Сквозь миры

После осмотра места преступления и опроса сотрудников Бэт и Дэвид засели за просмотр записей с камер видеонаблюдения. Около часа они всматривались в тусклые кадры, где ночная реальность казалась искажённой, словно снятой через мутное стекло. Самого момента нападения на плёнке не оказалось — было ощущение, что ночь специально вычеркнула этот миг, спрятав его в слепой зоне реальности, в той самой щели между секундами, где скрывается всё самое страшное.

Но вдруг Дэвид замер. Он прищурился и ткнул пальцем в мерцающий экран:

— Смотри. Вот он. Опять.

Бэт впилась пальцами в край стола. На всех записях Китти преследовал один и тот же субъект. Он скользил по границе света и тени, словно оживший кошмар, неотступный и незаметный для окружающих. Его взгляд, пустой и одновременно одержимый, буквально парализовал через расстояние, намертво фиксируясь на жертве.

Мужчины всегда слетались на дикую грацию Китти, как на огонь. Но это существо вела не похоть. В его фигуре сквозила болезненная, хищная сосредоточенность, а мёртвая улыбка казалась восковым слепком. Бэт чувствовала, как внутри всё цепенеет от отвращения: за этой фальшивой человеческой маской скрывалась бездонная тьма. Словно под кожу бродяги забрался рой слепых червей, пытающихся сымитировать радость, но не способных скрыть свою истинную, жуткую природу.

Бэт щёлкнула мышкой и распечатала стоп‑кадр. Снимок вышел размытым, но общие контуры оставались узнаваемыми. Она снова обошла персонал «Серой лисы», показывая распечатку. Бармены и официанты хмурились, качали головами — никто не помнил этого человека. Он оставался призраком, растворившимся в толпе так же незаметно, как и появился. Словно его и не было вовсе, а застывшие черты на бумаге — лишь обман зрения или каприз освещения.

После этого Бэт решила поехать в морг, чтобы забрать результаты вскрытия и в последний раз увидеть подругу. Дэвид хотел пойти с ней, уже взявшись за ручку автомобильной двери, но она качнула головой:

— Мне нужно побыть с ней наедине. Хоть минуту.

Дэвид чуть помедлил, глядя на неё. В его глазах читалось желание возразить, удержать напарницу от этого тяжёлого шага, но затем он понимающе кивнул и убрал руку:

— Я буду ждать у входа. Если понадоблюсь — я рядом.

Морг встретил её стерильным холодом и тихим, почти незаметным гулом вентиляции. Само здание, подчиняясь скорбному уставу, старалось не шуметь, чтобы не потревожить тех, кто уже не мог ответить. За стойкой сидел дежурный патологоанатом — немолодой мужчина с усталыми, но внимательными глазами и аккуратной седеющей бородкой. На его бейдже значилось имя: «Генри». Он посмотрел на пришедшую спокойно, без лишней суеты и без фальшивого сочувствия, которое в такие минуты только ранит сильнее.

— Вы по поводу Китти Райс? — спросил он, чуть наклонив голову, словно заранее хотел смягчить удар.

Бэт кивнула, незаметно сжимая кулаки в карманах куртки. Пальцы сводило от напряжения, само тело отчаянно пыталось удержать рвущиеся наружу эмоции.

— Да. Мне нужны результаты вскрытия. И… я хочу её увидеть.

Мужчина помолчал секунду, проникаясь её состоянием и не спеша лезть с пустыми словами.

— Понимаю. Держитесь, агент.

Он провёл Бэт в небольшое изолированное помещение. На стальной каталке лежало накрытое белой простынёй тело. Бэт на мгновение закрыла глаза, справляясь с подступившим к горлу комком, который грозил лишить её голоса, твёрдости и самого права быть здесь, чтобы довести дело до конца. А потом сама решительно откинула край ткани.

Безжизненные черты Китти были на удивление спокойны — будто смерть наконец сняла с неё вечную настороженность чужака. Ту лёгкую дрожь, которая всегда пряталась в уголках губ, когда она изо всех сил старалась казаться храбрее, чем была. Бэт бережно провела ладонью по её холодным волосам — и на миг время остановилось, сжавшись в одну невыносимую секунду. Тихо, одними губами, она пообещала:

— Я найду того, кто это сделал. Клянусь.

