Миссия "Удар хвостом"

— Если говорить о масштабе, мы замахнулись на создание атомной бомбы, но у нас нет технических ресурсов, бюджета и испытательного полигона, — заметил однажды Крылов после очередной бессонной ночи, когда компаньоны по очереди накладывали на хлеб замасленных рыбок из единственной банки шпрот.

Время летело, работа же всегда ползла, хотя Смоленский и Крылов не смыкали глаз по восемнадцать часов в сутки, и вот уже Даниил внезапно обнаруживал себя среди ночи гуляющим по парку с ноутбуком в руках, что твоя сомнамбула. А не то заканчивались деньги на покупку техники или его приходили выселять из съёмной квартиры, или всё это вместе взятое, и вконец тревога его доконала. Алгоритм извивался, как уж в мыльных руках, не желая влезать в требуемые рамки, данные не сжимались, в уже написанном коде ошибки выглядывали изо всех углов, радостно топорщась уродливыми формулами, и компаньоны бесконечно правили и правили то, что давно, по расчётам, должно было стать завершённым.

Появление таинственного Ивана Николаевича в тот самый момент, когда Даниил в припадке депрессии топил в ванной компьютерную мышь, перевернуло мир вновь с головы на ноги. Образ Ивана Николаевича окружала тайна, но он был человеком-разгадкой. Человеком-отмычкой. Человеком, имеющим фонарь в тёмном лесу в разгар новолуния. Он будто взял за руку скитальца, завязшего по пояс в лесной трясине — и рванул его к свету.

Всё в жизни Даниила стало налаживаться, начиная с состояния духа и вплоть до самых мелочей. Для начала Иван Николаевич положил компаньонам содержание — несколько миллионов рублей в месяц — и покрыл долги по кредитам, которые Даниил и Максим набрали в полубессознательном состоянии творческого поиска (проценты по ним уже начинали чувствительно кусаться). Они никогда не обсуждали, сколько требуется на реализацию проекта, но в итоге Иван Николаевич платил компаньонам ровно столько, сколько и было надо для комфортной работы. Он переводил деньги словно шутя, хотя речь шла о небывалых для друзей суммах, пересылая их со своего кошелька в модной криптовалюте на кошелёк Даниила. Смоленскому перестали сниться кошмары, и уже за это он был своему патрону бесконечно благодарен, но Иван Николаевич находил всё новые способы его облагодетельствовать.

Так, в один из вечеров, которые Даниил чуть не с детства привык проводить в полном одиночестве, раздался звонок в мессенджере, и уже привычный бархатный голос на другом конце спросил:

— Чем занимаешься, Даниил?

— Решил отдохнуть. Писал код двенадцать часов подряд.

— А как отдыхаешь?

— Эээ…, — на самом деле Даниил лежал на коврике, расстеленном на балконе, но задумался, прилично ли будет об этом рассказать Ивану Николаевичу. В представлении Даниила, таинственный патрон не отдыхал никогда или же делал нечто из жизни потусторонних по уровню дохода людей: собственноручно водил трёхпалубную яхту, дрессировал леопардов или принимал ванны из жирафьего молока в компании индонезийских массажисток.

— Наверное, лежишь на балконе на пыльном коврике? — ласково и в то же время осуждающе уточнил голос.

— Вовсе не пыльный, я его мыл месяц назад, — запротестовал Даниил.

— А как насчёт познакомиться с женщиной? — спросил голос ласково и в то же время требовательно.

Даниил посмотрел на звёздное небо. Контакты с противоположным полом были для него обременительными. Он никогда не мог ясно сообразить, чего хочет в конкретную минуту человек-женщина. Впрочем, к нему пару лет назад подходила какая-то.

Дело было, кажется, в конце весны. Даниил работал за ноутбуком в городском парке, время клонилось к полуночи. На скамейку к Даниилу подсела женщина лет тридцати в короткой юбке, глянцевых колготках со звёздочками, утягивающих бёдра на манер докторской колбасы и в туфлях с каблуками. Каблуки были такими огромными, а звёзды на колготках такими приметными, что Даниилу на секунду померещилось, будто к нему подсела кавалеристка со шпорами.

— Всё пишешь? А зовут тебя как? — спросила женщина нараспев.

— Даниил. Даниил Сергеевич.

— Оу, как солидно. Сергеевич. Моего первого звали Сергеем. Классный был мужик. Жаль, спился.

