Молчание реки

Глава 4

Утром, явившись в управу, Лютый и Огнен застали там только Рогочего и ещё нескольких пожилых сотрудников.— Вот что, хлопцы, — обратился к ним Николай Николаевич. — Штат у нас маленький, все сотрудники перед вами, а сёл за нами несколько. Приходится крутиться. В каждом селе есть, конечно, помощники, но их мало. Сегодня проедете, познакомитесь, может, и какие вопросы сразу на месте решите.— Александр Степанович, подь суды, — позвал он. К ним, прихрамывая, подошёл мужчина неопределённого возраста, ему на первый взгляд можно было дать и тридцать, и пятьдесят лет. Был он худощавый, с сизыми волосами, тёмным загорелым лицом и какими-то пустыми серыми глазами.— Так, Степаныч, заводи свою тарантайку и ознакомь сотрудников с фронтом работ. Как управитесь, возвратишься сюда. Я дальше в курс дел вводить буду.— Добре, — кивнул мужчина и повернулся к Роману с Огненом. — Степановичем меня кличут уси.Они тоже представились, назвав свои имена.— Идить у двор, я зараз мотоцикл подгоню.Дорога, когда-то добротная, была сейчас не в лучшем виде, но ямы на ней были аккуратно подсыпаны битым кирпичом и щебнем. Мотоцикл ровно гудел мотором, водитель хорошо знал дорогу и заранее притормаживал перед особенно плохими участками.— Ось Чепигивка, — объявил Степанович и заглушил мотор. Они остановились на широкой улице, по обеим сторонам которой стояли добротные, когда-то побелённые хаты. Большинство окон были заколочены фанерой или затянуты мешковиной. Только в некоторых они блестели оконными стёклами.Электрические провода висели провисшими гирляндами между покосившимися столбами — некоторые опоры были сломаны и лежали на земле. Газовых труб не было видно — видимо, здесь пользовались баллонным газом или дровами. В центре села стоял небольшой магазин с вывеской «Продукти», рядом — разбитая остановка.— Село небольшое, — пояснил Степанович, пока они шли по улице. — Раньше тут человек триста жило, сейчас, может, сотня осталась. Большинство уехало — кто на запад, кто в Россию. Только старики да те, кому некуда ехать.Они подошли к дому из силикатного кирпича, сколы от пуль и осколков делали его похожим на переболевшего оспой, а рядом на лавочке сидела женщина лет пятидесяти с резкими чертами лица и пронзительными тёмными глазами. Она что-то чистила в большой миске старым, наполовину сточенным ножом.— Это Мария Ивановна, — тихо сказал Степанович. — Она здешняя, всё про всех знает, если нужна информация, смело можно к ней обращаться.Женщина подняла глаза, и Огнен почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот взгляд, мудрый, всепонимающий, — так же на него смотрел Юлин дед Тихон, там, в казарме. Мария Ивановна моргнула, и наваждение пропало, на них смотрела немолодая уставшая женщина.— Заходьте у хату, чего на пороге стоять?Во дворе было чисто, даже слишком чисто для прифронтового села. На грядках вдоль забора росли не только овощи, но и разные травы. Огнен узнал некоторые — полынь, зверобой, тысячелистник. Но были и незнакомые растения, от которых исходил слабый сладковатый запах.В доме пахло сушёными травами и дымом. Вдоль стен висели пучки трав, сушёные коренья. На стене — большая икона в углу, перед ней горела лампада.— Чай будете? — спросила хозяйка, ставя на стол чашки в красный и синий горошек. — Травы собранные, полезные.— Расскажите про село. Какие тут проблемы? Что людей беспокоит?Женщина помолчала, потом медленно заговорила:— Проблем хватает. Воды нет — колодцы пересыхают. Электричество часто отключают, дороги разбитые, молодёжь уехала, одни старики остались. Тяжело всем.