Вернувшись в коридор, она заставила себя переключиться в рабочий режим, стряхнуть с плеч тяжесть горя и надеть привычную броню хладнокровия. Взгляд стал острым, собранным. Она посмотрела на патологоанатома:

— Расскажите всё. Даже то, что кажется вам странным.

Генри открыл папку и заговорил ровным, профессиональным тоном, стараясь держать эмоции за пределами слов, чтобы не мешать делу:

— Следы когтей на теле есть, но они поверхностные, видимо, жертву просто удерживали на месте, не давая вырваться. Сердце и печень отсутствуют. Характер ран чётко говорит о том, что это работа какого‑то крупного хищного животного… или очень опасного, первобытного пришлого. Внутренности буквально выдраны — не вырезаны хирургическим путём, не извлечены скальпелем, а именно вырваны с чудовищной силой. Будто кто‑то стремился забрать их тёплыми, словно в этих органах заключалась какая‑то особая ценность.

Бэт слушала его, не моргая. Когда доктор закончил, она тихо ответила:

— Спасибо. Вы очень помогли, — чисто из вежливости сказала она, и её голос прозвучал сухо.

— Передайте материалы мне.

Выйдя на улицу, Бэт сразу увидела Дэвида. Он стоял у дверей, прислонившись спиной к кирпичной стене, создавалось ощущение, что он нарочно выбрал место, где можно оставаться поблизости, но не вторгаться в чужую скорбь. Заметив напарницу, мужчина выпрямился.

— Ну что? — негромко спросил он.

Бэт тяжело выдохнула, плотнее кутаясь в куртку — для середины лета день выдался необычайно холодным. Сырой ветер пробирался под ткань, цеплялся за волосы и тщетно пытался остудить бурлящий внутри жар.

— Лишь подтвердил первичные выводы. Обычный агрессивный пришлый. Так что едем в штаб.

Они вернулись в Отдел и снова погрузились в материалы. Бэт ещё несколько раз перечитала строчки отчёта, и с каждой минутой в груди нарастало странное чувство, что она уже видела эти страшные детали раньше. Будто они глухим эхом отзывались в глубине её памяти, как обрывки ночного кошмара, который никак не удаётся вспомнить целиком. Буквы сливались на бумаге, потом снова распадались на отдельные фразы. Всякий раз казалось, что где‑то между строк прячется намёк, ускользающий, как тень в углу комнаты. Не выдержав этого мысленного тупика, Бэт резко поднялась из-за стола и направилась в архив.

Среди бесконечных стеллажей и выцветших папок, пахнущих пылью и чужими тайнами, Бэт лихорадочно искала зацепку. Наконец в её руки попало старое досье пятнадцатилетней давности, переданное когда-то по каналам международной сети МБРА. Пожелтевшие страницы французского филиала Бюро шелестели под пальцами — ей чудилось, они шепчут о давнем, так и не утихшем кошмаре, пускай эта история и не имела никакого отношения к её собственной детской трагедии.

Из отчётов следовало, что тогда тихий французский городок потрясла серия из трёх жестоких расправ. Все жертвы были растерзаны точно так же, как Китти, с интервалом всего в три‑четыре дня. Тогда страшное существо назвали «Данклор» — из-за его противоестественного, ломающего законы анатомии круглого рта, усеянного рядами бритвенно-острых зубов. Подобные твари начали проникать на Землю далеко не сразу: за последние двадцать лет Разломы открывались постепенно, один за другим, пока их общее число во всём мире не достигло сорока. И с каждым новым угасающим коридором человечество сталкивалось со всё более изощрёнными формами чужой жизни.

Пятнадцать лет назад эту особь с трудом удалось поймать и изучить. Оказалось, что в межсезонье они — идеальные мимики. Их внутренняя структура настолько близка к человеческой, что даже передовые медицинские сканеры не видят разницы. Монстр годами растворяется в толпе, прикидываясь дружелюбным соседом или коллегой, и никто вокруг не подозревает, какая чуждая, хищная логика управляет этим телом.

Но раз в полтора десятилетия в организме существа запускается жуткий биологический таймер. Плоть Данклора стремительно разлагается изнутри. Цена выживания оказывается жестокой — три сердца и три печени. Подойдут как обычные люди, так и антропоморфные пришлые. Только эта плата может затормозить заживо пожирающее его гниение. И его кровавый жатвенный цикл должен завершиться в строго отведённый срок, иначе особь ждёт неминуемая, мучительная смерть.