Женщина развязно положила руку Даниилу на бедро.

— Искренне чувствую… То есть, сочувствую, — чуть не подавился Даниил.

— Ну, ты-то явно не пьёшь, — женщина смерила его оценивающим взглядом и нахмурилась. — Надеюсь, ты не из этих, которые покупают безлактозное молоко и собираются вместе, чтобы…

Женщина хлопнула ладонью одной руки по сжатому кулаку другой.

— Чего? — вытаращил глаза Даниил.

— Ну, для этого самого.

Женщина несколько раз выразительно хлопнула ладонью руки по кулаку другой.

— А, в настолки играть? — с облегчением догадался Даниил. — Нет, я не играю. У меня уже посерьёзнее интересы.

— Понятно. Тогда, может, займёмся чем посерьёзнее? Я давно ищу серьёзного парня с определёнными интересами, — женщина встала и изящно перенесла вес тела на одну ногу.

Тут Даниил вспомнил, что днём как раз опустошил до дна ещё одну кредитную карту, а где берут кредиторов в полночь, он не имел ни малейшего представления.

— Обязательно займёмся. Но в другой раз, — сказал он, роясь в карманах.— Вот моя визитка, буду очень рад пообщаться.

Женщина одурело посмотрела на визитку и подняла на него глаза цвета тёмного пива:

— Слушай, я умею шевелить языком, бьюсь об заклад. Как раз за полцены могу, если жалко денег. Только никаких завтра там или через неделю…

— Интересной ночи, — пожелал Даниил, горячо пожав женщине руку.

Она так и не перезвонила. Но сейчас, когда Иван Николаевич спросил про женщин, Даниилу захотелось упомянуть её в числе своих побед. Она ведь была согласна, просто Даниил находился в неблагоприятной финансовой фазе.

— Конечно, я могу найти женщину, — сказал Даниил наконец. — Но это будет отвлекать меня от работы.

Это был почти беспроигрышный способ соскочить с неприятной темы.

— У меня есть более интересное предложение, — промурлыкал Иван Николаевич. — Запиши телефон...

Наутро Даниил обнаружил себя в сверкающем всеми гранями современного ремонта офисе, среди терракотовой плитки на стенах и длинных светящихся панелей, на тонконогом стуле, напоминающем насекомое. Из-за стойки выплыла девушка-менеджер, чью внешность полностью затмевали губы, похожие на лопающийся виноград.

— Даниил Сергеевич, — сказала она, — прошу пройти за мной.

Плавно покачивая бёдрами, менеджер отвела его в Партер — небольшой зал с подиумом и дюжиной зрительских кресел, где, как с придыханием рассказывалось, состоявшийся человек может выбрать спутницу жизни.

Даниил, заметно нервничая, взглянул на экран смартфона — Иван Николаевич советовал ему присмотреться к Юлиане, кандидатке 26 лет с психологическим образованием. Откуда Иван Николаевич знал про Юлиану, Даниил не имел понятия, но он давно взял себе за правило не удивляться тому, что Иван Николаевич всесведущ.

Менеджер принесла ему кофе и глянцевый, недавно отпечатанный буклет, содержащий резюме и по нескольку фотографий каждой соискательницы мужской опоры. Фотографий было иногда по две, иногда по шесть, но чаще по четыре на резюме, по числу сторон света, только география объектов была специфична: лицо, грудь, спина и нижние полушария.

— Скажите, а для чего здесь подиум? Можно взаправду заказать проход девушек рядом с собой? — охрипшим от волнения голосом спросил Даниил.

— За отдельную плату можно всё. Даже в нижнем белье, — подкатила глаза к потолку менеджер.

— Ух.

— Вам помочь с выбором? — девушка уставилась на Даниила взглядом, каким смотрят налоговики и финансовые аналитики на нечто прибыльное.

— Спасибо, я справлюсь. Вы не подумайте, у меня были женщины, и не одна, — Даниил почувствовал, как неудержимо краснеет. — Я вообще привык работать с большими массивами…

— Не буду вам мешать, — кивнула менеджер и удалилась. Даниилу сразу стало легче.

Юлиана была размещена на пятнадцатой странице, заметно отредактированная рукой графического дизайнера, а до него — рукой пластического хирурга. Она была очень хороша.

