кукла за прилавком звонко рассмеялась.

— Она опять врёт тебе, Мирабель. Лжёт так красиво, что сама почти в это верит.

Плюша резко обернулась. В её глазах на секунду вспыхнул настоящий, обжигающий гнев, который Мирабель раньше никогда не видела. Кукла замолчала, словно испугавшись собственной дерзости. На несколько секунд рынок погрузился в давящую тишину, в которой отчетливо слышалось лишь дыхание самой Мирабель. Наконец, деревянная девочка снова перевела взгляд на гостью.

— Ты ищешь родителей? — голос куклы стал тише.

— Да, — шепнула Мирабель.

— Тогда тебе нужен Портной. Только он может помочь.

— Кто это?

— Тот, кто чинит то, что было сломано. Он знает цену нитям и швам.

— А где его найти?

Деревянная кукла указала узким, резным пальцем в сторону дальнего, погруженного в туман конца рынка.

— В доме без окон.

Мирабель вгляделась в серую дымку, но ничего, кроме смутных очертаний лавок, не увидела.

— А где этот дом?

— Когда увидишь — поймёшь. У таких мест нет адреса.

Плюша резко схватила Мирабель за руку и потянула в сторону.

— Пойдём. Нам здесь больше нечего делать.

— Подожди, — крикнула деревянная кукла, подаваясь вперёд. — Я ещё не закончила!

Плюша замерла, но не обернулась.

— Что?

Деревянная девочка пристально посмотрела на Мирабель, игнорируя Плюшу.

— Если Портной спросит, кто ты, не говори ему своё настоящее имя. Никогда.

Мирабель нахмурилась, чувствуя нарастающую тревогу.

— Почему?

Кукла бросила быстрый, полный странного сочувствия взгляд на Плюшу.

— Потому что он может пришить его к чему-нибудь другому. К тому, что уже не принадлежит миру живых.

Мирабель ничего не поняла, но слова отозвались липким страхом внутри. Плюша не дала ей спросить больше — она рывком потянула её прочь, прочь от прилавка, прочь от этого недоброго места.

Они шли долго, пока шум рынка окончательно не стих за спиной. Лишь когда палатки скрылись за поворотом, Мирабель решилась нарушить тишину.

— Почему все тебя знают, Плюша? — спросила она, задыхаясь от быстрой ходьбы.

— Не знаю, — коротко ответила спутница.

— Почему она сказала, что ты всё знаешь? Что ты от меня скрываешь?

— Она просто хотела тебя напугать. Игры таких существ всегда строятся на страхе.

— А почему ты на неё так разозлилась? Я никогда не видела тебя такой.

Плюша хранила молчание. Её маленькая рука была холодной и твёрдой в ладони девочки.

— Плюша?

— Потому что она груба, Мирабель. Не всё, что говорят чужие, стоит твоего внимания.

Мирабель остановилась, вынуждая спутницу тоже замереть посреди узкой, тесной улицы, где нависающие крыши домов почти смыкались, перекрывая небо.

— Ты мне врёшь? — спросила она прямо в глаза кукле.

Плюша застыла. На несколько долгих секунд воцарилась тишина. Затем она медленно улыбнулась — той самой привычной, доброй улыбкой, от которой у Мирабель отлегло от сердца.

— Нет, — сказала Плюша. — Я никогда не буду лгать тебе.

Мирабель очень хотелось поверить. Она сжала руку Плюши крепче, и они продолжили путь. Улица была узкой, а дома вокруг — странными, словно заброшенными, но в них чувствовалось присутствие чего-то незримого. Мирабель вдруг обернулась, повинуясь внезапному порыву. Вдали, у своей палатки, всё еще стояла деревянная девочка. Она смотрела не на Мирабель, а на Плюшу. Когда их взгляды на долю секунды пересеклись, деревянная кукла медленно поднесла палец к губам.

«Тише».

А затем она исчезла за потемневшей занавеской.

Мирабель, отвернувшись раньше, этого не заметила.

— Плюша, а этот Портной правда сможет помочь мне найти родителей? — спросила она, надеясь на чудо.

Кукла шла рядом, не отпуская её пальца.

— Конечно, — ответила она.

— Ты уверена?

Плюша подняла голову, и в её глазах отразился тусклый свет уличных фонарей.

— Я всегда буду с тобой, Мирабель. Что бы ни случилось.

Девочка улыбнулась, чувствуя себя в безопасности. Они продолжили свой путь, не замечая, что за одним из окон в доме рядом чья-то бледная рука медленно отодвинула тяжёлую занавеску. Кто-то пристально следил за ними, не сводя глаз с их удаляющихся спин.