Код 001. Юридический триллер

Михаил начал просмотр немедленно — взял с ближайшего стеллажа журнал за предыдущий год, открыл на первой странице и молча погрузился в чтение.

Волков стоял в стороне и наблюдал. Не вмешивался. Не задавал вопросов. Просто стоял — с тем же выражением спокойной готовности, с которым встретил их в коридоре. Градов заметил, что он ни разу не посмотрел на журнал, который листал Михаил. Словно заранее знал, что там написано.

Прошло, наверное, минут двадцать. Михаил дочитал журнал, взял следующий, потом ещё один. Потом остановился.

— Здесь нет разрывов, — сказал он.

Валера, стоявший у окна, повернулся.

— Это хорошо или плохо?

Михаил не ответил сразу. Он смотрел в журнал, как будто ещё раз проверяя себя.

— Это означает, что система учёта не восстанавливала реальность. Она её фиксировала изначально. — Он поднял взгляд. — Журналы слишком точные. Без единой исправленной даты, без единого зачёркивания. Если это живая работа — так не бывает.

Градов подошёл к стеллажу и взял один из журналов наугад. Страницы были плотные, мелованные — дороже обычного для служебного документа. Записи выполнены одним почерком, что само по себе странно: за несколько лет не сменился ни один делопроизводитель? Каждая запись — идентификатор, дата, код материала, подпись. Всё на месте. Всё правильно.

И именно это было неправильно.

В нормальных учреждениях документы несут на себе следы живого процесса: исправления, пометки на полях, разные почерки, иногда — просто следы спешки. Здесь документы выглядели так, словно их готовили к выставке. Или к проверке.

* * *

Волков по-прежнему молчал. Градов подошёл к нему.

— Скажите, — произнёс он, не глядя в лицо профессору, а продолжая листать журнал, — кто ведёт документацию?

— Делопроизводитель отдела.

— Один человек?

— Как правило.

— За все эти годы?

Пауза. Небольшая, но заметная.

— Была преемственность. Порядок передачи дел у нас отработан.

— Покажете акты приёма-передачи дел?

Ещё одна пауза.

— Разумеется. Подготовим.

Он не сказал «вот они» — он сказал «подготовим». Градов отметил это, не показывая, что отметил.

* * *

Перед отъездом Валера отозвал Градова в сторону.

— Я поговорил с лаборантом. Молодой, лет двадцать пять. Работает здесь второй год. — Валера понизил голос. — Говорит, что материал иногда забирают не по стандартной процедуре. Машина приезжала поздно вечером, не скорая и не ритуальная — просто микроавтобус, тёмный. Кто именно забирал, он не знает, но видел документы — они всегда были подписаны.

— Чья подпись?

— Не разглядел. Говорит, была печать.

Градов кивнул.

— Хорошо. Пока не трогаем лаборанта — пусть думает, что разговор случайный.

Они вернулись в машину. Корпус остался позади, за голыми липами. Волков, судя по всему, смотрел им вслед — но Градов намеренно не обернулся.

* * *

Вечером того же дня, уже дома, Градов разложил на кухонном столе распечатки, которые взял с собой — что было против правил, но он давно выработал привычку дорабатывать материалы вне кабинета, где никто не отвлекал. Квартира была небольшой, обставленной по-холостяцки скупо: он развёлся семь лет назад, и с тех пор так и не собрался обустроить жильё по-настоящему. Жена забрала с собой большую часть мебели и почти все украшения. Осталось то, без чего можно было жить.

Он смотрел на фотографии журналов, которые сделал Михаил, и думал о Волкове. Что-то в манере профессора держаться не давало покоя — не настороженность, а именно подготовленность. Человек, который заранее знает, какие вопросы ему зададут, и заранее решил, как на них отвечать. Это означало одно из двух: либо Волков был исключительно осторожным человеком по натуре, либо его предупредили о визите.

Если предупредили — то кто? И как этот кто-то узнал о начале проверки раньше, чем сама группа выехала на место?

Это был вопрос, на который у Градова пока не было ответа. Но он записал его в блокнот — отдельной строкой, среди прочих незакрытых вопросов дела.

* * *

Финансовая проверка Иванова, инициированная на следующий день, дала первый результат уже через неделю. Зарплата заведующего патологоанатомическим отделением, согласно официальным данным, была вполне обычной для региона — не выдающейся, но достаточной для скромного достатка. Однако его расходы, насколько их удалось проследить по открытым источникам — покупка автомобиля три года назад, ремонт квартиры, поездка с семьёй на заграничный курорт прошлым летом, — заметно превышали то, что можно было объяснить официальным доходом.

— Превышение небольшое, — сказал Михаил, представляя результаты. — Не катастрофическое. Можно списать на накопления, на помощь родственников, на что угодно.

— Но если сложить с остальными признаками, — сказал Градов, — превышение перестаёт быть случайным совпадением.

Он добавил эту информацию к общей картине — ещё один маленький кирпич в стене, которую они выстраивали уже почти месяц.

Глава 5

Документальная логика

Следующие три дня группа работала в прокуратуре, не выезжая. Михаил сидел за своим ноутбуком и несколькими стопками распечаток — он систематизировал данные, собирая их в единую схему. Валера разбирал оперативные сводки. Градов выстраивал правовую конструкцию — пытался понять, какие нормы потенциально нарушены, и есть ли вообще нормы, описывающие то, что они наблюдали.

Это оказалось труднее, чем казалось.

Законодательство об обращении с анатомическим материалом было сложным, многоуровневым и содержало материалы, о существовании которых законодатель, возможно, и не подозревал. Или подозревал — и оставил намеренно.

Градов перечитывал нормативные акты, делая пометки на полях. Регламент медицинской деятельности. Положение о патологоанатомической службе. Таможенный кодекс в части, касающейся биологических материалов. Международные соглашения о научном сотрудничестве. Каждый документ по отдельности был логичен и внутренне непротиворечив. Но когда он пытался свести их воедино, в местах стыков обнаруживались пустоты — зоны, не охваченные ни одним из регламентов напрямую, но формально не запрещённые ни одним из них.

Именно в этих пустотах, судя по всему, и существовала система, которую они расследовали.

* * *

На третий день Михаил разложил на столе итоговую схему — несколько листов А3, скреплённых между собой. Схема напоминала карту: узлы, соединённые линиями разной толщины, кружки, обозначающие учреждения, пунктир там, где связь была предположительной, а не доказанной.

— Результат неоднозначный, — сказал он. — С одной стороны, документы формально безупречны. С другой — они не объясняют происхождение объектов учёта.

— Уточни, — сказал Градов.

— Вот, к примеру, эпизод. — Михаил ткнул пальцем в один из узлов схемы. — Запись в журнале: поступление анатомического материала такого-то числа. Источник — не указан. Это допустимо по действующему регламенту в ряде случаев. Дальше — движение материала по учётной системе. Всё оформлено. Дальше — выбытие: передача для научных исследований, соответствующий акт, подписи. Тоже всё в порядке. Но если спросить: откуда взялся первый объект — источника нет. Дыра в начале цепочки.

— И эта дыра повторяется? — спросил Валера.

— В двадцати семи из сорока одного проверенного эпизода.

Тишина.

— Двадцать семь из сорока одного — это не погрешность, — сказал Градов.