Мозаика

— Будешь? — мужчина предложил Ярдару трубку, но тот отказался. Из дома доносились приглушенные крики роженицы. От них Ярдар чувствовал себя удрученным, раздавленным. Почему-то стоя там, возле крыльца, робко поглядывая на Эцура, Ярдар пытался вспомнить свою мать и была ли она вообще.

Со временем крики стали реже, а в какой-то момент и вовсе стихли. В ту же секунду Эцур прошептал ему:

— Теперь смотри.

Положил руку на плечо Ярдара и они вместе сделали шаг назад. Дневной свет перекинулся сине-зеленой тьмой, где-то вдалеке заметались белые огни. Юноша взглянул на дом Иды. Он выглядел так, будто там долгое время уже никто не жил: крыльцо рассохлось и развалилось, дверь кое-как висела на верхней петле. Стекла в окнах разбиты, крыша сползла набок.

Поднялся ветер.

Из дома вышла высокая многорукая тень со сверкающими глазами с лицом роженицы. Она прижимала к себе какой-то сверток. Тень спустилась по остаткам крыльца и побрела прочь от дома. Ошеломленный Ярдар перевел взгляд на Эцура. Увидел звериную морду, плотоядный оскал на ней. Рога из коротких вдруг стали длинными, ветвистыми, точно оленьи.

Шаг вперед, Эцур убрал руку. Все стало как прежде.

Ярдар вдруг ощутил, что у него задрожали коленки.

— Потому я и не торопился. Принес бы ты воду или нет, им бы это не помогло, — Эцур с удовольствием затянулся. Ярдар озирался по сторонам, пытаясь отыскать тень.

— Откуда знали? — прошептал юноша.

— Побродишь в полусвете с мое, научишься вызнавать о грядущем, — меланхолично ответил Эцур. Ярдар открыл было рот, чтобы задать следующий вопрос, как дверь дома распахнулась и к ним вышла Ида. Фартук залит кровью, руки по локоть красные. Черные как смоль волосы торчали в стороны, глаза на мокром месте. Увидев Эцура, Ида спросила:

— Куда пошла?

— В деревню, — был ей ответ. Ида наклонилась, взяла пригоршню снега, растерла им руки. Из красных они стали розоватыми.

— С бабкой своей пошла прощаться, наверное. Пойдемте, поможете мне.

В комнатке на столе, у тела мертвой роженицы, лежал спеленатый сверток. Ида обтерла девушку, завернула в простыню с головой. Эцур взвалил тело на плечо, Ярдар взял в руки сверток, к горлу подступил комок. Крохотное тельце внутри свертка было невесомым, но показалось, что в руках он держал холодный камень. Или то на душе у него?

***

Старуха, выглянувшая из своего обветшалого домика, встретила их воем. Иду слушать не стала, причитала про то, что ее теперь-то точно все оставили. Эцур, нахмурившись, наблюдал как старуха бросалась в ноги Иды и умоляла воскресить внучку с правнуком. Ида сначала терпела, но когда бабка стала хвататься за юбку ее платья и подол пальто, отороченного соболиным мехом, не выдержала и прикрикнула на старуху. Та обомлела, отскочила от Иды, обливаясь слезами, стала сыпать проклятиями. Эцур молча сложил тело девушки на заснеженную землю дворика, Ярдар же испуганно прижимал к себе мертвого младенца, наблюдая за истерикой и гневом.

— Верни, верни их! — молила старуха, и следом грозила:

— Сгинешь, хекса, уж я-то расстараюсь!

— Хватит, — буркнул Эцур, ухватив бабку за тоненькие ручки-веточки. Старуха зарыдала в голос, опустилась на колени перед мужчиной. Тот вздохнул, подхватил ее на руки и унес в дом. Затем вышел, взглянул на неестественно белое лицо Иды. Поднял покойницу, велел Иде возвращаться домой, а Ярдару следовать за ним.

Он привел парнишку не на кладбище, как Ярдар ожидал, а в чащу леса, снял кольцо. Перед Ярдаром теперь стоял зверь-исполин, который, кряхтя, разминался. Ярдара сковал страх, но он сцепил зубы, прижал к себе младенца, и решил ни в коем случае не поддаваться нахлынувшему ужасу.

— Разве здесь нет кладбищ? — спросил юноша зверя, когда тот стал рыть промерзлую землю своими лапами.

— Есть, — прорычал исполин. — Но там девчонке не место. Не жалуют тут таких, не хотят, чтобы они покоились вместе с остальными.