Когда они покидали дом Марьи Ивановны, Огнена не оставляло чувство, будто он что-то упустил, что-то важное. Он даже задал вопрос их сопровождающему.— Вам она не показалась странной?— Хто? Мария? Чем же она странная? — удивился Александр Степанович. — Обычная баба.— А травы у неё в доме? — не успокаивался Булатов.— А что травы? У нас почитай каждая травы сбирае. Хто от чего, одна от ломоты в костях, другая от головной боли, третья своего мужика поит, чтобы не изменял. — Степаныч немного подумал и сам себе ответил. — Хотя у нас тут почти не осталось, по ком бегать можно. Почитай старухи одни, редко вдовая молодка какая.В других сёлах ситуация была похожей, жизнь в них еле теплилась, беженцы не торопились пока возвращаться. Семьи с детьми тянулись в посёлки, где уже восстановили школы и детские сады, а таких в округе было пока мало.В Каменку вернулись уже далеко за полдень. В управлении было тихо, Рогочий сидел в своём кабинете и внимательно читал исписанные от руки листы в клеточку, явно вырванные из школьной тетради. При появлении Романа и Огнена на пороге своего кабинета он оторвался от чтения и спросил:— Ну что, хлопцы, познакомились с людьми? Что скажете?Лютый первым сел на один из стульев, стоящих возле стола начальника, Булатов последовал его примеру.— Я не пойму, зачем мы здесь нужны, — начал Роман. — Мы привыкли работать с документами и живыми делами. Если у вас есть что-то, где нужен именно опыт, — скажите. Если нет — мы хотя бы поймём, как здесь полезнее провести три месяца.Рогочий помолчал, побарабанил пальцами по столу и ответил:— Работы хватает, сами увидите.Лютый кивнул, принимая его ответ.Он достал из ящика в столе папку и протянул им.— Вот, посмотрите сводки. Это сейчас относительно затишье, так-то у нас и мародёры шалят, а это пострашнее козы и потоптанных грядок. Дезертиры и с той, и с этой стороны, местные тоже бывает... А люди должны знать: кто бы ни пришёл, порядок будет, и защита от любой мрази.Тут в дверь кто-то постучал и, не дожидаясь ответа, открыл её. На пороге стоял один из работников, которого они видели утром.— Николаич, там это, пацаны схрон нашли. После случая с Федькой они как шёлковые стали, сразу к нам бегут. Я двух человек отправил, чтобы ребята его показали. Военным я сообщил, сказали, через полчаса прибудут, — немного смущаясь, доложил вошедший.— Добре, ждём их и выезжаем на место, — ответил Рогочий, потом обратился к Роману. — Видите, у нас тут не только козы...Через полчаса к управе подъехал УАЗ с военными — двое в камуфляже, старший по званию капитан, второй сержант с автоматом. Рогочий вышел к ним, коротко переговорил, потом махнул Лютому и Огнену: поехали.Два мотоцикла и УАЗ двинулись в сторону балки за Каменкой. Сотрудник, доложивший о схроне, вёл мотоцикл, рядом с ним в коляске сидел один из мальчишек, обнаруживших схрон, он и указывал дорогу. Остановились у старой лесополосы. Дальше — пешком, метров триста по склону вниз, туда, где овраг упирался в заросли терновника.Два пацана и сотрудник полиции ждали у зарослей, увидев других взрослых и незнакомых военных. Мальчишки приободрились, один из них, лет одиннадцати-двенадцати, степенно двинулся навстречу.— Федька, опять ты отличился. С тобой никаких собак не надо, все схроны разыщешь, — воскликнул Рогочий.Пацан сдержанно улыбнулся и ответил:— Ежели прикажуть, уси балки обыщу, — потом вздохнул и добавил. — Тильки батька обещав ухи открутить.— Не открутит, — успокоил Николай Николаевич. — Ну, показывай, что нашли, и рассказывай, что тут делали.Федька замялся.— Мы штаб хотели сделать, чтобы играть. А тут вон, — он указал на хорошо подогнанные друг к другу потемневшие от времени доски. — Мы сами не стали открывать, вдруг там заминировано, — последнее слово мальчишка произнёс шёпотом.