Предатель. Верни мое сердце

— Да, — ответила твёрдо. — Я абсолютно счастлива.

И вышла на улицу.

Вечерний воздух обдал лицо приятной свежестью. Я глубоко вздохнула: в груди немного саднило, но это была не боль. Это было освобождение. Словно я наконец вытащила занозу, которая сидела глубоко под кожей целых десять лет.

Телефон завибрировал. Костя прислал фото: он сидит за столом с учебником, забавно высунув язык от усердия. И подпись: «Мама, я учу стих. Завтра принесу пятерку по русскому языку!»

Я улыбнулась. Вот оно — моё счастье. Моё настоящее. Моё будущее.

— Я еду, родной, — ответила я. — Скоро буду дома.

Глава 5.

Прошла неделя после того нашего разговора в ресторане. Я думала, что смогу выбросить его из головы, как сделала это десять лет назад. Но нет. Слова Стаса застряли в моих мыслях, как заноза. «Ты никогда не была ширмой». Я прокручивала эту фразу снова и снова, пытаясь найти в ней хоть каплю фальши. Но странное дело — в тот вечер он не врал. Я чувствовала это сердцем.

В пятницу вечером ко мне приехала Галина — моя лучшая подруга, та самая, к которой я тогда приехала беременная, с разбитым сердцем. Она знала обо мне всё: о побеге со свадьбы, о Косте, о ночах без сна и о дешёвой лапше, которую мы ели, чтобы растянуть бюджет до зарплаты. Мы сидели на кухне, пили зелёный чай, а за окном тихо шумел осенний дождь.

— Ты выглядишь уставшей, — сказала Галина, внимательно глядя на меня. — Из-за работы? Или из-за него?

Я не стала отнекиваться. С Галкой было бесполезно врать — она видела меня насквозь.

— Из-за него, — призналась я, обхватывая кружку руками. — Знаешь, я думала, что десять лет это большой срок. Что раны затягиваются, все забывается со временем. Но как оказалось нет.

— Не затянулись? — тихо спросила она.

— Нет, знаешь, боль не прошла, Галя, — выдохнула я то, что так долго скрывала даже от себя. — И обида на него тоже. Я построила карьеру, вырастила сына, стала сильной и независимой женщиной. Но внутри меня, где-то глубоко в сердце, там всё ещё ноет. Особенно теперь, когда он вернулся.

Галина слушала, давая мне выговориться. Её поддержка всегда была такой: она молча меня слушала, не давая никаких советов.

— И наверное… — я запнулась, потому что следующее признание было самым страшным. — Наверное, прежнее чувство к нему тоже ещё живо во мне.

Галина поставила чашку на стол.

— Ева…

— Не перебивай меня, — попросила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Я не хочу его испытывать. Не хочу, чтобы при виде Стаса у меня внутри всё переворачивалось. Он предал меня, унизил, сделал посмешищем. Но я помню его запах, Галя. Помню, как он называл меня «моей девочкой». Знаешь, я его ведь безумно любила несколько лет. Так сильно, что убежала, потому что остаться и знать, что я для него ничего не значу, было невыносимо.

— А сейчас? — спросила подруга осторожно. — Сейчас ты его любишь?

Я посмотрела на свои руки. На них никогда не было обручального кольца. Десять лет я ни одному мужчине не позволяла приблизиться ко мне близко.

— Я не знаю, — честно сказала я. — Но знаю другое: я больше никогда не дам себя в обиду. Ни ему, ни кому-либо ещё. Если во мне что-то и осталось от той девочки, которая таяла от его улыбки, — это только память о той любви. Мое сердце теперь под замком.

Галина кивнула, принимая мои слова. Но она знала меня слишком хорошо. Потому что следующий вопрос она задала не о чувствах, а о том, что действительно мучило меня все эти годы.

— А как же Костя? — спросила она. — Ты так и не рассказала ему об отце. И Стас… он ведь не знает, что у него есть сын?

Я опустила голову. Вот оно — главное, что не давало мне спать по ночам. О чём я боялась думать, потому что стоило начать — и водоворот сомнений затягивал меня с головой.

— Не знает, — прошептала я.

— А ты думала о том, чтобы ему рассказать? Сейчас, когда он появился в твоей жизни?

— Каждый день об этом думаю, — сказала я, и голос мой дрогнул. — Каждую ночь я лежу и представляю, как подхожу к нему и говорю: «У тебя есть сын. Ему десять лет. Он похож на тебя как две капли воды». А потом вспоминаю того Стаса — надменного, высокомерного, который смеялся надо мной за моей спиной и я думаю: зачем? Зачем давать ему шанс узнать моего мальчика? Быть ближе к моему ребенку, которого я вырастила одна, без его помощи, без его денег, без его присутствия в нашей жизни?

