Идея для жизни

Чёрным по белому написано: «Вероятность благоприятного исхода при оперативном вмешательстве — 40%».

Я давно не отдыхал у озера. В детстве с ребятами строили кораблики с посланиями и отправляли их к другой стороне озера, к девчонкам из закрытого училища. Они отвечали ночью через сторожевого пса, любившего приплывать к нам за угощениями. Мне никто не писал. Я утешал себя мыслью: пусть лучше меня полюбят как великого учёного, чем как мальчугана, пускающего суда и тратившего все карманные деньги на благотворительный фонд училища. Но зачем же тогда я продолжал строить и запускать кораблики, противореча самому себе?

— Мне очень жаль, Пимен Михайлович, — вздохнул Игорь, пытаясь меня приободрить. — Теперь нам потребуются все силы, чтобы объяснить им причины, из-за которых одобрение смертной казни — ошибка. Они не понимают ценность человеческой жизни, как её понимаете вы.

Я ещё раз задумался над увиденными цифрами — вероятность смертельного исхода — шестьдесят процентов.

Город наполнен некомпетентными людьми: мы позволили богачам прийти к власти. Я позволил. Я проиграл.

Над ухом продолжал течь нежный женский голос:

— Мы держим планку качества, нам доверяют решение сложных задач.

На сцене Ярослав обнял Купру Юсеву и поздравил с назначением. Мои глаза сфокусировались лишь на жёлтом шарфе, отторгая окружение.

А может, и нет никаких посланий? Моменты свершаются так, потому что к ним привела цепочка случайных или взаимосвязанных событий, а мы вольны их трактовать по-разному.

Вероятность.

Сколько раз в жизни я проигрывал вероятности? И сколько раз оценивал проигрыши негативно?

Исход.

Шестьдесят процентов. Каково же будет моё послание? Я успею совершить открытие и прославиться как великий учёный.

Глава 3.

Лишний персонаж

(вторник, 23 горзэма)

Такси повышенного комфорта остановилось в Пролетарском районе у маленького, не снискавшего популярности кафе без окон. В нём подавали слишком крепкий кофе и приторно-сладкие булочки. Крыльцо и дорожка до проезжей части всегда были вычищены и вымыты до блеска.

Лунег обожал их тягу к максимализму.

До начала миссии Ветлан запретил расслабляться и светить лицом в общественных местах, поэтому юноша вышел из такси, разгладил лиловое пальто, вдохнул воздух полной грудью, поискал знаки судьбы и направился к зданию фонда благосостояния, упуская предложение вкусить манящий полдник. Ощущение скорого внушительного заработка стягивало что-то внутри живота. В фонде благосостояния его ждали деньги, много денег. Эта, пока что воображаемая, сумма могла заменить годы труда и открыть калиточку к собственному делу. Правда, такой расклад противоречил выданной ему идее и, как следствие, отменял некоторые городские льготы.

Лунег в очередной раз оттеснил тревожные мысли. Он жил надеждой как можно скорее заскочить на эксклюзивный рейс с выдающимися людьми: зажечься, проявить свои таланты сейчас, в молодости, чтобы в расцвете сил обеспечить громкое имя и безбедное существование. Отец, например, смог достичь звёздной высоты полёта лишь за несколько лет до смерти.

И всего в сотне шагов находился трамплин в лучшую жизнь. Солнечные лучи отражались от стеклянных поверхностей и плясали в заряженных карих глазах Лунега. Разум старался отвергнуть тревогу. Признаться себе в слабости — сравнимо с уничтожением чести.

Пролетарский район был знаменит линиями массивных домов с толстыми стенами, за которыми трудились люди в костюмах, а ещё каменным зданием суда с высокими колоннами и статуей ворона у центральных дверей. На развешанных экранах делилась наблюдениями и зазывала на открытие чуда света Юманита, стримеры общались с подписчиками, обсуждали новости, бегали в каких-то стрелялках, разыгрывали призы. В рекламных окнах переливалась фотография хмурой женщины: новой главы какой-то там больницы.

