Не стучись в мою дверь

ГЛАВА 1. Брошенный мужчина

Разумеется, это должно было случиться. Все к тому шло. Я зарвался и вел себя, как полное гэ. Меня давно надо было выставить вон, но Ангелина все жалела, все ждала, что у меня проснется совесть или хотя бы здравый смысл. Добрая, нежная Геля! Я ожидал, что она выставит мои вещи из своей квартиры. Но то, что меня так быстро заменят, я не ожидал.

Я, как классический муж из командировки, пялился на небритого орангутанга в моем халате и моих же тапочках, застукав его в час ночи в коридоре между сортиром и спальной любимой женщины. Тот, не будь дурак, зарядил мне под дых без всяких выяснений. Я раздышался и показал ему свой хук слева. Мужик упал с грохотом. Я попинал его ногами с чувством, благо на улице март, и я надел сегодня сапоги. Мужик был твердый, как камень, и начал подниматься, не смотря, ни на что. Я понял: надо делать ноги. Сука Гелька нарочно подсунула мне качка, чтобы я нарвался на соперника. Я шандарахнул кулаком по стеклу двери, разбил и то, и другое. На запястье болтался золотой хронометр, подарок любимой на Рождество. Я сдернул подарок, словно браслет жег кожу и повесил часы на ручку двери. И ушел.

Март поливал дождем, как и полагается. Я собрал волю в кулак и прошел мимо своей машины. Пусть подавится! Мустанг было жалко до слез. До скупых мужских рыданий. Я любил его всем сердцем. Я погладил автомобиль по вмятине на крыле. В январе я поставил на любимую тачку печку, которой в ней отродясь не бывало. Ладно! Пусть греет жопу своему жирному мустангу. Я мельком глянул в телефон. Восемнадцать непринятых от ветреной красавицы Ангелины. Не поленился. Послал на три русских буквы в мессенджере. И отключил аппарат.

Надо завести твидовый пиджак. В тонком костюме холодно. Я бессмысленно поднял воротник. На площади возле остановки автобуса меня догнал личный шофер моей бывшей. Прекрасная Ангелина – прокурорский полковник, служебный транспорт с халдеем у нее в анамнезе.

– Вы забыли часы, Петр Ильич, – выскочил ко мне, неизвестно чего дожидающегося на остановке, служивый человек.

– Пусть на хуй своему ебарю повесит, – эпично высказался грубый я.

Тут мне впервые повезло: подъехало случайное такси. Я загрузился и отправился в известном всем неудачникам направлении – в кабак.

Следующие три дня выпали из жизни, как им и положено.

Я вел себя страшно глупо. Во-первых, бухал с кем попало и писал пьяные нытье и откровения бывшей девушке своей где надо и не надо. Во-вторых, не желал понимать увещевания всяких добрых людей. Часы, подарок любимой полковницы, выбросил в унитаз в прямом эфире. Швейцарская вещь от этого хуже не стала. Бедолага-шофер достал ее, высушил, выгладил, но обладателем не стал, отдал хозяйке. Словом, я сделал все, чтобы меня стали уговаривать вернуться назад. Геля трижды или четырежды присылала машину за мной. Я, гордый и страшно обиженный, отправился к себе домой.

ГЛАВА 2. Домой

Я не спешил открывать глаза. Под щекой чувствовал что-то тепленькое, мягонькое, гладенькое и в то же время бархатистое. Всякий, кто, как я, в теме, сразу поймет, что это женская кожа. Запах спящего тела и цветочного мыла перепутать невозможно ни с чем.

Я провел широким языком по бедру, зацепил край трусиков и потащил вниз.

– Дай писечку сладкую поцелую, – предложил я без обиняков.

Хозяйка бедра захихикала. Я стянул трусы вон. Ткань на привычную мне похожа не была. Толстая и детская какая-то, что ли?

Я разлепил веки и поглядел. Холодный пот прошиб тут же. Страшный сон каждого взрослого мужика. На меня смотрел ребенок. И улыбался от уха до уха. Я в ужасе зажмурился.

– Доброе утро, дядя Петя! – заливистый смех и шелест простыней.

Прохладный воздух с улицы прошелся по моему грешному голому телу. Я сел.