Галина накрыла мою ладонь своей.

— Но сейчас ты сомневаешься, правильно ли ты поступаешь. Я же вижу, Ева, от меня ничего не скроешь.

— Ты права, — вырвалось из меня, и слёзы наконец потекли из моих глаз. — Тогда, десять лет назад, мне казалось, что я поступаю правильно. Я была беременна, разбита, уничтожена. Я решила, что он не достоин знать о ребёнке. Что Костя не должен расти с таким отцом. Что это моя месть — забрать у него сына, даже не дав узнать, что тот существует.

— А сейчас? — мягко переспросила Галина.

— А сейчас я не знаю, — прошептала я, вытирая слёзы. — Он в ресторане смотрел на меня так… по-настоящему. Сказал, что я была единственной, кто что-то для него значил. Может, это его очередная ложь? Может, он снова со мной играет? А может, нет? И если нет… имею ли я право лишать Костю отца? Имею ли я право решать за сына, достоин ли этот мужчина быть его отцом или нет?

Мы замолчали. Дождь за окном усилился, громко барабаня по подоконнику. Я смотрела на фотографию Кости, висящую на холодильнике. Он смеялся, обнимая нашего кота. Такой хороший, такой мой.

— Ты просто боишься, — сказала Галина. — Не за себя, за него.

— Да, — кивнула я. — Страшно, что если Стас войдёт в нашу жизнь, он снова сделает больно. Только теперь уже не мне, а сыну. А я этого просто не переживу. Но ещё я боюсь, что когда он узнает правду, никогда меня не простит…

— Послушай меня, — Галина взяла меня за плечи и заглянула в глаза. — Ты не обязана принимать решение сегодня или завтра. Ты имеешь право подумать, взвесить все, прислушаться к себе и своему сердцу. Никто, слышишь, никто не посмеет тебя осудить — ни за то, что сделала в прошлом, ни за то, что сделаешь сейчас. Ты выстояла в сложный период твоей жизни. Ты поднялась с колен. Ты вырастила сына. А теперь просто дай себе время для принятия правильного решения.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони и посмотрела на подругу. В её глазах я увидела то, что мне было нужно больше всего — понимание. Не было упрёков, не было слов «я же тебе говорила». Просто поддержка и вера в меня.

— Спасибо, что ты приехала ко мне, — сказала я. — Без тебя я бы просто сошла с ума. Мне нужно было хоть кому-то выговориться.

— Я всегда буду рядом, — улыбнулась Галина. — Ты же знаешь об этом.

Мы ещё долго сидели на кухне, допивая остывший чай. Говорили о работе, о пустяках, о новом фильме, который стоит посмотреть. И постепенно тяжесть в груди отпускала. Не до конца — она там поселилась еще десять лет назад. Но постепенно мне становилось легче.

Ночью, когда Галина уснула на диване, а дождь за окном стих, я взяла в руки телефон. Открыла галерею, нашла недавнее фото Кости — он позировал со школьной грамотой по математике. Смотрела на его улыбающееся лицо, на родинку над бровью, на тёмные, как у отца, глаза.

«Что же мне делать?» — мысленно спросила я у него. Но ответа, конечно не было.

Глава 7.

День рождения школьного друга Кости мы отмечали в семейном кафе недалеко от дома. Сын получил приглашение еще неделю назад и очень ждал праздника — обещали, что будут аниматоры, конкурсы и конечно большой торт. Костя готовился целую неделю: сам выбрал подарок, попросил красиво его упаковать и каждый день переспрашивал, не забыла ли я, что в субботу у Дениса торжество.

— Мам, ты точно меня туда отвезёшь? — спросил он утром, поправляя воротник своей новой рубашки.

— Точно, милый. — Я поправила его чёлку, которая вечно лезла в глаза. — В три часа мы выезжаем. Заберу в шесть. Договорились?

— Договорились, — кивнул он с серьёзным видом. — Только ты приходи пораньше, ладно? Денис сказал, что там будет клоун. Я хочу, чтобы ты на него посмотрела.

Я поцеловала сына в макушку и улыбнулась. В десять лет он всё ещё оставался маленьким мальчиком, даже когда пытался казаться взрослым.