Стволы деревьев, укутанные в биоразлагаемый пластик, яркими полосами выделялись на фоне чёрно-серых крон и серебристой отделки офисных зданий. Снег с окон и балкончиков был аккуратно сдут квадрокоптерами. Белые островки у зданий и деревьев играли на свету аккуратными линиями. Трёхцветный светофор вспыхнул зелёным квадратом, в котором космонавт в шлеме замахал рукой. Остановился свадебный транспорт с молодожёнами. Невеста выстрелила из окна хлопушкой.

Лунег перешёл улицу будничным шагом и даже сохранил задумчивый вид. Он хотел сконцентрироваться на предстоящей работе, даже сжал губы, но в голове буянила идея пересмотреть третью серию второго сезона обожаемого сериала и вспомнить, как детектив выискивает лишнего гостя на свадьбе: замаскировавшегося киллера, охотящегося на жениха.

На перекрёстке красовалось пятиугольное здание с развёрнутым по всему периметру экраном. Вход располагался где-то в подвале. В недра пятиугольника тянуло личностей, не достойных называться даже безликой массой.

У мусорного контейнера суетились птички, отгоняя исхудавшего кокрика, высматривающего съестное.

— Удумал болезни разносить, тварь шерстяная? Скачи отсюда!

Лунег краем ботинка попал по отскакивающему животному, отчего пушистое тельце закрутилось в воздухе и упало в сугроб. Волна удовольствия приятно согрела душу.

— Надеюсь, хороший удар — к богатству.

Несколько прохожих сфотографировали юношу в ярком лиловом кожаном пальто с вышитой на спине фразой «Раствори обыденность», вскинувшего три пальца вверх, скорчившего довольное лицо и оголившего зубы.

— Город спасён. Благодарности присылайте на денежный счёт.

Не подключаясь к какой-либо трансляции, Лунег почувствовал ауру живущей рядом песни. Ухватив ритм, на ходу сочинил слова и широким шагом отправился к витиеватому входу в фонд благосостояния на Купеческой улице. Чуть ли не каждая красивая прохожая удостаивалась чести быть тронутой за руку юношей, переживавшим творческий подъём. Хотя в ответ и звучали фразы про умалишённость, Лунег не обращал внимания на дешёвую критику и глупую зависть, потому что длинноногий шатен с высокими скулами обязан выделяться из серой массы.

Изгибающееся крыльцо вело на подиум. Слева белела колонна, верхнюю часть которой будто отщипнули ложкой, а справа виднелся лифт в бетонном футляре.

Поднявшись по ступеням, Лунег остановился у широких двустворчатых дверей, освещаемых светящимися выше буквами «БАГУЛЬНИК». Тут, на возвышении, чувствовался холодный ветер. Следов на вычищенном от снега подиуме не отыскать, поэтому Лунег решил найти Ветлана и Цилю в фойе.

— Распахивайтесь быстрее, старомодные двери. И только попробуйте зацепить пальто! Тогда что-нибудь обязательно придумаю и сделаю с вами непоправимое!

С первых шагов по кафелю фойе Лунег ощутил какой-то подвох. Стойка регистрации накапливала пыль, а картины на стенах загадочно переглядывались лицами давно умерших. Не хватало жизни и людей в дорогих костюмах. Вместо них ожидали совершенно другого покроя люди: мужчина-астеник двадцати восьми лет, с длинной чёлкой и прыщиком на носу, рассудительной натуры, и женщина, будто испытавшая на себе падение шкафа с отвёртками, не желающая выдавать свой истинный возраст. Зато Лунег вспомнил о ней иные важные детали: не стесняющаяся озвучивать номер карты для благотворительных переводов и выставляющая напоказ маленькие, идущие волной уши, шалопутничавшая в предыдущих совместных делах. Они стояли в обычной рабочей униформе у кулера с водой.

— А я думал, что вы опоздаете, и мне придётся умирать со скуки, ожидая непунктуальных коллег.

— Какого чёрта ты вырядился в костюм незрелого баклажана?! Тебе двадцать пять или просто пять?

— Даров, Циля. В вопросах моды женщины отстали от мужчин лет на двадцать. Это стиль, корсетка! А что так пусто? Где гардеробщица?

— Ветлан, каскадёр сегодня неадекватнее, чем обычно!

Парень, определившийся, что пора бы становиться мужчиной, шумно выдохнул, убрал с глаза длинную чёлку и будто нехотя объяснил Лунегу:

— Предвидя твои сообразительные способности, мы заранее отправили консьержа, хостес и администратора на выходной. Но через час приедет охранник на смену. Легенда с ремонтниками просуществует ровно до того момента, пока он не увидит тебя. И мою посылку из сервиса «Орион» не забрал, что ли?

