ИЗ ПАПКИ. На пальцах одной руки

Руслан! Не стоит озираться на судьбу чужую! Судьба – у каждого своя! Не пройдёт и недели после начала занятий, как Тулеген неожиданно уедет домой и больше не вернётся. А Ержан женится через два года и переведётся в Алма-Атинский университет.

Вернёмся к нашим героям. Они возвращаются в общежитие. Вот они вышли из метро.

— Здравствуй! – обратился к кому-то Назаров.

— А-а, привет! Поступил? – это был тот самый всезнайка, отговоривший Руслана от физфака.

— Да.

— Куда?

— На биофак.

— Ну вот, видишь.

— Что видишь-то? Думаешь, на биофак легко поступить?

— Не думаю. Я ведь первый раз на биофак поступал, – засмеялся второкурсник физфака.

— Да?! – удивился Руслан, а в его душе шевельнулись довольство и радость.

— Точно! Но на физфак всё-таки труднее поступить. И вообще, физфак есть физфак. Ну, счастливо!

— До свиданья, – сказал Руслан, по прощавшись и с всезнайкой, и со своими чувствами, которые появились, лишь на мгновение задержались в его груди, а в следующую минуту – их как будто и не бывало.

Руслан и Эсен подходили к своему корпусу. В это время из столовой вышли остальные члены девятки. Эсен, увидев их, пошёл им навстречу.

— Ты где пропадаешь? – обратился к нему Ержан. – Целый день тебя ждём. Даже обедать припозднились, только теперь и сходили.

— Мы были на ВДНХ, – улыбнулся Эсен.

Назаров вошёл в корпус.

«Его ждут. О нём беспокоятся», – подумал он.

Ключа от комнаты на месте не было.

— Наверное, там кто-то есть, – сказала вахтёрша.

«Жаль, что я один здесь. Была бы такая же группа из Узбекистана, мы бы тоже всегда держались бы вместе», – думал Руслан, поднимаясь на свой этаж.

Напрасно грустишь, мой друг. В этих ребятах завтра начнутся изменения, пусть вначале и незаметные. Не пройдёт и месяца, как большинство из них будет встречаться только случайно. Странно! В чём причина того, что люди, которым, казалось бы, всеми условиями и обстоятельствами предопределено быть вместе, так легко теряют друг друга?! Всю жизнь мы ищем себе друзей. Кто может понять, по каким законам находим?! Кто может объяснить, почему мы сегодня тянемся друг к другу, а завтра – забываем об этом?!

В комнате никого не было. Но была застелена ещё одна кровать. Дверь отворилась и вошёл новый сожитель. В очках. С полотенцем на шее. В майке.

«Толстяк», – тут же обозвал его Назаров про себя.

— Здравствуйте! Значит, будем вместе жить? Меня зовут Яша.

— Руслан.

Вошёл Эсен с ребятами.

— Схожу за хлебом, – сказал ему Назаров и вышел из комнаты.

Вернувшись из магазина, увидел, что в комнате появился ещё один человек.

— Здравствуй! Володя.

— Руслан.

— Это ты хотел на физфак поступать?

— Да, – встрепенулся юноша, не ставший абитуриентом физфака. – А что, ты меняться хочешь?

— Нет, конечно! Я сам с биофака.

— А-а-а, – разочарованно протянул Назаров и внутренне одёрнул себя: «С чего это я решил, что он будет меняться?! Трёшка, что ли, чтобы мне протянул он её, а я взамен отдал рубликами?! Тоже мне!».

Итак, в сборе все, с кем предстоит жить моему другу в одной комнате. Кто же они? Яков Критский из Одессы – одного из городов Черноморского побережья – летних грёз москвичей. Владимир Каденко из прекрасного Киева. Эсен Жолдасбаев из Аксу – посёлка на юге Казахстана.

Вопросы. Ответы. Рассказы. Шутки. Смех. Незабвенные времена! Оцениваемые слишком поздно! Невозвратимые!..

Но вот гости встают. Прощаются. Расходятся по своим корпусам.

А вот и свет потушен. Замолчал Яша. Заснул Эсен. Володя что-то ворочается. «Спит – не спит?» – Руслан вздохнул и закрыл глаза.