Мы вышли из дома в три часа дня. Костя всю дорогу рассказывал о Денисе — лучшем друге, с которым они сидят за одной партой. Я слушала эту болтовню и улыбалась, радуясь, что у сына есть настоящий товарищ.

— Мам, ты меня слушаешь? — спросил он, заметив, что я задумалась.

— Конечно. Ты сказал, что Денис любит футбол и коллекционирует машинки. Мы купили отличный подарок, правда?

— Угу. — Он кивнул и вдруг замолчал. — А знаешь, мам, чего бы я ещё хотел?

— Чего?

Он помолчал, глядя в окно машины.

— Чтобы мой папа тоже пришел на мой день рождения когда-нибудь, — сказал он тихо. — Просто чтобы пришёл и поздравил. Как папа Дениса сегодня будет его поздравлять.

Пальцы сильнее сжали руль. В горле мгновенно пересохло.

— Кость…

— Я знаю, знаю, — перебил он, закатывая глаза по-взрослому. — Папа не смог быть с нами вместе. Ты мне уже говорила. Просто… у всех есть папы. А у меня его нет.

Он сказал это без обиды. Просто констатировал факт. Но от этой фразы у меня внутри всё перевернулось.

— Костенька. — Я взяла себя в руки, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты же знаешь, что я тебя очень люблю. Что ты — самый главный человек в моей жизни.

— Я знаю, мам. — Он улыбнулся, и эта улыбка была такой искренней, что боль в груди немного отпустила. — Ты у меня самая лучшая. Давай не будем больше об этом.

Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Как же хотелось сказать ему правду! Но я промолчала. Потому что не знала, как это сделать правильно. Потому что боялась.

Мы подъехали к кафе. Костя выпрыгнул из машины, поправил рюкзак с подарком и помахал рукой.

— В шесть, мам! Не опаздывай!

— Не опоздаю, — пообещала я.

Он забежал внутрь, и я ещё несколько минут сидела в машине, глядя на закрывшуюся дверь. В зеркале заднего вида отражалось мое лицо — уставшее, задумчивое. Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.

У меня было три свободных часа. Можно было вернуться домой или заехать в торговый центр. Но почему-то я осталась. Просто сидела на парковке напротив кафе, листала рабочие чаты и думала о словах сына. «У всех есть папы. А у меня нет».

Около пяти я вышла из машины, купила кофе в киоске и села на лавочку у входа. Осенний воздух был свежим и прозрачным. Я смотрела на прохожих и думала о том, что жизнь иногда преподносит сюрпризы, к которым невозможно подготовиться.

Без двадцати минут шесть я подошла к дверям, чтобы забрать сына пораньше. Набрала его номер — он не ответил. «Наверное, веселится там и не слышит», — подумала я.

Внутри кафе пахло выпечкой и кофе. За стойкой стояла приветливая девушка-администратор.

— Здравствуйте, я за сыном. Константин, он на дне рождения у Дениса Шлмполова.

— Да-да, — кивнула она, сверившись с планшетом. — Ребята ещё в игровой. Я провожу вас туда.

— Не надо, я сама, — улыбнулась я. — Хочу посмотреть на сам праздник.

Я прошла по длинному коридору. До игровой нужно было повернуть направо, но что-то заставило меня замедлить шаг и заглянуть в зал слева. Знакомый голос, доносившийся оттуда, заставил сердце пропустить удар.

Я замерла.

— …я не думал, что здесь будет так много детей, — говорил кто-то с лёгкой усмешкой. — Но я обещал Денису, что приеду к нему на день рождения, как я мог отказать своему крестнику?

Этот тембр я бы не спутала ни с чьим другим. Этот голос снился мне по ночам, звучал в самых болезненных воспоминаниях. Это был Стас.

Я прижалась спиной к стене и осторожно заглянула внутрь.

Он стоял у окна с бокалом в руке. Дорогой серый костюм сидел на нем как всегда безупречно. Сбоку от него стояли родители именинника, и Стас улыбался, о чём-то оживлено с ними беседуя. Он выглядел таким расслабленным. Я никогда не видела его таким раньше: даже в пору наших встреч его улыбка оставалась слегка натянутой.

— Денис давно спрашивал, когда ты приедешь, — сказал отец именинника. — Мы с женой очень рады, что ты пришел.

— Дети — это главное в жизни каждого человека, — ответил Стас. — У меня, к сожалению, своих нет, но я очень люблю проводить время с ребятами.

Сердце ухнуло вниз. Стас приехал на праздник к сыну друга. В то же кафе, где сейчас находился Костя. Он находился в нескольких метрах от собственного сына.