В момент охоты маска человечности спадает с них пугающе быстро. Глаза наливаются ядовито‑зелёным неоном, словно внутри запускается необратимая химическая реакция, а рот растягивается, превращаясь в жуткий круг, усаженный рядами острых зубов. Ногти мгновенно вытягиваются в металлические лезвия, способные с лёгкостью пробивать листовую сталь. Именно из-за молниеносной трансформации и безупречной маскировки вычислить чудовище до первого удара практически невозможно.

Вернувшись из архива с найденными документами, Бэт разложила их на столе и подробно рассказала Дэвиду обо всём, что ей удалось узнать. Теперь они оба отчётливо понимали: хищника нужно остановить до того, как он нанесёт следующий удар. Но как выйти на его след? Китти погибла два дня назад, а значит, до новой расправы оставалось не так уж много времени, стоящих же зацепок по‑прежнему не было.

С упорством, граничившим с одержимостью, напарники продолжали искать хоть какую-то ниточку, пока монстр не успел завершить свой кровавый цикл и бесследно не растворился в городском потоке на следующие пятнадцать лет. Тварь станет невидимкой среди тысяч обычных прохожих — затеряется так глубоко, что её не удастся отыскать ни по остывшим следам, ни даже по самой цепкой памяти. За стенами бункера всё так же упрямо шумел сырой и промозглый летний день, напоминая, что время безжалостно уходит.

Бэт перевела взгляд на визитку, найденную возле «Серой лисы». Она взяла её со стола и принялась задумчиво вертеть в руках, словно пыталась прочесть скрытый смысл в серебряном узоре молний, который мерцал даже в тусклом свете настольной лампы. Линии сплетались в странный ритм, будто хранили чужую, незнакомую мелодию. Вбив название заведения в закрытый адресный реестр Бюро, Бэт поднялась со своего места.

— Всё‑таки нам нужно туда съездить, — проговорила она наконец, поднимая глаза на Дэвида. В её голосе прозвучала не просьба, а твёрдое решение, с которым спорить было бесполезно. И они отправились в «Иллюзию» — заведение, где чужие желания обретали плоть, а самый сокровенный порыв мог на мгновение стать реальностью. Здесь не было привычного для таких мест мрака. По стенам скользили мягкие переливы света, похожие на отголоски чужих грёз, а в воздухе висел тихий гул предвкушения. Всё дышало соблазном. Казалось, стоит только сильнее захотеть — и окружающее пространство послушно прогнётся под любой каприз. Сама атмосфера клуба размывала границы между дозволенным и запретным, между глубоким сном и явью, заставляя напарников сомневаться даже в том, что они видят собственными глазами.

«Иллюзией» управлял пришлый по имени Краис — невысокий, темноволосый, с карими глазами, в которых читалась древняя усталость и одновременно острый, цепкий ум. От обычных людей его отличала только анатомия: очень светлая, почти прозрачная кожа, сквозь которую проступали тонкие голубоватые вены, похожие на карту невидимых дорог, по которым течёт чужая, иная жизнь. А одежда на нём удивительным образом сливалась с тоном кожи. Она казалась практически невесомой — словно ткань не прикрывала фигуру, а была продолжением его самого, послушно повторяя каждый жест. Взгляд Краиса не выражал ни тревоги, ни враждебности. В нём сквозила лишь привычная, ласковая настороженность человека, который каждый день балансирует на грани.

Бэт и Дэвид бесшумно продвигались по залу, впитывая каждую деталь. За пять лет службы в МБРА Бэт успела повидать множество аномалий, но это место всё равно заставляло её внутренне подобраться.

Вместе с Краисом в заведении работали пять девушек, прибывших из того же измерения. Все они отличались поразительным и пугающим сходством: неестественно белокожие, с длинными волосами цвета первого снега. Эти тяжёлые пряди непрерывно колыхались вокруг их лиц, подчиняясь призрачному сквозняку — потоку воздуха, который оставался невидимым для глаз, но физически ощущался каждым в помещении.

На их лицах застыла безупречная симметрия. Пухлые губы девушек, лишённые естественного тепла, манили алой сочностью зрелых ягод, обещая неземное блаженство. Но главным источником этого наваждения был их взгляд — томный, затягивающий, укрытый густой бахромой бесконечно длинных ресниц. Из этой бархатной тени мерцала ледяная радужка цвета жидкого серебра. В её зеркальном блеске с неподвижными чёрными зрачками не было привычных человеческих эмоций, но глубина её гипнотизировала, заставляя волю бесследно растворяться.