Даниил почувствовал возбуждение, а затем отдалённую, как глухой рокот грозы в летний день, тревогу. У Юлианы были мужчины до него, много мужчин: юные мажоры на спортивных машинах, солидные мужчины в итальянских костюмах, с запахом дорогих духов, с блеском дорогих часов, состоявшиеся старички, в начищенных туфлях, в ярких рубашках, чтобы отвлечь внимание от морщинистых, может быть, уже дрожащих рук. И вот, значит, он. Молодой человек с проектом и Иваном Николаевичем.

Несмело Даниил поднял руку и подозвал менеджера.

— Я бы хотел встретиться с Юлианой, — сказал он, стараясь глядеть в угол фойе, а не в глаза.

— О! Юлиана — отличный выбор! Вы останетесь довольны, — произнесла менеджер с заученной интонацией автомобильного навигатора.

— Как это можно устроить?

— Мы всё организуем за вас. Вам остаётся только радоваться своему счастью. Профессионалы нашего агентства…

— А можно проще, без презентации? — заёрзал Даниил. — Мне бы телефон.

— Да, — запнулась менеджер и секунду собиралась с мыслями. — Но так не принято. Профессионалы нашего агентства предложат вам удобное время для романтической встречи в одной из избранных локаций в центре Москвы.

Даниил выслушал текст, за исполнение которого с расстановкой и выражением менеджер получала зарплату, и через пятнадцать минут имел всё необходимое — номер, адрес ресторана и предложение (конечно, эксклюзивное и, конечно же, со специальной скидкой в случае, если пара продолжит общение) отправиться на Занзибар в недельное путешествие.

Встреча в ресторане оказалась уютной, переливающейся огнями свечей и движущихся фар за стеклом, и такой, что обе стороны чувствовали неизбежность перетекания вечера в ночь, значительно более насыщенную событиями.

И была ночь, и ночь была тепла.

Наутро Даниил проснулся с пугающим ощущением, что оказался в потустороннем измерении, и у него внезапно отросли длинные шелковистые волосы. Повернув голову на подушке и сфокусировав взгляд, Даниил с облегчением убедился, что не провалился после секса с платной моделью в пятый круг ада — они всего лишь находились в дизайнерских апартаментах, а его рука лежала в волосах Юлианы.

— О, ты был горяч этой ночью, — промурлыкала тоже проснувшаяся Юлиана, щурясь на свет сквозь гигантские, как крылья махаона, ресницы.

— Надеюсь, не потому, что простыл три дня назад, — сказал Даниил.

— Шутки любишь, да? Хочешь, анекдот про программиста расскажу? Я их много знаю…

Юлиана оказалась, в общем, самой простой и терпимой в быту женщиной — большое откровение для одинокого человека с чудачествами, который привык плыть по жизни один. Тем же утром они договорились вместе поехать на Занзибар, и Юлиана укатила к косметологу в салон, Даниилу же позвонил Иван Николаевич.

Начали с рабочих вопросов, как обычно, но затем, впервые за многие месяцы общения с меценатом, Даниил дал волю чувствам.

— Через четыре месяца программа заработает — конечно, будут баги, которые придётся исправлять, и первое время она будет довольно сырой. Знаете, это как первые полёты самолёта — за штурвалом должен быть лётчик-испытатель конструкторского бюро, а на земле — инженеры-проектировщики, чтобы следить за процессом и проверять, совпадают ли цифры с расчётными. Но летать она будет. Все критические ошибки исправлены, и ничего такого, никаких серьёзных уязвимостей… — Даниил замолчал, и у него на глазах навернулись слёзы. — Без вас этого бы не случилось никогда. Иван Николаевич, я не знаю, как это выразить, но до знакомства с вами я был так издёрган, так разочарован в своих способностях. Я уже был готов её уничтожить и идти работать хоть системным администратором. Всё так фантастически изменилось...

— Ещё рано благодарить, мой мальчик. Давай дождёмся первого полёта, — прожурчал Иван Николаевич. — С поездкой на Занзибар всё решено?

— Да. Мы думаем, это хорошая идея. Нам стоит познакомиться поближе, а мне, если честно, давно пора взять небольшой отпуск, — сказал Даниил и тут же спохватился. — Нет-нет, не волнуйтесь, это никак не выбьет нас из графика.

— А я и не волнуюсь. Зная тебя, я уверен, ты будешь продолжать писать код по несколько часов в день и на Занзибаре.