– Прикройся! – в голову прилетела диванная подушка. Я быстренько пристроил ее на причинное место.

Девчонка рассмеялась.

– Кто ты такая? Что здесь делаешь? – я обрел-таки дар речи.

Веселые картинки Страшного Суда вертелись в башке и мешали адекватно воспринимать действительность.

– Ты не узнал меня, Вагнер? – рассмеялось наглое существо, натянуло трусы в красный горошек и попрыгало.

– Нет, – честно признался я. И осенился. – Нитка! Откуда ты здесь?

– Я приехала с дачи сдавать хвосты. И подработать чуть-чуть. Надоело с протянутой рукой стоять, – она продолжала хихикать нежным колокольчиком. Ноги Нитки росли от ушей. Всегда она была длинногачая, просто две ровные худые палки превратились в красивый редкий аксессуар. Я не видел барышню три года. Что касается возраста, память упорно выбрасывала подсудные цифры.

– Так ты еще двоечница! – я прикололся и подгреб к себе вчерашние брюки.

– Я не двоечница! Я много болела зимой. Но не хочу брать академку. Вот гоняюсь за преподами.

– Твоя мама ничего мне не сказала, – я улыбнулся.

– У нее при виде тебя всегда мозг отключается, – хмыкнула Наталья. – ты все такой же бабский любимец, дядя Петя. Не мучайся. Уже целых две недели прошло, как мне исполнилось восемнадцать.

– Совсем старушка, – пробормотал я, не удержав облегченного вздоха.

– Давай будем вместе жить, – девушка сделала умильные глазки.

– Стоп, строп, стоп, – я выставил вперед ладошку и сделал шаг назад. Уперся задом в подоконник.

Три года назад я удачно прикупил себе однушку на одной площадке с семьей генерала Васильева. Генерал здесь не появлялся, а его жена и две дочери плюс пара близнецов-пацанов занимали остальные квартиры на этаже. Я давно собирался завести себе запасной аэродром, а тут такая скидка. Квартира была нулевая, даже унитазом не оборудованная. Примерно тогда же у меня случился роман с Ангелиной, и я забил на тяготы ремонта. Я вообще ненавижу заниматься бытом, поэтому, когда оказался на улице, я позвонил генеральше и снял ее однокомнатную квартиру, пока буду делать ремонт в своей. Все Васильевы уже перебрались на дачу, и явление самой младшей из детей Натальи ваще не предполагалось.

– Я не привык ни в чем себя ограничивать, пупсик. Мне не нужна соседка, – сказал я мирно.

– Я ничем тебя не буду напрягать, Вагнер!

Она сложила лапки на груди. На белой маечке поверх оранжевого лифчика. Бровки домиком поставила. Высокий чистый лобик напрягла мыслями. Переступала с ножки на ножку и заглядывала мне в лицо большими серыми глазами.

Все-таки девчонка хороша! С такой свяжешься, и разбитое сердце с пустым кошельком гарантированы в итоге. Мне же не двадцать, делать с такой красотой, что? Восхищаться и трахать, больше нечего. Зализывать раны быстро уже не получится. А уйдет она в закат обязательно. Плавали-знаем. Мир тесен. Папенька девицы, сам генерал Васильев имеет в виду и в задницу мою недавнюю подругу Ангелину. Что останется от меня, если ему донесут? К тому же я близко знаком и с мадам Васильевой и с ее старшей дочерью. Вот такой турецкий сериал. Черт бы меня побрал!

Накормлю ее чем-нибудь и отправлю на все четыре стороны.

– Я не буду тебе мешать, честное слово! – горячо воскликнула Нитка. – ты своими делами занимайся, я буду своими. Пожаааалуйста!

– Если я приду вечером не один? – начал я, рассуждая вслух.

– Я буду спать на кухне!

– Вчера почему там не легла? – вспомнил я незаданный вопрос.

– Так диван там мокрый! Хоть выжимай, – возмутилась девушка.

– Это не я, – отказался я. Не помнил ваще.

– К тому же, ты спал у самой стеночки, только утром перекатился. Я буду тихонечко вести себя. Договорились, Вагнер? – воскликнула барышня и ухватила меня за запястье.

Как я согласился?

ГЛАВА