Одежды, которые они носили, были такими же диковинными, как и у Краиса. А их неземная красота завораживала. Девушки казались ожившими древнегреческими сиренами, способными заманить любого путника своей беззвучной, но чарующей песней.

Но истинная их особенность заключалась в умении погружать в глубокий гипноз. Стоило одной из них коснуться чьей‑то головы, как её тонкие пальцы начинали неестественно вытягиваться, словно проникая сквозь череп прямо в сознание. В этот момент вокруг ладони возникало слабое свечение, холодное и призрачное, и человек мгновенно впадал в беспамятство.

В таком состоянии разум гостя создавал ментальные картины, совершенно неотличимые от яви. Физических ограничений больше не существовало: здесь можно было моделировать любые сценарии и проживать любые роли. И чаще всего посетители приходили в клуб, чтобы пережить заветные фантазии, которые не могли воплотить наяву.

Дэвид и Бэт коротко изложили причину визита. Краис медлил. Он словно взвешивал, насколько эти расспросы пошатнут хрупкий покой его салона и нарушат грань между законом и запретными ментальными практиками. Наконец он едва заметно кивнул и подозвал дев.

Сирены послушно, одна за другой, включились в разговор. Как проводники, они лишь помогали гостям погрузиться в транс и разделяли с ними видения, созерцая изнутри чужие помыслы. Их голоса звучали ровно, почти безразлично: нет, в чужих фантазиях не было ничего откровенно жестокого или садистского.

Но обострившееся за годы охоты чутьё Бэт сразу уловило фальшь. Безупречная интуиция заставила её задержать взгляд на одной из беловолосых девушек — та едва сдерживала дрожь и упорно смотрела в сторону. В этом мимолетном движении таилось больше, чем в любых словах. Она явно что‑то знала — и отчаянно боялась произнести это вслух. Казалось, сама мысль о признании способна материализовать её кошмар прямо здесь, посреди залитого неоном зала, дав ему плоть, тень и осязаемый вес.

Бэт достала из сумки распечатанный стоп‑кадр и протянула свидетельнице. Та лишь мельком взглянула на размытый снимок — и из её глаз хлынули слёзы. Хрупкое тело забилось в крупной, пугающей дрожи, точно от волны ледяного ужаса.

Сквозь рыдания девушка всё же смогла заговорить. Она призналась, что один из посетителей, которого она вела в трансе, в своих фантазиях пожирал человеческие органы.

Бэт и Дэвид переглянулись. Почерк твари не оставлял сомнений.

К счастью, свои фантазии этот посетитель оплачивал картой. Считав данные цифровой транзакции прямо с терминала, напарники покинули клуб и уже в машине Бэт сделала звонок Джозефу:

— Джо, у нас есть номер счёта. Пробей.

Аналитику потребовалось всего несколько минут, чтобы по цифровому коду вычислить подозреваемого. Спустя мгновение динамик ожил:

— Есть совпадение. В человеческом мире Данклор скрывается под именем Алекс Блум. Сейчас вышлю его домашний адрес.

Блум работал обычным школьным учителем — добродушным, улыбчивым, из тех, кого обожают дети, а родители считают безупречным. Любящая жена, уютный дом и образцовое семейное спокойствие — идеальный фасад, за которым пряталось чудовище.

Получив адрес, Бэт и Дэвид немедленно отправились туда. Дверь открыла супруга Блума. В её глазах застыла тревога, смешанная с усталостью. Было очевидно: она уже давно балансировала на грани паники. Женщина с порога решила, что агенты пришли сообщить о несчастном случае, потому что Алекс уже несколько дней не появлялся дома.

Когда ей показали снимок, она побледнела:

— Что... что он натворил? — в её голосе прозвучал неподдельный страх, резкий и горький, как ледяной воздух.

— Ваш муж под подозрением в совершении тяжких преступлений, — мягко, но твёрдо ответила Бэт, блокируя экран планшета. — Мы делаем всё, чтобы найти его. Если Алекс выйдет на связь, немедленно сообщите нам. Это ради вашей безопасности.

Бэт взглянула на Дэвида, давая знак, что здесь они закончили.

— Спасибо за содействие. Всего доброго.

