Берег исчезающих голубцов. Хроника Кольского п-ва. 700 километров пешком на юг успеть до зимы

На Мертвецком ручье проглядывает солнце. Рыбачим, отличная кумжа. Я поймал, кто понесёт? Тишина в ответ. Пока не прикажешь. Поручаю Диме — чтобы рюкзак собирал быстрее. Приятно, когда возражений нет. Но это редко, особенно в случае с ЖЖ.

Мертвецкий скалистый, подъем с него крутой. Вечер подступил в районе горы Белой. На карте у моря «изба». Почему бы не сходить, не переночевать там? Ничего, что 2 километра — зато наверняка красиво! И точно.

Дом оказался заброшен: штукатурка отпала, печь провалилась, только крыша более-менее держится. Но для ночёвки смекнул — сойдёт. Если быстро понять, как приспособиться, и организовать — отдать распоряжения, возложив равномерную нагрузку на каждого, то комфорт обеспечен до наступления темноты.

Быстро обжили: почистили и затопили печку, закрыли щитами пустые окна, настелили доски на нары. На дощатом, крашенном столе вырезана надпись: «Ленин. Таня. 1942». Вокруг был ряд и других строений, но голландский дом самый видный, с каминной трубой и 4 окнами на все стороны света. Стоит на самом обрыве, в 15 м от края. Не дом — а пиратский наблюдательный пункт. И дрова есть.

Вид отсюда прекрасный: на побережье, обугленные закатом чередующиеся края мысов, гигантское пространство моря. Скалистый мысок внизу жмётся к горе, словно притаившийся ракоскропион из каменноугольного периода. Да, подумалось вдруг — замечательный уголок посетили! Вот говорят — хорошо там, где нас нет. Часто слышу. Но на деле получается, что так человек всего лишь успокаивает себя, потому что когда ты непрерывно там, где ещё не был, тебе становится хорошо всегда и везде, — так одни люди всю жизнь лишь мечтают, переставляя мебель, а другие живут в мечтах — тем превращая серую реальность в сказку. Вот к чему приводят мечты. Получается — ты или подчиняешься реальности, системе. Или своим существованием просто творишь её! Как мы сейчас: свернуть с «основной» тропы и обустроиться в новом месте. Всегда новом, потому и остающимся с нами «вечно».

Что толку накапливать, приобретать… Ни одна система не живёт вечно. Даже цикличность в природе — что уж говорить о линейных человеческих. Вода камень точит — это ещё ничего, легко рисуется в воображении. А как на счет артроплевры? Паучков размером с человеческую голову? И гигантских папоротников в 50 метров высотой — выше деревьев? Что именно где-то тут коллективно охотились по ночам полярные хищники — 2-метровые троодоны. А воль берегов в течении 100 миллионов лет правили 13-метровые плезиозавры. Учёные насчитали 5 глобальных вымираний только в докайнозойскую эпоху — а ты всё копишь. А потом переживаешь — ох уж этот кризис! Командировочный возвращается в город, а оленевод — в горы, и у последнего не бывает экономического кризиса несмотря на жизнь, приближенную к первобытной. Вот вам и великое слово «прогресс»! Только слово.

Развели костёр. Он у нас — словно маяк. Интересное чувство… Так и представляется — там, в море, заблудились поморы, и вот они видят наш огонь как спасительный ориентир. Маяк для отчаявшихся рыбаков, свет — для заблудившихся во тьме жизни. И что она, эта тьма? Первостепенный хаос? Рок? Зло? Божий промысел? Или наука? Верфь в бороде, а порука в воде — говорит одна из интереснейших русских пословиц. Что уж говорить о том, что океан — стихия первозданная. Однако — пожарили кумжу. Заели сникерсами, подаренными на Лице, закусили апельсинами… Современность постоянно дает о себе знать.

Хроника 10. Гора Белая — Река Сидоровка

16 августа. Проснулся рано — фотографировать. Потом лёг досыпать, и таким образом пришёл к выводу, что надо вставать лишь когда завтрак готов, а барсетки сложены — что время терять, ждать товарищей, лучше потратить его на сон. Я собираю рюк, который шутливо называю «барсеткой», за 15 минут.

«Голландский дом» покидали с ностальгией — приятное место. Да и идти хорошо: в районе горы Белой оленьи тропы — ни особых камней, ни топких болот, можно и в кроссовках.

Но чуть непогода — туманы, ветер, — так и в сапогах, закутавшись с головы до ног, сразу почувствуешь себя за Полярным кругом. Вот такой он, северный климат.

Комары до сих пор так и не появились — холодно. Да и ягод нет — по той же причине. Вот и выбирай, или комары с ягодами, или ни того, ни другого.

