Ты не умрешь

— Нет! — он ударил кулаком по полу. — НЕТ!

И тогда он услышал их. Шаги. Из коридора. Тяжёлые, неторопливые, как у человека, который не спешит. Будто кто-то волочит ноги по бетону.

Тимофей замер. Сердце забилось так громко, что, казалось, заглушало всё вокруг. Он затаил дыхание, прижался спиной к стене. Шаги прошли мимо двери — медленно, не останавливаясь. И затихли на кухне. Там, за стеной. Он слышал, как открылся ящик. Как что-то звякнуло — металл о металл.

Тимофей не знал, что делать. Бежать? Прятаться? Он не мог думать. Он только слышал, как его сердце бьётся о рёбра, и чувствовал, как пот заливает ладони.

Он решил. Тихо. Очень тихо. Он открыл ящик, где лежал пистолет, и взял его в руки. Он был влажным от пота, скользким — Тимофей чувствовал, как пальцы соскальзывают по металлу. Он попытался перехватить поудобнее — и в тот же миг пистолет выскользнул из рук. Грохнул об пол. Громко. Слишком громко.

На кухне всё стихло.

Тимофей замер, не дыша. Он слышал, как шаги снова начались — медленные, тяжёлые, они приближались к двери. Он метнулся под стол, прижался спиной к ножкам, сжался в комок. Руки дрожали. Он не мог дышать.

Дверь открылась. Медленно, со скрипом. В проёме стоял человек. Чёрные глаза, ровное лицо, спокойное, как у статуи. Он держал в руке пачку таблеток.

— Это ты ищешь? — спросил он. Голос был его голосом. Или не его. Словно два голоса наложились друг на друга — один его, другой чужой, металлический.

Он бросил пачку на пол. Таблетки разлетелись по доскам, как стеклянные шарики. Тимофей рванул вперёд, не думая, не чувствуя — и мир схлопнулся.

Он проснулся. В своей кровати. Мокрый от пота, с бешено колотящимся сердцем. Компьютер был выключен. В комнате было тихо. Таблетки лежали на столе — целые, на месте.

В своей кровати. Тяжело дыша, с мокрым от пота лицом. Компьютер был выключен. В комнате было тихо, только его собственное дыхание разрывало тишину. Таблетки лежали на столе — целые, на месте. Он смотрел на них и не мог двинуться.

— Джестер? — прошептал он.

— Я здесь, — ответил голос.

— Ты видел это?

— Я всегда смотрю, — сказал голос. — Ты не должен был увидеть его.

— Кто это был?

— …

Тимофей смотрел на дверь, которая была закрыта. Он не помнил, чтобы закрывал её. Он подошёл к стене, провёл рукой по обоям — они были сухими, холодными. В углу больше не пахло странным запахом. Но чувство, что кто-то стоял там, никуда не ушло.

Он сжал пистолет в руке, проверил — он был на месте. Он опустил его и сел на кровати, глядя на дверь, и не сводил с неё глаз, пока за окном не начало светать. Он лежал на кровати и слушал, как бьётся сердце. Оно колотилось слишком громко, слишком быстро, и он не мог его успокоить. Он не хотел вставать. Он хотел просто лежать и ничего не чувствовать.

Глава 5. Исчезновение

Будильник не разбудил его. Он уже не спал.

Тимофей лежал на кровати, глядя в серый потолок, и не мог вспомнить, когда в последний раз моргнул. Три часа ночи — он сидел на кровати, обхватив колени, и смотрел на дверь. Шесть часов утра — он всё ещё сидел, но тело уже начало неметь. Он слышал, как за окном просыпается город: редкие машины, крик птиц, далёкий звук мусоровоза. Эти звуки были слишком нормальными, и от этого становилось ещё страшнее.

Когда солнце начало пробиваться сквозь шторы, он наконец встал. Ноги затекли, и первый шаг был похож на удар — он чуть не упал, ухватившись за стену. В груди было пусто. Не больно. Пусто. Как будто кто-то вынул из него всё, что могло чувствовать.

Он пошёл в ванную, открыл зеркальный шкафчик — и замер.

Аптечка была пуста.

Он смотрел на пустые полки, и в голове не было ни одной мысли. Только белый шум. Потом он начал перетряхивать шкафчики, ящики, полки — сначала быстро, потом всё быстрее, потом почти в панике. Он заглянул в ящик под раковиной — пусто. В шкаф в коридоре — пусто. На кухню — он распахнул дверцы, вытащил всё из холодильника, перерыл стол, заглянул за батарею.

Таблеток не было.

Он стоял посреди кухни, тяжело дыша, и чувствовал, как внутри поднимается что-то тёмное. Не паника. Что-то более глубокое — понимание, что он остался без защиты. Без единственной вещи, которая держала его в реальности.