Они стремительно спустились по крыльцу, оставив женщину один на один с закрывающейся дверью. Машина сорвалась с места. Напарники мчались обратно в управление. Едва они переступили порог отдела, аналитики передали им свежие сводки: на окраине города обнаружили ещё одну жертву, погибшую до Китти. Из-за того что убийца надёжно спрятал тело, его нашли только сейчас. И эта находка меняла всё. Китти была второй. Это означало, что у Бэт и Дэвида почти не осталось времени: нужно поймать Данклора до того, как он совершит третье убийство и закроет свой кровавый цикл, чтобы бесследно раствориться в городском потоке на следующие пятнадцать лет.

Ситуация становилась критической. Если Блум уже понял, что его земное имя рассекречено, он наверняка готовился к побегу и полному стиранию прежней жизни. Никто в управлении не мог предсказать, кем он станет после завершения «жатвы». Не преобразится ли он в кого‑то совершенно иного — неузнаваемого, занимающего высокую должность или скрывающегося на самом дне мегаполиса? Данклор мог просто сбросить старую человеческую кожу, точно змея, чтобы обратиться во что‑то новое, куда более неуловимое и смертоносное. Вопросов на стыке двух миров накоплялось слишком много, а аналитическая база по-прежнему выдавала лишь пустые графы.

За окнами управления город словно замер под тяжелым свинцовым небом. На поиски Данклора бросили все доступные силы: спецподразделения в тяжелой броне, мобильные патрули, казалось, что весь бункер теперь работал исключительно над этим делом. Оперативники секунда за секундой прокручивали терабайты записей с дорожных камер, фиксирующих каждый, улицы прочёсывали с особой, придирчивой тщательностью. Для жителей ввели временный комендантский час — редкую, почти забытую меру безопасности, от которой по ночным кварталам теперь разносился лишь гул патрульных дронов.

Бэт не смыкала глаз уже много часов подряд. Они нещадно зудели, спина затекла от долгого сидения перед экраном, а в голове гудело от бесконечного потока информации, сливающейся в один монотонный шум. Но мысль об отдыхе даже не возникала: промедление стоило чужих жизней, и эта цена давила на плечи сильнее любой усталости.

В этом безумном и изматывающем ритме её по‑настоящему удивлял Дэвид. Он не жаловался, не просил передышки и не спорил по мелочам — просто уверенно держал её сумасшедший темп. Напарник подхватывал сложные задачи на лету, вовремя подносил кофе и замечал то, что девушка упускала в спешке. Её поражало то, что этот парень видел мир на какой-то иной частоте, позволявшей подмечать скрытые мотивы там, где она видела лишь сухие факты.

«Наконец‑то мне нашли человека, с которым действительно можно иметь дело», — подумала Бэт, мельком взглянув на него сквозь мерцание монитора, подсвечивающее его резкие черты лица.

В груди разлилось непривычное тепло — не радость, а скорее тихое, почти незаметное облегчение. В сосредоточенности Дэвида было что‑то надёжное. Этот мужчина напоминал ей глухой бетонный волнорез, способный выдержать любой шторм и не дать стихии разбить их маленькую команду в щепки, пока вокруг рушится весь остальной мир.

Спустя несколько часов электрическую тишину, нарушаемую лишь монотонным гулом ламп, разрезал резкий, искаженный помехами голос диспетчера:

— Всем постам. Объект обнаружен у центрального входа в городской парк. Повторяю: подозреваемый зафиксирован в третьем секторе. Время — два семнадцать.

В этот час парк казался вымершим — из-за комендантского часа город словно вырезал эту зону из общей сети, оставив лишь пустынные аллеи, редкие фонари с дрожащими кругами желтоватого света и глухой шум ветра в кронах деревьев. Предрассветный полумрак играл на стороне хищника: в заброшенной парковой зоне Блуму было проще всего выследить последнюю жертву. Он умел сливаться с густыми тенями, превращаясь в едва уловимое движение среди бетонных парапетов и старых аттракционов — чудовищная сущность, скрытая под маской обычного человека.

Бэт рывком поднялась со стула и на ходу перекинула через плечо ремень тактического жилета. Карабины глухо звякнули, этот звук мгновенно выбил из нее остатки сонной одури.

— Поехали, — бросила она напарнику, устремляясь к дверям так стремительно, что автоматика едва успела сработать, открывая проход в темный коридор.

Дэвид без лишних слов двинулся следом, на ходу проверяя заряд батареи коммуникатора. Они оба понимали, что счет пошел на секунды.