— Они внесли меня в чёрный список, когда я пытался вернуть украденный у них же электрочайник и получить деньги. Просто до меня этот же электрочайник украли, а затем сдали по гарантии.

Двойка в рабочей униформе закатила глаза.

— Действуем по следующему плану. Циля спускается в подвал, взламывает электрозамок и вклинивается в охранную систему фонда…

— Я бы не доверил женщине работать с электричеством. Хоть одну выдающуюся электротехничку знаешь?

— Это невыносимо. Договаривайтесь без меня. Свою задачу и так знаю, — буркнула Циля, вытащила кейс, припрятанный за огромным цветным горшком, и поспешила удалиться.

— Лунег, от тебя требуются четыре извилины: на первую повесь номер 477. Необходимо взломать замок в секцию с этим номером. Не с 476, не с 478. И даже не с 777, если в фонде оно вообще существует. Только 477.

— Без проблем, главарь. У «Багульника» устаревшие цифровые замки.

— На вторую извилину повесь задание: когда пройдём дальше, необходимо держать дверь в кабинет технического директора постоянно открытой. На третью в будущем запиши сгенерированный пароль от аварийной системы, который выдаст виртуальный помощник.

— 477, открытая дверь, пароль от аварийной системы. А четвёртая мысль — секрет? — Лунег поднял бровь.

— Ничего лишнего не трогай!

— Ветлан, подостынь. Каждый выполняет свою работу и ничего более. Это я помню.

— Чудесно.

Ветлан по радиосвязи спросил у Цили про обстановку. Девушка уже спустилась в подвал и взломала первый замок.

Мужчины отправились к лифту по широкому коридору, забитому моноколёсами и электронными помощниками.

— Нет, Лунег. Нет.

Ощущая себя хозяином шикарного дома, куда обычный люд приходит на поклон (то есть зарегистрироваться для получения пособий), а богатые приезжают оплатить налоги, Лунег нафантазировал успешный мир, где он бы прогонял с дороги офисных работников и застывал в уверенных позах, выслушивая хвалу о себе — самом перспективном парне в городе. Он был уверен, что моноколёса — для простачков, а достойным людям свойственно никуда не спешить, наслаждаться жизнью. И кнопку вызова лифта должны нажимать специально подготовленные хостес, но сегодня можно сделать исключение.

— Лунег, там нет лифта. Ты пытаешься нажать кнопку на картине.

Он вынырнул из фантазий. Перед глазами висела картина в человеческий рост: мужчина в костюме у лифта.

— Это я проверял, каким лаком покрыто.

Ветлан, с трудом удержавшись от того, чтобы закатить глаза, вызвал настоящий лифт. Через минуту двери медленно схлопнулись за вошедшими.

— Ветлан, а спрашивать про заказчика бессмысленно?

— Да.

— А если доброе слово скажу?

— То я удивлюсь. Но всё равно не раскрою детали.

— А украсть что-нибудь можно?

— Нет, нельзя. В следующий раз разрешу.

— И не расскажешь, зачем мы здесь?

— Необходимо вставить флешку в компьютер.

— Чтобы вирусами заразить сеть фонда? Могли бы и взломать сервер, если так хочется нагадить.

— Я не знаю, что на флешке. Мы выполняем поставленную работу — нам выплачивают гонорар. Всё просто, Лунег.

— Подозрительное дело.

— А когда мы в парке Спортгородка ночью высаживали деревья, тебя ничего не смущало?

— Мы исполняли коварный план злодея! На том месте хотели выставить будку для зарядки электросамокатов. А так как деревья оказались краснокнижными, то выкопать без разрешения правительства и районной комиссии уже никто не сможет. Тоже мне, вспомнил скукоту. Только не говори про дело, где мы из хирургического отделения больницы свинтили данные пациентов. Тошнилово душное! Хотя один рентген-снимок я даже распечатал и повесил над кроватью.

— Приехали. Четыре правила на четыре извилины, — напомнил Ветлан, обрывая тираду напарника.

— Тринадцатый этаж — к несчастью.