— Да, верно. Что там ещё делать, на песке под пальмами...

Через неделю Даниил и Юлиана вместе оказались в бунгало на берегу моря, и Даниил продолжал романтично писать код, изредка прерываясь на объятия и шлепки по разным частям тела. Дул тёплый ветер, шершавый песок приятно массировал ноги, гостям с севера светили звёзды Южного Креста.

Иван Николаевич беспокоил его на отдыхе редко и ненадолго, выбирая минуты ближе к закату, когда Даниил отвлекался от ноутбука и давал глазам отдохнуть. Покровитель мало говорил о деле, а всё больше усмехался, называя Юлиану «птичкой» и «прекрасным созданием», когда разговор шёл по громкой связи и спутница Даниила оказывалась рядом.

— У меня, конечно, бывали спонсоры, — заметила как-то Юлиана. — Но быть подругой человека, которого содержит спонсор — такое у меня в первый раз.

— И как тебе? Первый вариант лучше?

— Смотря с кем. Вдруг твоему Ивану Николаевичу уже семьдесят. Там, чтобы заняться сексом, к примеру, уже нужно медицинское образование. Дашь мало виагры — не фарт, дашь много — инфаркт.

Даниил мысленно порадовался, что находится в том возрасте, когда мужчина требует минимального ухода — вероятно, называющемся расцветом сил.

В разгар вакаций, когда молодая пара решила внести в обстановку разнообразие (хлебнув моря, путешественники захотели в горы, которые манили на горизонте весьма настойчиво), Иван Николаевич вдруг позвонил в необычное время, и голос его звучал торжественно:

— Даниил, я думаю, тебе пора переезжать в собственное просторное жильё.

Секунду Даниил пытался понять смысл чудесной фразы, а Юлиана, существо более практичное и расторопное, уже вовсю тараторила:

— Да, да, давно пора! Скажу вам больше, Иван Николаевич, я готова на свадьбу, если половина будет моя. Можно и четверть, если в пределах Третьего кольца.

— Что ты такое говоришь?— испугался Даниил, шёпотом одёрнув Юлиану.

— Помолчи, — шёпотом же шикнула она. — Для него это как семечек купить. А для тебя и меня такой шанс бывает в пять лет раз! Особенно для тебя! — Юлиана сжала его руку с такой силой, что в ладони что—то щёлкнуло.

— Как вы смотрите на район Цветного бульвара? — бархатно спросил Иван Николаевич.

Даниил почувствовал, как от этих слов у него щёлкнуло уже что—то в голове, отчего действительность стала кружащейся вместо окружающей.

— Иван Николаевич, это район моего детства, моей юности! Я там знаю каждый дом. А цирк на Цветном, ах! — восклицала Юлиана. — Я хотела, когда вырасту, стать наездницей, чтобы меня знала вся Москва. И, в общем, даже что—то сбылось, но поверьте…

— Я… я не знаю, как выразить мою благодарность и чем вам отплатить, дорогой Иван Николаевич, — выдавил из себя Даниил. — Вы так щедры и так бескорыстны, а я…

— Ну-ну, мои дорогие, я понимаю, вы сейчас испытываете сложные эмоции, — Иван Николаевич явственно наслаждался своей ролью доброго волшебника. — Через полчаса с тобой свяжется мой юрист, Дмитрий Марушевский, он расскажет тебе все детали.

Юрист Марушевский имел голос низкий, солидный и чуть простуженный, как будто для связи с Занзабаром он вместо телефонной трубки говорил в бочку. Даниила всегда смущали солидные люди, поскольку в их присутствии он чувствовал себя незначительным, поэтому, чтобы придать своему голосу уверенности, он представлял, что Дмитрий Марушевский — колобок ростом метр пятьдесят. Марушевский, меж тем, рассказывал, что Иван Николаевич дал ему указание оформить договор дарения на Даниила, а после пояснил суть и последствия сделки — в юридическом сленге Даниил смыслил мало, но радостную весть о том, что налог ему платить не придётся, уловил. Оказывается, меценат уже и деньги на специальный счёт для этого перевёл. Затем Марушевский проверил на слух паспортные данные, уточнил, не является ли банкротом сам Даниил и, услышав удовлетворяющий его ответ, кратко поздравил его с приобретением. Наконец, Марушевский пригласил Даниила после возвращения из путешествия в свой офис для передачи документов и ключей.

