Ардория. Наследие дома Мару

«В следующий раз, когда вам станет скучно... приходите ко мне».

Она фыркнула. Как будто она какая-то барышня, которой нужны страшные сказки на ночь! Она — Лизабет Ван Рейн! Она телепортировалась через пол-империи! Она создавала артефакты голыми руками!

Её гнев вернулся, обжигая изнутри. Он был прав? Возможно. Но это не давало ему права... указывать ей.

Лизабет отошла от двери и оглядела комнату. Её взгляд упал на большое зеркало в золотой раме, затем на вазу с цветами на столике, на тяжёлый бархатный полог над кроватью.Её губы изогнулись в хищной улыбке.

«Сила без контроля — это хаос», — сказал он.

Что ж, она покажет ему хаос....

Норберг в своём кабинете просматривал донесения от Савирена. Канцлер был в ярости и требовал «принять меры» в отношении «этой несносной девицы». Норберг игнорировал его истеричные ноты. Савирен был проблемой, но проблемой завтрашнего дня.Внезапно кристалл связи на его столе вспыхнул тусклым красным светом. Это был сигнал от «Карающих», охранявших покои принцессы. Сигнал тревоги.Норберг нахмурился. Он встал из-за стола так быстро, что стул заскрипел по полу.

Когда он добрался до покоев Лизабет, двое «Карающих» стояли у дверей с каменными лицами.

— Докладывайте, — голос Норберга был подобен скрежету льда.

— Принцесса... буйствует, — прогудел один из стражей. — Она использует магию сотворения.

Норберг вошёл внутрь без стука и замер на пороге.Картина была... впечатляющей.Лизабет стояла посреди комнаты, окружённая вихрем магической энергии. В её руках формировались предметы: из воздуха соткался изящный стеклянный кинжал, который она метнула в стену (он разлетелся вдребезги), затем — тяжёлый серебряный подсвечник, который она с грохотом опустила на столик с чаем.Но это было не всё. Она использовала свою магию телепортации для перемещения по комнате, появляясь то у одного окна, то у другого, создавая какофонию звуков и разрушений. Зеркало было разбито. Ваза превратилась в кучу стеклянной крошки. Постель была перевёрнута.

Она не просто злилась. Она разрушала.

Норберг молча наблюдал за ней несколько секунд. Его лицо было абсолютно бесстрастной маской. Затем он сделал шаг вперёд.

— Достаточно.

Его голос был тихим, но он прозвучал громче любого крика. В нём была такая стальная властность, что Лизабет замерла на месте, так и не телепортировавшись в очередной раз. Магический вихрь вокруг неё угас.

Она повернулась к нему, тяжело дыша. Её глаза всё ещё горели гневом и вызовом.

— Я не буду сидеть взаперти! Я не кукла!

Норберг медленно прошёл в центр комнаты, окидывая взглядом учинённый разгром. Разбитое стекло, покорёженная мебель, порванный гобелен.

— Я вижу, — его тон был ледяным. Без единой эмоции. — Вы не кукла. Вы — стихийное бедствие.

Лизабет вздрогнула. Это было сказано не с гневом. Это было сказано с презрением.

— Вы хотели показать мне свою силу? — продолжил он тем же мёртвым голосом. — Вы её показали. Вы показали, что способны разрушить комнату, потому что вам не по нраву правила. Поздравляю. Это уровень рассерженного ребёнка.

Он остановился прямо перед ней.

— Вы говорили о «живых проблемах»? Так вот вам одна: вы только что уничтожили имущество короны на сумму, равную годовому доходу небольшого графства. Вы создали угрозу безопасности дворца, используя боевую магию в замкнутом пространстве. И вы... вы потеряли лицо перед своими подданными.

Он указал на дверь, за которой стояли стражи.

— Они слышали всё. Они видели ваше... представление. И что они запомнят? Что будущая императрица — истеричка? Или что она — могущественный маг, который не может совладать с собой?

Лизабет открыла рот, чтобы возразить, но он не дал ей сказать ни слова.

— Молчите. Ваше право на бунт исчерпано. Теперь вы будете слушать.

Он подошёл к ней вплотную. От него веяло холодом, который не имел ничего общего с его вампирской природой. Это был холод абсолютной власти.

— С этого момента вы будете изучать протоколы Савирена до тех пор, пока не сможете процитировать их во сне. Вы будете изучать историю дипломатии до кровавых мозолей на глазах. Вы будете учиться контролировать свою силу и свои эмоции.

Он наклонился к её лицу так близко, что она чувствовала его дыхание.

— А если вы ещё раз позволите себе подобный... припадок... я не буду запирать вас в покоях. Я запру вас в Башне Теней. В камере без окон и дверей. На месяц. Чтобы вы научились ценить тишину и порядок.

Он выпрямился и посмотрел на неё сверху вниз с холодным безразличием.

— Вы меня поняли?

Лизабет смотрела на него. В его глазах не было ни капли той теплоты или даже раздражения, что были раньше. Был лишь бездонный серый лёд палача, который смотрел на неё как на очередную сломанную вещь, которую нужно либо починить, либо выбросить.

— Вы ведёте себя как тюремщик! — выпалила она в ответ. — Я не преступница! Я будущая императрица! И если я хочу перевернуть эту дурацкую кровать или разбить это уродливое зеркало, я это сделаю!

Она топнула ногой.

— Выпустите меня! Немедленно!

Норберг смотрел на неё долгую минуту. На это упрямое, своенравное создание с растрёпанными волосами и горящими глазами. Она была ураганом в фарфоровой лавке.И он понял: запирать ураган бесполезно. Он либо вырвется и разрушит всё вокруг с десятикратной силой, либо... найдёт способ использовать его мощь.

Он медленно повернулся к двери и щёлкнул пальцами.Дверь распахнулась.

— Вы свободны, Ваше Высочество.

Лизабет замерла с открытым ртом.

— Что?

— Вы свободны идти куда пожелаете, — повторил он ровным голосом, не оборачиваясь. — Но имейте в виду: каждый ваш шаг теперь будет под моим личным наблюдением. Каждый ваш каприз будет иметь последствия.

Он наконец посмотрел на неё через плечо.

— Вы хотели быть собой? Отлично. Теперь вы будете собой... публично. И двор увидит вас такой, какая вы есть: своенравной, сильной и абсолютно неуправляемой. Посмотрим, как долго продержится ваша популярность, когда вы доведёте канцлера Савирена до заикания на официальном приёме.

Он вышел в коридор, оставив дверь открытой.

— Добро пожаловать в политику, Лизабет. Здесь хаос имеет свою цену.

Он ушёл, оставив её стоять посреди разрушенной комнаты с выражением полного шока на лице.Она победила? Или только что проиграла по-крупному?