— Звать тебя в ресторан на день рождения — вот это к несчастью. А здесь просто цифры. Приём. Циля, готова? Мы подходим. По моей команде режь синий и зелёный провода, а затем подавай напряжение.

Лунег скорчил издевательскую рожу:

— Откуда ты обо всём знаешь?

— Заказчик прислал инструкцию.

— Если сумма та, что обговаривалась, то номерок заказчика не теряй. Туристическая прогулка, а не проникновение со взломом. Одичать моим глазам! Ты посмотри на интерьер. Как в пятой серии первого сезона, где охотник за пещерными алмазами пробирается в дом коллекционера чучел.

Выложенный мозаичной плиткой пол отражался в серебристом потолке. В нишах замерли статуи детей, играющих с домашними животными. Вытянутые люстры испускали холодный свет. На стенах красовались рамки с плакатами о проектах, в которых участвовал фонд: развитие нейронных сетей, расселение мигрантов, строительство спортивных школ и центра реактивации космического мусора.

— Даже на дверных ручках не сэкономили. Какой-то фонд расточительности. Наверное, я мог бы у них смахивать пыль со статуинов за три мои зарплаты из спортшколы. А спорим, что за этой дверью ждёт своего нового хозяина чучело какой-нибудь бурой лисы?

— Циля, приём. Иногда делай какие-нибудь вызовы, а то безостановочно слушать каскадёра выше моих сил. Какой номер, Лунег?

— 477. Нашёл. Уже взялся за работу. И что, вам мои истории не нравятся? Зажато живёте, ничем не увлекаетесь, классику Ягельского кинематографа не знаете, в моде не разбираетесь. И понимаете только шутки про любовников, недоразвитых и туристов.

— Приём. Готова? Каскадёр перепрошивает замок.

— Осталось три, два…

— Циля, действуй.

Моргнул свет. Дверь открылась. Появился код на секунду и исчез.

— Сто восемьдесят четыре тысячи семьсот пятьдесят один.

— Браво, Лунег.

Ветлан зашёл в до блеска вычищенный кабинет и приступил к своей части задания. Пароль на компьютере не пустил в систему, но этого и не требовалось. Подключённая флешка автоматически принялась копировать какие-то файлы. Прогресс-бар оценивал длительность операции в две минуты. Всё шло гладко. Ветлан ощутил, как с шеи спал груз неопределённости и волнения. Шуршание и хруст отвлекли от дела.

— Лунег, кошкина борода! Ты почему в кабинете роешься? Кто дверь держать будет?

— Святослав Никойлович.

— Кто?

Выглянув из-за монитора, главарь отыскал взглядом мраморную мужскую статую, упирающуюся ногой в косяк, а рукой в дверь.

— Так звали моего школьного учителя по физкультуре. По понедельникам он был в состоянии лишь подпирать двери, — хитро осклабился Лунег.

— Как ты смог её приволочь?

— Ловкость рук.

— Замри и ничего не трогай!

— Ох, настоящие орешки! Я отсыплю немного? Никто и не заметит.

Ещё раз моргнул свет.

— Приём, Циля. Мы в кабинете директора. Второй раз перезагружать систему не нужно.

— Я ничего не делала.

— Странно.

— Есть вопрос, — женский голос прозвучал напряжённо.

— Задавай.

— Электрощитовая должна пахнуть как копчёная курица или тушёная говядина?

— Сомневаюсь. Но вообще у них вчера состоялся большой праздник, так что не удивлюсь, если некоторые служебные помещения использовали для хранения еды.

Тишина в кабинете насторожила Ветлана: молчание Лунега каждый раз стоит воспринимать как предвестник бури. И действительно, тот в позе творца-художника замер перед одной из картин.

— Сотри каракули на лице бывшей городничей. Чем она тебе не угодила?

Выплюнув колпачок в карман пальто, Лунег ответил:

— Уверен, в её правление похоронили сериал «Заложник в подвале». Никакой к ней жалости. И без шанса на прощение. А орешки вкусные, ещё отсыплю.

— Ясно же сказал — сотри. Если заказчик узнает о самодеятельности, то мне будет крайне тяжело не то что выпросить премию, но и гарантировать перевод всей суммы на троих.