Я отпрянула за угол и закрыла глаза. Что он здесь делает? Почему именно сегодня? Если он увидит Костю — десятилетнего мальчика, который является его точной копией, — одного взгляда будет достаточно чтобы понять, как они похожи. А что, если Денис приведёт гостей в игровую? Если Стас сам зайдёт туда?

Паника накрыла меня с головой. Я не была готова к этому. Не сегодня. Не сейчас.

Дрожащими руками я набрала номер сына. На этот раз он ответил.

— Кость, — зашептала я. — Ты можешь выйти ко мне прямо сейчас? Через центральный вход не надо. Там есть дверь сбоку, возле чёрного хода, видишь?

— Мам? — голос сына звучал удивлённо. — Ты чего там так тихо шепчешь? Мы тут как раз салют запускаем…

— Костя, пожалуйста. — Голос предательски дрогнул. — Выходи через запасной выход. Я жду тебя за углом. Пожалуйста, просто сделай это. Я потом тебе всё объясню.

— А что случилось? — встревожился он.

— Ничего страшного. Просто нам нужно срочно уехать. Прямо сейчас. Собирайся и выходи быстрее. Я жду на парковке.

— Ладно, — согласился он после паузы. — Секунду.

Я сбросила вызов и снова выглянула в зал. Стас всё ещё стоял у окна. Вдруг он повернул голову в мою сторону. Я резко отпрянула, прижимаясь к холодной стене. Пульс стучал в висках так сильно, что казалось, его слышно на весь коридор. Замерла, не дыша. Прошла секунда, другая — тишина.

— Мам! — раздался шепот Кости слева.

Я обернулась. Сын стоял у чёрного входа, накинув куртку прямо на праздничную рубашку. На его щеке алело пятно от торта, в глазах читалась обида.

— Почему мы так рано уходим? Там же ещё конкурсы…

— Прости меня, милый. — Я схватила его за руку и быстро повела к машине. — Появилось срочное дело. Завтра мы всё отметим, я куплю тебе любую пиццу.

— А Денис? Я же не попрощался…

— Я позвоню его маме, всё объясню. Обещаю тебе.

Костя сел в машину, насупившись. Я завела двигатель и, выруливая с парковки, бросила взгляд в зеркало. Никто не вышел следом.

Только через несколько кварталов я позволила себе выдохнуть. Костя молчал, теребя край куртки. Я знала, что он расстроен, но ситуация действительно была слишком опасной. Что я могла сказать? «Сынок, твой отец сейчас находится там, и я боюсь что вы можете пересечься?»

Нет. Я не была готова к этому. И не знала, буду ли когда-нибудь готова.

Дома Костя сразу ушёл в свою комнату. Вскоре оттуда донеслась негромкая грустная музыка. Сердце разрывалось от боли. Я опустилась на кухонный стул и спрятала лицо в ладонях.

— Что же ты делаешь, Ева? — прошептала я в пустоту. — Что ты делаешь с ним… и с собой?

Ответа не было. Только тихий стук дождя по стеклу и внутренний голос, который спрашивал: сколько ты еще собираешься бегать? От себя ведь не убежишь.

Глава 8.

Костя не вышел к ужину. Я постучала в его дверь около восьми вечера, но он отозвался глухим «не хочу есть» и снова прибавил звук музыки. Я стояла в коридоре, прижав ладонь к прохладному дереву, и чувствовала, как внутри всё сжимается от чувства вины. Все-таки я не правильно поступила, сорвав его с этого дня рождения, он ведь так ждал его.

Но меня просто охватила паника, мозг кричал «Беги»!!! Я была в ужасе, представив, что Стас увидит Костю. Ведь сын так похож на своего отца, что это невозможно не заметить. Хоть и понимала, что если он останется в нашем городе, их встреча просто неизбежна.

Утром он вышел к завтраку молча. Сел за стол, налил стакан сока, откусил свой тост. Я смотрела на его хмурое лицо и понимала: так больше нельзя: нам срочно нужно поговорить.

— Костя, — начала я осторожно. — Прости меня за вчерашнее, пожалуйста. Знаю, ты очень расстроен.

Он пожал плечами, не поднимая глаз.

— Я позвонила маме Дениса. Объяснила, что у нас возникли неотложные дела. Она всё поняла.

— Ладно, — буркнул он.

Я села напротив, положив руки на стол.

— Хочешь сегодня куда-нибудь съездить? В кино, в парк развлечений? Я весь день свободна и обещаю провести его с тобой.