«Завтра! Не пожалею ли? Что, если на биофаке не найду своего призвания?.. Завтра! Увижу всех! Профессоров! У меня будут друзья! Умные! Понимающие! Каковых в моём Малчи – не было!.. Может, и с ней, долгожданной, встречусь завтра. Окажемся рядом на лекции. Я ей скажу…»

Воображение! Богатство, скрытое от посторонних взоров! Единственный камин таинственного замка! Часто и подолгу юная владелица просиживает у огня, предаваясь то грусти и мечтам, то ожиданию и тоске, то одиночеству и надеждам. Проходят годы, и замок уже не замок, а квартира в многоэтажном доме, и камин уже не камин, а батарея центрального отопления, и девочка уже не девочка, а мать. И горько той, кто позабыть не в силах восторгов прежних дней. Но горе той, кому согреться негде, а приходится пребывать у потухшего камина.

Заснули наши герои. И мне пора на отдых.

4

Тетрадь и ручка в свете настольной лампы.

На улице ещё не различимы ни дорога, ни решётчатый забор, ни ствол яблони, живущей у моего окна. Подняв голову, я вижу, что на фоне неба, ставшего из чёрного фиолетовым и синеющего в струе времени, отчётливо выделяются тёмные ветви с тёмными листьями. Синь сменяется голубизной, и мягкий нежный свет, разлитый по небу, становится всё ярче и ярче. Не так ли иногда и в нас разливаются чувства трепетные и невыразимые?

Сегодня первый день осени. Каждый год этот день для многих и многих людей от семи лет и до лет сорока становится началом нового этапа в жизни. Одни впервые включают свои голоски в нестройный хор, старательно повторяя слова: «Мы писали, мы писали. Наши пальчики устали…».

Другие впервые становятся родителями школьников и студентов. Третие впервые приносят детям этих родителей свои знания. Четвёртые впервые приходят за знаниями в средние специальные и высшие учебные заведения.

Сегодня первый день осени. Каждый год этот день для многих и многих людей от восьми лет и до возраста, нижние пределы которого однозначно определены законодательством, является началом нового трудового цикла, становится днём встречи со старыми друзьями и знакомства с новыми.

Сегодня первый день осени. Каждый год этот день для многих и многих людей от семнадцати лет и до неограниченного возраста приносит воспоминания, которые в зависимости от физиологического, социального, психологического состояния человека то мимолётны и поверхностны, то продолжительны и глубоки, но всегда элегичны.

Сегодня первый день осени. Не знаю, уважаемый читатель, обычный ли вас ожидает день, будет ли он непохожим на вчерашний, суждено ли быть ему особенным. А для моих героев сегодняшний день неповторимым будет.

Ещё не раз ко мне вернётся осень. Ещё не раз могу свидетелем я быть волнующего события в жизни вчерашних школьников. Но они будут мне незнакомыми. Быть может, непонятными. Или даже… чужими. Поэтому помчусь сейчас к тем, кто мне знаком и близок. Неси же ты меня, моё воображение, к ним! Не дай упустить сегодняшний их день!

А вы, читатель, при первых лучах солнца оглянитесь вокруг. Сегодня – первый день осени…

5

Ну, что ж, читатель мой! Хотите знать, что видел я сегодня, какие передумал думы? Извольте, расскажу.

Вы помните, конечно, что мы оставили наших героев на небольшом островке. На первом, который повстречался им с тех пор, как они покинули свои родные места и полетели над океаном бытия. На островке короткого отдыха. Незначительных открытий, разнообразных знакомств, огромных надежд и нетерпеливого ожидания грядущего дня. На островке, на котором скрестились их пути.

Глядел я на этот островок и видел, что мои герои не стараются разглядеть его. Им, видно, было не до этого. Я даже подумал, что они, если бы это потребовалось, вообще могли обойтись без этого островка. В их годы, когда в груди кипит отвага, в крови играет честолюбие и в голове немало светлых дум, не страшны расстояния в несколько перелётов, знакомства с лёгкостью происходят на лету, и в каждом их движении, в каждом их взгляде таятся и надежды, и ожидания.

И вот настал незабываемый момент, когда через мгновение будет оставлен этот островок. Вот раздался шорох крыльев…

Стойте! Взгляните ещё раз на этот островок!