— Я специально взял перманентный маркер, чтобы избежать подобных просьб, — Лунег постучал пальцем по виску. — Запомни, Ветлан, людям необходимо иногда сбрасывать образ послушного гражданина и начинать по-новому смотреть на окружающий мир, — закинув новую партию орешков, он примеривался к заключительному штриху.

— Уверен, это из какой-то серии твоего родного сериала. Ладно, придётся выдумывать оправдания, чтобы нас выгородить. И посмотри, под ноги посмотри: намусорил, будто не кабинет директора, а хлев.

Покачав головой, Ветлан отвлёкся на подтверждение завершения операции копирования. Закрыв окно, увидел сообщение: «Включение аварийной сигнализации».

— Лунег, быстро, код. Таймер минутный.

— Сто восемьдесят четыре тысячи… Кхех. Кхех. Орешек не в то горло пролез. Семьсот пятьдесят… Кхех. У них есть водичка? Или пьют слёзы налогоплательщиков?

— Извилина, Лунег. Код! Семьсот пятьдесят…

— Один.

— Один. Ввелось.

— Я красавчик!

— Конечно, никто не претендует тебя потеснить. Мы завершили дело, поздравляю. Пора на выход. Приём, Циля, уходим.

— Здесь кокрик пробежал.

— Не трогай его, и всё будет в порядке.

Вытащив флешку, Ветлан направился оттаскивать Лунега от глубокой миски с орешками.

— Как могло животное оказаться в закрытой части здания? Я не верю в случайности, Ветлан.

— И я не верю, но от нас и не требуют проверять случайности. Да отлипни ты от миски!

— Каскадёр унюхал орешки? Пересыпь их в куль и пообещай отдать на выходе, — устало посоветовала Циля.

— Идея мне нравится.

— Опять про меня что-то пакостное говорите? — возмутился Лунег. — Я — мозг операции, грешно над другими людьми смеяться. Не трогай миску, изверг!

— Отдам, когда сядем в машину.

— Приём. Он пролез в вентиляцию. Запах курицы идёт оттуда.

— Отбой, Циля. Возвращаемся к машине. Приём.

Ответа не последовало.

— Приём?

— Ветлан, только не сердись. Я застряла в вентиляции.

— Застряла в вентиляции? Я же сказал оставить кокрика в покое! — у Ветлана дёрнулось веко.

— Всё закономерно. Корсетка разжирнела. То-то и гляжу, витрины в булочных опустели.

— Без паники. Попытайся вылезти сама, пока мы идём к тебе. Лунег, поставь статую на место и захлопни дверь, пока я вызываю лифт. У нас осталось пятнадцать минут до приезда охраны.

— Я слышу писк кокриков. Приём.

— Сбежали от кого-то, может, их выкинули. Нашли дырку, пролезли в подвал.

— Нет, Ветлан. Здесь что-то другое.

Подпирающую дверь статую Лунег поставил в нишу. Подрисовав длинную чёлку, развернул лицом к стене. Дверь успела захлопнуться, а лифт приехать. Лунег зашагал к кабине.

— Я не давал согласия спасать полоумную. Ничего с ней не случится. Как похудеет, то выберется. Уедем, пока есть возможность.

— Она часть команды, поэтому её не бросим, — воспротивился Ветлан, хмуро зыркнув на парня.

— Откровенно лишний человек, — Лунег облизнул солёные после орешков губы. — Отправимся на минус первый этаж, чтобы рисковать собой?

— Верно.

— …чтобы нас поймали, начали пытать, добиваться признания. А зачем? У меня большие планы по открытию собственного бренда. Могу стать крупнейшим бизнесменом в Ягельске.

— Не гунди. Почему двери так медленно закрываются?

— Ага, потому что ты занервничал. Это знак.

— Никаких знаков не существует.

— Брехня. Знаки существуют у тех, кто их ищет.

— Знаешь, к чему стоит готовиться?

Лунег не успел ответить.

— Что нас поодиночке схватят за грудки и приговорят к смертной казни! — громко прошипел Ветлан. — Новости видел? Даже главврач будет голосовать за принятие закона. А её примеру последуют другие женщины. Цепочку уже не разорвать. Но мы сообща можем избежать проблем.

— Начнут со слабых. Поэтому нам с тобой не надо ехать на минус первый этаж. О, пакет с орешками. Клёво, — собиравшийся протестовать юноша выхватил протянутый ему свёрток, увлёкся едой и не сопротивляясь доехал до низа.