Юлиана, высунув язык, конспектировала услышанное от юриста в блокноте. Затем она ринулась к ноутбуку проверять адрес и дом. Квартира действительно оказалась на Цветном бульваре, в историческом особняке, площадью 75 квадратных метров.

— Потолки три пятьдесят… А какой вид из окна, — зачарованно шевелила губами Юлиана. — Данил, а попроси у него через месяц ещё квартиру. Я научу тебя, как сделать, чтоб он не смог отказать.

— Как же я у него попрошу? — деревянным голосом произнёс Даниил. — Мне к нему по имени скоро будет страшно обращаться, буду называть его «многоуважаемый благодетель».

— Не будь чудиком, программист, — Юлиана шлёпнула его по руке. — Человек любит давать, неужели ты не слышишь? Он в этом чувствует своё призвание. А раз любит давать, обязательно надо просить. Ты же не в карман ему залезаешь, ты помогаешь филантропу исполнить свою миссию. Как для танго нужны двое, так и для дающего нужен просящий.

Танцевать танго Даниил не умел, но для спокойствия — прежде всего, собственного в оставшиеся дни вакаций — обещал поразмыслить над предложением.

Вернувшись в Москву, он поехал прямо в офис к Дмитрию Марушевскому — тот с партнёрами арендовал отдельный подъезд в изящном доме конца 19 века, выкрашенном в синий цвет. Крыльцо было стильное, основательное, с малахитовой облицовкой, с порога намекавшее, что с пустыми карманами внутрь и соваться не следует.

Сам Марушевский походил на томик суровых законов — был он крепко сбитый, с невыразительными стальными глазами, в стального же цвета костюме, и даже говорил безо всяких эмоций. Из-под рукава у него выглядывали асфальтового цвета часы, на столе лежали серые карандаши, а на окно во время их разговора уселся сердитый, сизо-блёклый голубь, имевший отдалённое сходство с Марушевским. У юриста было сложное лицо, но он уже был в том возрасте, когда сложное лицо перестаёт доставлять проблемы и начинает приносить деньги.

— Вы как знали, Даниил. Приехали как нельзя вовремя — выписку о праве собственности на квартиру я забрал этим утром.

— Мне надо что-то подписать?

— Из важных документов — нет. Дарение — односторонняя сделка, поэтому вам ничего в правоустанавливающих документах подписывать не надо. Всё, что нужно, мы уже сделали за вас — вот договор дарения, подписанный мною в интересах Ивана Николаевича, вот выписка из ЕГРН, вот справка об отсутствии долгов по платежам, свежая выписка из домовой книги, — Марушевский хищно ткнул в неё указательным пальцем. — Это, кстати, важный документ. Квартира, будем считать, чистая, но первое время выписку лучше держать при себе. На всякий случай.

— На какой случай? — поднял брови Даниил.

— Видите ли — квартиру Иван Николаевич приобретал на торгах, тоже с нашей помощью. А за залоговым имуществом — квартирами должников, в данном случае — зачастую тянется юридический хвост. Оспаривание торгов, зарегистрированные несовершеннолетние, какие—то тёмные кредиторы прежних собственников, которые начинают названивать новым хозяевам и так далее. С этой квартирой, к счастью, таких проблем нет, но очень долго не хотел выселяться по доброй воле бывший собственник. В итоге, мы его выселили по суду, и он внезапно пропал прямо накануне визита приставов.

— Пропал? — изумлённо спросил Даниил.

— Да, пропал. Люди иногда пропадают, — ответил Марушевский невозмутимым, серо-стальным голосом человека, чья юность прошла в девяностые. — Решение суда вам, пожалуй, тоже стоит взять. Хм, а где же оно?

Марушевский тщательно перелистал папку с документами, а затем поднял указательный палец, точно фокусник, который просит внимания у зрителя: «А вот погляди, братец, как я сейчас этот ребус разгадаю!» Юрист нажал кнопку вызова, и через несколько секунд в кабинет вплыла секретарша, вся в неожиданно розовом цвете, смотревшаяся в этом царстве строгости как ребёнок с воздушным шаром, забравшийся на металлургический комбинат.

— Анечка, принеси, пожалуйста, решение Тверского районного суда, оно должно лежать на средней полке в сейфе. И принеси чашку кофе мне и молодому человеку. Мне капуччино, как обычно…

— А меня берёт только двойной эспрессо. Программист, профдеформация, — пояснил Даниил.