— Не хочу, — ответил он тихо и наконец посмотрел на меня. В его глазах читалась даже не обида, а какая-то совсем не детская печаль. — Мам, я уже не маленький, мне десять лет. Не надо откупаться от меня пиццей и аттракционами.

Я замерла.

— Костя!!! Я не откупаюсь, что ты такое говоришь…

— Откупаешься, — перебил он твёрдо. — Вчера ты забрала меня с праздника просто так. Без причины. А теперь предлагаешь поразвлечься, чтобы я забыл все и не задавал лишних вопросов. Но я не забуду. Потому что ты так поступаешь уже не в первый раз.

Сердце пропустило удар.

— О чём ты?

Костя отставил тарелку и сложил руки на груди. Этот жест он явно скопировал у меня — так я делала, когда готовилась к серьёзному разговору на работе.

— Когда мне было семь, ты не разрешила мне пойти на день рождения к однокласснику. Сказала, что я простужен, хотя я был здоров. Когда мне исполнилось восемь, ты забрала меня с тренировки раньше времени. Говорила, что устала. А в прошлом году не пошла на родительское собрание, хотя раньше всегда ходила. Сказала, у тебя срочная встреча.

Я слушала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он всё помнил. Для меня это были мелочи, а его это видимо ранило. Я старалась, зарабатывала, мне казалось, что деньгами я компенсирую внимание.

— Костя…

— Мам, я не дурак, — сказал он устало. — Ты что-то скрываешь от меня. Уже много лет. И это связано с моим отцом, правда?

Я замолчала. Слова застряли где-то в горле.

— Все говорят, что мой папа просто ушёл от нас, — продолжил Костя, и голос его дрогнул. — Что он не захотел быть со мной. Но я думаю, это неправда. Ты никогда не говоришь о нём плохо. Ты вообще о нём не говоришь. Будто его никогда и не было.

Слёзы подступили к глазам: как же он был прав. Я сжала кулаки под столом, пытаясь взять себя в руки и успокоиться.

— Я просто хотела тебя защитить, — прошептала я.

— От чего? — спросил он прямо. — От правды?

Эти слова ударили меня больнее пощёчины. Настал момент, которого я боялась десять лет. Наступило время отвечать на вопросы.

— Твой отец… — начала я медленно, подбирая слова. — Он не знает, что ты родился.

Костя вздрогнул.

— Что?

— Я не сказала ему, что беременна. Мы расстались с ним еще до твоего рождения. Он не знает, что у него есть сын.

На лице Кости отразилось несколько эмоций разом: удивление, непонимание, боль.

— Почему? — выдохнул он. — Почему ты ему не сказала?

— Потому что он причинил мне сильную боль, — ответила я честно. — Я думала тогда, что поступаю правильно. Что без него нам будет лучше.

— А меня ты даже не спросила, — сказал Костя тихо. — Хотел ли я расти без отца.

Эти слова пронзили меня насквозь. Я встала из-за стола и присела рядом с ним на корточки.

— Костенька, милый мой, прости меня. Я действительно верила, что защищаю тебя. Боялась, что он ранит тебя так же, как меня.

— А теперь? — Костя заглянул мне в глаза. — Ты всё ещё так думаешь?

Я задумалась. О Стасе, о его раскаянии, о своих обидах…

— Не знаю, — призналась я. — Но знаю одно: ты имеешь право увидеть своего отца. И сам вправе решать, хочешь ли ты встретиться с ним.

Костя молчал. Потом встал и обнял меня — крепко, даже как-то отчаянно.

— Мам, я не злюсь тебя, — прошептал он. — Просто… мне страшно. Страшно, что вдруг я ему не понравлюсь или он скажет, что я ему не нужен…

— Мне тоже, — призналась я, обнимая его в ответ. — Но мы справимся. Вместе.

Мы стояли так несколько минут: я и мой сын, который вдруг стал казаться мне намного старше своих десяти лет.

Вечером, когда Костя лёг спать, я села на кухне с чашкой остывшего чая. Нашла в контактах номер Стаса. Пальцы зависли над экраном. Что ему сказать? И главное, как?

Я не решилась на звонок. Вместо этого написала просто сообщение: «Нам нужно встретиться. Срочно. Это очень важно».

Отправила и сразу положила телефон экраном вниз, боясь передумать. Ответ пришёл через три минуты: «Завтра, в два часа. На том же месте, где встречались в последний раз».

Я уткнулась лицом в ладони и заплакала от страха. Завтра моя жизнь изменится кардинальным образом. И я не знаю, в хорошую или плохую сторону…

Г