Дорога на реку Сидоровку это изрезанный рельеф и многочисленные подъемы — здесь уже без троп. Спуск в бухту скалист, внизу камни, река — крохотный мир, затерянный в горах. Уф, — дошли наконец!

Бухта сжата скалами, словно в тиски. На устье был дом, 2-х ярусная кровать. Эх, как здорово здесь было, когда линия связи еще работала!

17 августа. Солнечно, хорошо. Но никуда не пошли — товарищи забастовали. Господи, думаю. Мы идем по 10 — 12 км в сутки! Позавчера вообще вы, говорю, прошли всего 6 (я на заставу ходил). Успеете ещё отсидеться в непогоду, зачем хороший ходовой день терять — нет, всё бесполезно. Не усидел и прогулялся по отливу в сторону мыса Сидоров, надрал в камнях мидий, которые мы потом, предварительно кидая на раскаленный на огне металлический лист, ели как семечки. «Вкусно, но очень мало!» — сказала ЖЖ. Вот такое у неё бывает «Спасибо!».

Семга так и не попалась — три часа провел на реке. С приливом заходит, играется, но не берёт, какие бы блёсна не вешал. Диме удалось починить печку в старой бане и растопить её. Брось, сказал, не получится — смотри щели какие! Нет, он калил весь оставшийся день — и конечно пара так и не добился. Зато баню спалил.

Я вот поражаюсь: часто оказываюсь по жизни прав — однако советы вызывают больше агрессию, чем даже хоть какую-то благодарность. Мне это напоминает несчастных наших врачей: сколько людей их ругает! Вот заходит в палату медсестра, и говорит:

— Так! Укольчики!

В ответ тишина. Никто и ухом не поведёт.

— Мужчина! — подходит к одному. — Уколы!

— А? — тот типа не слышит.

— Укол говорю!

— А мне не надо.

То есть — нужно ещё и приказывать!

И так чуть ли не к каждому из 50 больных по 2 раза в день. В такой момент не сомневаешься: и правда, зачем нужна бесплатная медицина? И вот тут в походе — то же самое: каждый постигает на личном опыте, компетенцию которого всячески скрывает. То есть, говоря иносказательно — пока больной в шкуру медика не влезет, так и не поймет. И на палате с больными это отлично видно, — а замечено ещё классиками.

Так уж лучше молчал бы! Присматривался да прислушивался — нет! Почему? Ответ очевиден. Да потому что отказывается человек понимать, ибо относится к себе не как к развивающемуся «духовному существу», а как к уже свершившемуся «венцу эволюции». Нет, духовность, конечно, проявляется, но лишь в виде жалости к себе. Которая при бинокулярном рассмотрении оказывается тождественна эгоизму, только и всего. «Пустая бочка громко звенит» — пословица именно об этом.

В походе этот и другие процессы психики подвержены анализу и чувствуются острее чем в городе. Здесь на фоне «других условий» поступок каждого влечет за собой мгновенные последствия для всех. И взаимоотношения усложняются — особенно для выскочки типа меня. Порочность мнения большинства как нельзя показательней на фоне биографии Джордано Бруно: В Оксфорде учёные мужи все как один осудили его за взгляды на многомерность вселенной, а Инквизиция 8 лет гноила в тюрьме, а потом и сожгла.

Сколько? Сто человек против одного? Тысяча? А сколько равнодушных? Зевак вокруг эшафота? Овацирующих в своих заблуждениях и тем искренно радующихся? И только один из них — сам Бруно — оказался прав, свободен от общих заблуждений. Поэтому я тоже не осуждаю ни напарников, ни читателей за критику в мою сторону. Не жду хоть каких-нибудь одобрений.

Ибо понял: каждый кулик хвалит своё болото не потому, что в нём родился, — но потому, что иного не видел, боясь высовывать голову повыше, подниматься на коротеньких ножках на ближайшую кочку. То есть — не обрёл другого опыта, почвы для новых суждений. Как те самые «лучшие умы» — академики времён Бруно.

Хроника 11. Река Сидоровка — губа Дворовая

18 августа. От Сидоровки путь пролёг по пологим верхам. Много оленей, группами и порознь. Одиночки стоят почти на каждой сопке, издалека видны только черточки копыт и рогов. Стоят и не двигаются, спешить им некуда. Они в своем мире.

До самой губы Дворовой дорога не трудна: те же тропы. Видно, что люди сюда не заходят. Кое-где осень уже прыснула красненьким, но незаметно. Ночи стали ощутимей. Сместились южнее — по распадкам появились кусты.

В Дворовой встали на ручье, я сразу, не теряя времени, ушёл на рыбалку. А потом спустился к устью. Смотрю — на мысу справа видны какие-то перстообразные скалы. Подхожу ближе, и с каждым шагом испытываю полный восторг: олени, лисы, орланы… Коршуны подлетают так близко, что я вижу их зрачки, слышу шум, с которым они рассекают воздух над головой.