— Сделаем, — кивнула Анечка, и Марушевский провожал её удаляющиеся формы чуть дольше приличного, из чего Даниил сделал выводы.

Через несколько минут в руках Даниила появились и решение суда и чашка кофе.

— Вы с этим решением и с выпиской поезжайте прямо на квартиру, — наставительно произнёс Марушевский. — Посмотрите, всё ли там в порядке. Если квартира пустая, меняйте замки, не откладывая, это мой вам совет.

— А если… ну, бывший собственник вернулся?

— Тогда можете потребовать его выезда, скажем, в течение двадцати четырёх часов. Время более чем достаточное. Дальше нагрянем мы с приставами.

— Он один? Ни жены, ни детей?

— Есть у него какая-то племянница в Самаре. Должно быть, поехал к ней. На улице не останется, если вы об этом. Вообще, не стесняйтесь быть жёстким. Появится и начнёт разговоры — звоните мне или сразу участковому. Вы теперь собственник, правоустанавливающие документы на руках, можете не церемониться.

Это были советы какому-то другому Даниилу, солидному и уверенному в себе, а он знал про себя, как мало в нём от Марушевского. При одной мысли о том, что бывший собственник сейчас в квартире и прибил себя гвоздями к полу, чтобы его можно было вытащить только с мясом, Даниил вздрогнул. Пробежав глазами договор дарения и решение суда, он, наконец, узнал, что Ивана Николаевича зовут Молчанов — фамилия столь часто встречающаяся, что, если Даниил и читал когда-то об известном Молчанове, то, верно, давно позабыл, в связи с чем. Зато в договоре стояла дата рождения — 1969 год. Годится в отцы, подумал Даниил. В каком-то смысле, Иван Николаевич и был отцом его проекта.

Его также приятно удивило, что Иван Николаевич глубоко доверяет Марушевскому — на юриста была оформлена доверенность с правом подписи договора дарения квартиры, а также судебная доверенность. Видимо, без юридической поддержки нельзя, если физически находишься почти всё время за границей, подумал Даниил. Кому-то же необходимо управлять активами, следить за сбором ренты (почему-то он был уверен, что Иван Николаевич владеет недвижимостью в каждом московском районе), помогать с налогами. Интересно, как он познакомился с Марушевским — только ли по делу, или их связывает дружба?

— Скажите, Дмитрий, а давно вы знаете Ивана Николаевича? — спросил Даниил.

— Вы имеете в виду лично? — наклонил голову Марушевский.

— Да. Извиняюсь за любопытство, но я ему стольким обязан. Хотел бы чуть больше узнать о человеке.

— Здесь я вам помочь не смогу. Видите ли, я его ни разу в жизни не встречал.

— То есть как? — распахнул глаза Даниил.

— Мы с ним работаем так же, как с любым клиентом, проживающим за границей. Когда Ивану Николаевичу требуется юридическая помощь, мы высылаем ему скан подписанного с нашей стороны договора, он присылает подписанный им скан в ответ, оплачивает работу, и далее мы действуем по доверенности, совершенно не зависимо от его личного присутствия. Да, мы иногда созваниваемся, но нужды жать друг другу руки у нас нет.

— Удивительно, — пробормотал Даниил.

— А вас что-то смутило?

— Нет, просто в моём понимании серьёзные вещи обсуждаются как-то иначе. С глазу на глаз.

— Мир стал меньше и ближе благодаря современным средствам коммуникации, — на лице Марушевского появилось некое подобие улыбки, — уверен, Иван Николаевич из тех людей, которые, будь их воля, прожили бы эту жизнь отшельниками. Телефон и интернет, а также большое количество денег — и можно позволить себе жить хоть в иглу в Гренландии, а за делами будет приглядывать кто-то другой. Например, мы.

Марушевский приосанился и как бы невзначай сунул Даниилу визитку — прекрасную, на эластичной бумаге с примесью пластика, с двусторонним тиснением и вензелем ДМ.

Даниил почувствовал себя юридически облагороженным после приёмов Марушевского, и всё же встреча оставила щемящее чувство неясности. Внутренний голос упрекал его, напоминая, что при столкновении с серьёзными материями лучше вовсе не начинать задавать вопросы, но Даниил начал, а после этого, как водится, очень трудно остановиться.