Белая роза. То, чего нет

Белая роза

То, чего нет

Андрей Б. Докучаев

© Андрей Б. Докучаев, 2026

ISBN 978-5-0070-8738-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Белая роза

То, чего нет

Над городом висела та особая осенняя серость, что не тревожит, а, напротив, смягчает мир — будто всё вокруг завернуто в теплую, чуть промокшую мамину шаль. Река, утомлённая дождями, текла тихо в неприветливое штормящее море, будто боялась спугнуть безмятежность, тускло отражая небо, сплошь затянутое облаками. Деревья стояли голые, как молчаливые стражи забвения, а скамьи — пустые, словно их давно перестали замечать.

По этой тишине шла девушка с белой розой в руке. Просто одна белая роза, как белое пятно на сером листе жизни. Девушка шла так, как ходят те, кто привык держать дистанцию между собой и миром, кто знает: личное пространство — это не метры, а право дышать без чужого дыхания рядом.

Остановилась у скамьи. Постояла, будто прислушиваясь к чему-то, что слышно только ей. Потом положила цветок на дерево — бережно, почти с поклоном.

Из сумки достала фотоаппарат. Старинный, с потускневшим бронзовым кольцом объектива. Прильнула к нему — и лицо стало напряжённым, сосредоточенным, как у человека, пытающегося удержать ускользающую душу. Но ничего не получалось. Небо — без света, река — без тайны, деревья — без голоса. Она отошла на шаг, на два… и вдруг — наткнулась на…

Молодой человек — студент, видно, по сумке с книгами. Он, растерявшись, всё же сумел подхватить её, не дав пошатнуться. Его пальцы обхватили её талию на миг — и тут же отпустили, будто обожглись.

Девущка обернулась резко. Взгляд — острый, немного сердитый и удивлённый, как у птицы, вспорхнувшей.

— Отлично! — воскликнула она, и в голосе прозвучала та странная смесь команды и мольбы, что бывает только у творческих натур.

— Помоги мне! Изобрази одиночество. — сказала по деловому, словно молодой человек оказался рядом с ней не случайно, словно они сговорились еще вчера.

Он моргнул, смущённо улыбнулся:

— Как?

— Просто сядь на скамью. И смотри в реку. Как будто… как будто ты ждёшь того, кто уже не придёт.

Он сел. Спина прямая, плечи — чуть подняты, как у того, кто боится показать свою уязвимость. Но в уголках губ — лучик веселья.

— Ну ты хоть взгрустни, что ли! — воскликнула она почти отчаянно. — Чего смеёшься?!

Подошла ближе. Поправила ему рукав — как художник, подправляющий тень на полотне. Взъерошила волосы, будто ветер это сделал. Придвинула розу поближе к его колену.

Потом вдруг схватила её и вложила ему в руку:

— Держи. И… давай… грусти! По-настоящему.

Он сжал стебель. Шипы укололи палец — и от этой боли что-то дрогнуло в груди. Он опустил взгляд. И в эту секунду его лицо стало таким, каким его и искала она: молодое, одинокое, живое.

Она быстро отошла, прильнула к аппарату — и щёлкнула. Потом ещё раз. Будто ловила не образ, а трепет души, только что рождённый случайной встречей на серой набережной.