То и дело орланы сражаются, играют на высоте, выделывают пируэты, и наблюдать, как они накручивают круги, очень притягательно. А скалы… Саблезубые пики, вертикальные стены обрывов, в глубоких нишах которых застыли, как каменные изваяния древних животных. С тех времён, когда в мире всё ещё было гигантским.

Я обошел все каньоны, загулялся до темноты, жутко уставший пришел обратно к горячему чаю и макаронам с подосиновиками, собранными друзьями в ближайшей «роще».

За ужин сказал «Спасибо», но тут же отругал: зачем столько грибов собрали? Смотрю — килограмм 10 принесли в 2-х полных мешках, не меньше. Ещё и мешок порвали. ЖЖ: «Они такие красивые! Я сначала собирала все подряд, а потом оставила все лопухи на берегу ручья и стала выбирать только маленькие да красивые!». «Красивые они в природе, говорю, когда вокруг растут, живые. Вот набрали — теперь носите, пока не съедите!» Но они втихаря всё одно выбросили. Вот такая у нас дисциплина!

Да, без Бога тут никак. Только с верой в душе человек не заносит нож над деревом, тем более — когда этого никто не видит. Теперь ясно, что означает — «попасть в Рай». Это когда дерево не срублено, восхищает твоих детей, и тебе радостно на сердце от такой жизни. От легкости движения — путешествия и наблюдений в природе. И я понял, что ещё пока что живу в Раю. Раз могу себе позволить вот так находиться у костра, под куполом звезд.

Люди сильно изменили мир, и больше потому, что перестали воспринимать его как божественную мудрость и среду для развития, познавая которую — перенимаешь эту мудрость. Перестали воспринимать свободу мыслить и действовать как высшую милость, любовь, но стали — как само собой разумеющееся и как инстинкт…. Так начинается «игра от ума» — оценка роли и поиск выгод. В то время как сам принцип построения жизни говорит совсем о другом миропонимании: гармонии и порыве страсти. Это хорошо видно по строению солнечной системы и по такому явлению, как наука.

Гелиосфера в виде Солнечного ветра и магнитных полей солнца защищает солнечную систему от потоков межзвёздного вещества, гамма-всплесков звёзд, а атмосфера Земли — от Солнечного ветра. Это на столько же невероятный, на сколько и прочный баланс, повторяющийся как на уровне возникновения жизни на Земле — биосистем, так и на уровне субатомных частиц — движении электронов и взаимодействия протонов между собой. Например, отсутствие луны — это резкие перепады температур (ни о какой мягкости межсезонья и речи бы не шло!), отсутствие постоянных полюсов, а, значит — жизни, которой просто не будет хватать времени на переприспособление. То же касается и отсутствия любой частицы, например — углерода, как и её переизбыток. Мало того: внешний баланс температур поддерживается и теплом изнутри самой Землёй, а умеренный климат «распределяется» воздушными и океаническими потоками. Юпитер «прикрывает» Землю своим притяжением от астероидов внешнего космоса, и весь этот баланс, называемый «обитаемой зоной», по сути недостижим, невероятен, если вот так вот всматриваться в его суть… Сегодня подобные знания, в иные времена требующие жертвы всей человеческой жизни, доступны в сжатом режиме — максимум символов в минимум времени, и что? Как и в стародавние времена, ими пользуется ничтожный процент населения, вполне сравнимый, несмотря на возросшую роль коммуникаций, с процентом как прошлого века, так и, видимо, тысячелетий до него. «Почему?» — спросите вы. Откуда такой парадокс? Да потому, что до сих пор нет главного ответа на вопрос: «Зачем это всё существует?» И любознательность продолжает находиться в разряде простого увлечения. Как и вся наука.

В суете мы забываем, что человечество, звёзды нашей галактики — всего лишь чудесная связь, горстка атомов в пустоте! Что весь мир — Земля состоит из одних и тех же атомов, которые мы вдыхаем и выдыхаем из поколения в поколение, от утра к ночи, от бронтозавров к неандертальцу, от ритма к ритму. И что только любовь к миру в этом процессе способна сберечь от шизофрении поступков — не исчезнуть. Свести к минимуму накапливающиеся мутации битых генов… И просто позволить чувствовать себя Человеком. А не биоидом или деградантом.

Хроника 12. Губа Дворовая

19 августа. Солнце мелькает, облачно. Спустились в бухту, решив осмотреть скалы Дворовой — прошли по отливной полосе. Первое впечатление — птичьи базары. Чайки здесь и правда вскрикивают, как люди. Недаром моряки считают, что они — души матросов. Эхо обрывистых скал усиливает эффект.