От лифта прошли теми же дверями, что и Циля, которая надиктовала пароли к замкам.

Низкий потолок давил на психику. Развешанные предупредительные таблички разжигали сомнения: действительно ли они смогут незаметно покинуть здание?

— Я ещё подумаю, стоит ли за тебя вступаться, Ветлан. Хотя непонятно, что от нас понадобится гвардейцам? Мы не обкрадываем разжиревший фонд.

— Лунег, тебе же в новостях рассказали, что Усашу Воронову по новому закону убьют, хотя девушка никому вреда не причиняла. Она не убийца и не террорист, взрывающий здания.

— Эта женщина — опасный преступник! Она пыталась встроить вирусный код в нашу городскую нейросеть. И кто после такого смог бы помешать ей творить бесчинства? Или, по-твоему, убийство нейронной сети — ещё ненастоящее убийство?

Ветлан вздохнул.

— Можешь очистить извилины. Поглощай орешки и не задавай глупых вопросов.

В электрощитовой работал приглушённый свет. Гудение вместе с лёгкой вибрацией создавали напряжённую атмосферу. Посторонние запахи, которые точно не ожидаешь унюхать в помещении с электрооборудованием, щекотали нос и напомнили Лунегу о пропущенном обеде.

— Чувствуешь, как по-адски жарко? У них вентиляция сломалась, что ли?

Ветлан вздохнул ещё раз.

— Поднятая решётка. Видишь? Помоги Циле. Я её переключу на громкую связь.

В квадратном проёме Лунег разглядел сжимающуюся кишку и чёрное пятно на фоне светлого. Он снял пальто и аккуратно уложил его. Закрепив решётку, Лунег взялся за неё двумя руками, оттолкнулся и двумя ногами вперёд залетел в вентиляцию.

От сильного удара по стопам, девушка вылетела из вентиляции и упала на пол в соседнем помещении.

— Ай, гадость.

Обратно вылезти из вентиляции парню не составило труда.

— Лунег, ну как так?! — с досадой пробормотал Ветлан. — Надо было её сюда вытащить, а не вытолкать в не пойми куда. Приём, Циля. Как ты? Нужно уходить как можно быстрее.

— Ударилась. Но ничего критического. А кто арендует эту часть подвала?

— Всё здание целиком принадлежит фонду.

— Тогда у меня две неожиданные новости.

В голове Лунега пронеслись все серии «Заложника в подвале» — несколько острых ответов закрутились на языке.

— Первая, фонд тайно производит корм для домашних животных.

Пошутив у себя в голове, юноша на время отвлёкся.

— Вторая, и нелегально разводит кокриков.

Устав подслушивать разговор, Лунег накинул пальто и отправился искать развлечение. Переключатель на стене показался хорошей игрушкой, чтобы убить время. Только после щелчков свет не мигал и никакой другой реакции не наблюдалось.

— Хотя бы звук резкий и отчётливый.

— Ветлан, я отыскала дверь. Но что-то не так: у меня сигнализация и аварийный свет то включаются, то выключаются.

— Да, здесь у щитка такая же история.

— Эй, не могли бы вы общаться потише? А то и так едва слышу щелкунчика.

— Недоваренный баклажан играется с переключателем?

— Да.

— Шизанутик. Ох, ко мне идут. Встретимся в условленном месте.

Ветлан с Лунегом побежали из электроподвала к запасному ходу. Где-то на полпути зазвучала сигнализация и на дверях сработали автоматические замки. Остановить парочку они не смогли, поэтому через несколько минут оба оказались на улице с северной стороны здания.

— Налево. К дороге.

У проезжей части их ждал тучный мужчина с одноразовой кружкой в руках, в ветровке, шапке-ушанке и больших тёмных очках.

— Клим, какого чёрта ты здесь стоишь, где машина?

Клим махнул рукой в сторону эвакуатора, забирающего чёрный универсал, негромко оправдался:

— Отошёл за кофе, а когда вернулся… В общем… можно такси вызвать.

К восторгу гуляющих детей над головами пролетело несколько гвардейских дронов. К перекрёстку подъехала служебная машина охранной компании. Начались шумиха и беготня.