Раздались аплодисменты.

Не слышат, что ли меня?

Стойте! Это последний островок детства! Нет к нему возврата!

Аплодисменты.

Стойте! Будет много труда – мало отдыха. Будет много огорчений – мало радостей. Много неудач – мало успехов. Много будней – мало праздников.

Аплодисменты…

В наступившей тишине раздались слова профессора:

— …Мои юные коллеги! Поздравляю вас…

Она увлекал моих героев за собой. Послушные и торжественные, они с каждым мигом удалялись всё дальше и дальше. Я бросился им вдогонку.

6

«Ну как, понравились лекции?» – этот вопрос был сегодня самым популярным.

С ним обращались друг к другу. Его задавали родные и знакомые. Им украдкой занимались про себя. И каждый раз ответ был неизменен: «Да, понравились».

А состоялись обзорные три лекции. По правде говоря, вопрос, который первокурсники ставят перед собой: «Понравились ли лекции?», – они вольно или невольно вкладывают смысл: «Понравится ли на факультете?». А разве может студент-первоклашка в первый же день заглянуть далеко вперёд? Разве можно быть уверенным, что его сегодняшние мысленные или озвучиваемые построения не претерпят со временем изменений. Нет, конечно.

Мир для человека разделён на две части: на изведанное и неизведанное. Линия раздела подвижна и для каждого конкретного человека проходит по определённому уровню, отличающемуся от других. Человек живёт в изведанной половине. Но одним из немногих свойств натуры человеческой, неподвластных ни времени, ни поражениям, ни славе, является стремление залететь по ту сторону от границы: сначала мысленно, а потом отвоевать там новый для себя участок. Умственно-эмоциональное отношение человека к какому-либо явлению природы или общества приобретает характер объективности, истинности, полезности, индивидуальности только в процессе практического познания этого явления, в ходе которого оно постепенно переходит из разряда неизведанных в разряд изведанных.

Невозможно сегодня ответить на вопрос: «Понравится ли на факультете?». А на вопрос: «Нравится ли на факультете?», – зрелый ответ может дать только содружество познания, практики и времени.

Потому в воздухе и витает сегодня вопрос: «Понравились ли лекции?». Потому и однозначен на него ответ. Потому и не даёт первокурсникам этот ответ внутреннего успокоения.

Однако и причин для тревоги у них пока особых нет. Прошёл лишь только первый день занятий. Праздное чувство освобождённости от напряжённого состояния, которое оказалось наиболее стойким из всех чувств, пришедших с зачислением в студенты, и сейчас владеет первокурсниками и определяет их поведение. Тем более что пока не нужно заниматься. Тем более что погода стоит прекрасная, как это нередко случается в первой половине московской осени.

Руслан вышел в коридор. На кухне возились девушки и ребята. Руслан заметил, что они представляют собой, по крайней мере, две компании: одна из комнаты напротив кухни, другая из комнаты рядом с фойе. По всему было видно, что это не новички, что вечер они собираются провести так, как и подобает людям бывалым.

В фойе, зарывшись в кресла, сидели две девушки.

«О! Коптят!» – с неприязнью подумал Назаров и подошёл к окну. Его крайне возмущает распространение табачного пристрастия среди прекрасной половины человечества. Что, по его понятиям, недопустимо.

У корпуса остановилась машина. Из неё вышли водитель и молой человек. Таксист открыл багажник. Пассажир вынул чемодан и сумку. Поставил на землю. Расплатился. Посмотрел вверх. Помахал кому-то, улыбаясь. Пошёл к двери. Его окликнули ещё раз. К нему шла девушка, сияя. А он чуть не бросил свою кладь. Спешно освободился от неё, вскинул руки и двинулся навстречу.

Руслан отвернулся от окна. Встретился взглядом с одной из девушек. Тотчас отвёл глаза. Побрёл в свою комнату. Яша рылся в чемодане. Эсен лежал на кровати. Володя писал за столом. «Здравствуйте, мама и…» – заметил Руслан, проходя мимо, и сел на свою кровать. Покачался на ней.

— Пойдёмте, ребята, футбол поиграем, – предложил он.