К парку они отправились вдвоем, сознательно отказавшись от массивного сопровождения. Слишком высокий риск: тяжелые броневики и суета оперативников спецназа гарантированно спугнули бы Данклора, заставив уйти через подземные коммуникации. Группу захвата оставили на ближнем периметре, в квартале от центральных ворот — штурмовики замерли в десантных отсеках, готовые сорваться с места по первому сигналу Бэт. Но сейчас все зависело от их пары, от умения двигаться бесшумно и слаженно.

Напарники синхронно опустили на глаза визоры тепловизионных очков. Цифровые приборы мгновенно перестроили восприятие ночной мглы, превратив ее в причудливую неоновую мозаику: холодные сине-серые контуры деревьев, редкие оранжевые пятна затаившихся птиц и ядовито-зеленый фон бетонных дорожек. Эта технология лишала убийцу его главного козыря — способности прятаться в темноте. Оптика фиксировала малейшее тепловое излучение, раскладывая разницу температур на четкие линии. Ночной парк превратился в тактическую карту, где любая вспышка тепла могла означать либо спасенную жизнь, либо смертельную ловушку.

Кроме того, они вооружились тяжелыми ветеринарными ружьями. Заряженные в них транквилизаторы предназначались для нейтрализации крупных целей: доза убойного нейролептика в капсулах была рассчитана на то, чтобы мгновенно блокировать нервную систему даже самого живучего пришлого. Мощный состав погружал субъект в глубокое беспамятство быстрее, чем активировались его рефлексы.

Они продвигались вглубь парковой зоны, ступая настолько осторожно, что даже минимальный шорох влажного гравия под подошвой тактических ботинок казался недопустимой ошибкой. Мокрые ветки кустарника хлестали по рукавам курток, ледяные капли ночной росы срывались за воротник, обжигая кожу, но Бэт и Дэвид не обращали на это внимания. Весь их мир сузился до прицельной марки визора и сканирования секторов.

Наконец Дэвид резко замер. Его ладонь едва ощутимо коснулась предплечья Бэт, призывая зафиксировать позицию. В окулярах цифрового прибора чётко проступили два контрастных силуэта. Первый — блёклый, синевато-серый, с неровным, остывающим контуром: напуганная до предела жертва, чей метаболизм замедлялся под воздействием шока, а периферические сосуды спазмировались от первобытного страха. Второй контур, напротив, полыхал ядовито-оранжевым спектром. Внутри этого существа бушевал аномальный внутренний жар, разгоняющий кровь перед финальным броском.

Бэт мгновенно опознала Данклора. Изменённая физиология твари сейчас работала на пиковых оборотах: её мышечные ткани стремительно перестраивались, накапливая колоссальный объем энергии и неестественную силу, недоступную человеческому организму. В этом яростном инфракрасном свечении визора читалась вся хищная суть, чужеродный биологический мотор, требующий подпитки для завершения цикла.

Напарники рванули на перехват, ломая скрытность, так как секунды уже работали против них. Бэт на ходу сдёрнула мешающие очки тепловизора и первой ворвалась на темную аллею к потенциальной жертве. Это была молодая девушка, чьи расширенные от ужаса зрачки в предрассветном полумраке казались черными провалами. Агент мёртвой хваткой вцепилась в её обмякшее запястье и резко рванула на себя, уводя в сторону с линии атаки — прочь от траектории прыжка.

Дэвид тем временем вскинул ветеринарное ружьё. Выстрел прозвучал неожиданно громко. Сухой хлопок эхом раскатился по глухой аллее, на секунду заглушив свист ветра — сам воздух, казалось, уплотнился от этой резкой звуковой волны. Но Данклор среагировал на движение за долю секунды до выстрела. Тяжелый шприц с нейролептиком пролетел мимо цели, с треском срезал ветку кустарника и скрылся в густых зарослях, оставив после себя лишь шорох опадающих листьев.

Тварь яростно взвыла. Звук был глубоким, вибрирующим — не человеческим и не звериным, а чужеродным, бьющим по барабанным перепонкам. Частота этого клёкота физически давила на психику, выдавая инфернальную природу существа. В то же мгновение Данклор рванул напролом с бешеной скоростью, мелькая размытой серой полосой между стволами деревьев и мгновенно растворяясь в предрассветном полумраке. Бэт мертвой хваткой прижала к себе бьющуюся в истерике девушку, блокируя ее движения, чтобы та в панике не бросилась следом за хищником — прямиком в лесной сумрак, где ее неизбежно настигла бы смерть.