Сержант вывел из машины собаку и подвёл к схрону. Пёс тщательно обнюхал старые доски, покосился на пацанов, стоявших рядом и с интересом за всем наблюдавших, и спокойно сел рядом.— Алый ничего не почуял, — сказал сержант, — но на всякий случай отойдите чуток. Пока открывать буду.Все послушно отошли, прошло несколько томительных минут, прежде чем сержант позвал их обратно. Крышка схрона лежала в стороне, открывая его тёмное нутро, где внизу можно было различить несколько длинных деревянных ящиков.Капитан осмотрел вход — узкую яму, прикрытую остатками досок и дёрном, сержант принёс из машины фонарь и спустился внутрь. Через несколько минут высунулся:— Два цинка с патронами, три автомата, гранаты. Всё старое, ржавое, но стрелять будет. Ещё какая-то коробка, запаянная. Похоже на взрывчатку.Капитан выругался сквозь зубы, достал рацию и начал вызывать сапёров.Лютый стоял над ямой, засунув руки в карманы, и смотрел на всё это с выражением лица человека, который ожидал чего-то подобного. Огнен присел на краю ямы и тоже заглянул внутрь. Ящики стояли аккуратно у одной из стен схрона, у другой так же аккуратно стояли цинки с патронами.— Видать, армейская заначка, — задумчиво произнёс над его головой капитан. — Видимо, сразу не смогли воспользоваться, а потом уже стало некому.Сапёры прибыли минут через сорок. Сначала послышался шум мотора, потом показался грузовик, выкрашенный в армейский зелёный цвет. Двое мужчин в защитных костюмах, не торопясь, спустились в схрон. Слышно было, как они переговариваются приглушёнными голосами, позвякивает инструмент. Капитан курил у УАЗа, поглядывая на часы.— Составите акт? — спросил Рогочий.— Само собой. Передадим вам копию, — сапёр кивнул и полез обратно помогать напарнику.Федька и второй пацан стояли в стороне, не сводя глаз с оружия. Лютый подошёл к ним.— Молодцы, что не полезли, — сказал он. — Батька твой знает, что вы тут?— Не-а, — Федька виновато опустил глаза. — Но вы ж не скажете?— За что же уши крутить? За находку вам положена благодарность, а может, и премия.Рогочий согласно хмыкнул.— Завтра к нам в управу зайдёте, я с участковым договорюсь — прочтёт вам лекцию, как вести себя при находке подозрительных предметов. И будете у меня внештатными помощниками. Добро?— Добре! — хором ответили пацаны.— Ну, всё, нам здесь делать больше нечего, — обратился ко всем Николай Николаевич, — поехали обратно, военные дальше без нас разберутся.Позже, уже в управе, он дал Лютому и Огнену график дежурств, первое время им дали в напарники по местному полицейскому. Со следующего дня начиналась работа на новом месте.Василина, увидев их возвращение, поспешила накрыть на стол, установленный под крытым камышом навесом, неподалёку от уличной летней печи.— Сидайте, пожинайте, на роботи весь день, важко вам у нас з незвички, — заглянула к ним во времянку, увидев, что Лютый с Огненом изучают документы в папке, добавила. — На вулици свитло ще, все зручнише читати буде.— Дуже дякуємо, зараз прийдемо, — ответил Огнен.На столе уже стояли приготовленные чистые тарелки, а на печке сковородка с жаренной на сале картошкой. Дочка Василины, девочка лет четырнадцати, очень похожая на мать, нарезала хлеб. Увидев Лютого и Огнена, она покраснела от смущения, дорезала хлеб, аккуратно разложила его на тарелке и поспешила скрыться в доме.— Це донька моя, Настя, дуже сором’язлива, — тепло улыбнулась женщина.— Красивая, на вас похожа, — улыбнулся Лютый.— Ну ви й скажете, — покраснела от удовольствия Василина. — Ви їжте, я потим усе зи столу приберу.И женщина оставила их одних.