— Почему же? — сдвинул брови Ярдар.

— Нечего было возлюбленного из могилы поднимать да ребенка от него заделывать.

Эцур усердно рыл могилу, время от времени посматривая на бездыханное тело.

— От мертвеца она понесла, понимаешь? — прорычал зверь, Ярдар закивал. Он с сожалением смотрел на укрытое тело, неосознанно поглаживая по голове мертвого ребенка.

— Наверное, любила сильно, — пробормотал Ярдар. Эцур прижал уши к голове.

— Думать надо, когда с такими вещами дело имеешь.

Ярдар пожал плечами.

— Неужели сами не пошли бы на отчаянные меры, если это касалось дорогого вашему сердцу человека?

Зверь замер на месте, посмотрел поверх деревьев.

— Хватит болтать.

Ярдар пожал плечами, но расценил такую реакцию как положительный ответ.

Эцур вырыл могилу довольно быстро. Спрыгнул в нее, а Ярдар протянул зверю сначала сверток, который не выпускал из рук, затем помог спустить тело девушки. Эцур откинул с тела простыню и вывернул шею несчастной так, что ее лицо находилось теперь сзади.

— Что вы делаете?! — охнул Ярдар, опустившись на колени и свесившись над могилой.

— Как мертвеца подняла, так и сама встанет, — гаркнул Эцур, уложил тело и вылез из могилы.

— Она что, хекса?

Эцур стал забрасывать тела землей.

— Чтобы поднять мертвеца, хексой быть необязательно. Все, умолкни, надоел уже.

В дом Иды Ярдар вернулся совершенно опустошенным. Эцур с ним не пошел, пробормотал, мол, есть дела важные и скрылся из виду. Наверное, все еще обижен на Иду за то, что она прогнала его утром.

Ида же сидела за столом на кухне, спрятав лицо в ладони. Услышав шаги Ярдара, она мгновенно встала, отвернулась к печи, сделав вид, будто что-то готовила. За окном начинало темнеть. Хозяйка показала ему маленькую спаленку возле купальни, где он мог разместиться. Там стояла узкая кровать, возле которой находилась старая прикроватная тумбочка. На нее Ида поставила баночку с мазью и велела перед сном натереть ею плечо. Ярдар послушно кивнул, но не стал растрачивать мазь, просто юркнул под теплое, пуховое одеяло. Свернулся клубком, словно кот, и почти сразу уснул, положив шарик под подушку.

Иде было не до сна. Прошлась по всему дому, проверяя насколько хорошо закрыты окна и надежно ли заперта входная дверь. Торопливо убралась на кухне, то и дело поглядывая в беспросветную снежную тьму за окном. Наспех расчесала волосы, умылась и отправилась в постель, где сразу задремала.

Снилось, что она шла по черной, выжженной траве, устланной мертвыми цветами. Вокруг ни души, лишь луна купалась в темноте небес, проливая на мир свой серебристый свет. Впереди, за обширным полем, виднелась стена молчаливых деревьев. От нее отделилась высокая тень и двинулась к Иде навстречу. Сердце девушки начало гулко биться в костяной клетке ребер, с каждым ударом кровь будто бы густела от страха. Но Ида продолжала идти, словно ноги сами несли ее вперед. Тень приблизилась и обернулась Эцуром. Он не зверь, он человек. И сердце постепенно успокоилось, Ида даже не заметила как оказалась лицом к лицу с ним. Мужчина приложил свои теплые ладони к ее щекам. Как вдруг улыбка сменилась злым оскалом, лицо превратилось в уродливую морду. И не успела Ида ничего сделать, как Эцур широко-широко распахнул пасть и вгрызся острыми зубами ей в лицо.

Ида закричала от горячей боли так сильно, что сама на мгновение потеряла слух.

И проснулась.

Ощупала лицо дрожащими руками. Ни царапины. Села на постели. В спальню заглядывали яркие лучи зимнего солнца. На кресле, у камина, который потух еще до появления гостя, мирно посапывал Эцур. Он снял кольцо и перед взором Иды был зверь, кое-как втиснувшийся в древнее кресло. Хвост с кисточкой мерно подрагивал. Эцур заснул, подперев голову правой рукой, да так и остался в той позе. Ида безжалостно швырнула в него подушку. Всхрапнув, создание открыло глаза и сонно потерло уши.

— Совсем обнаглел? — сердито спросила Ида. — Чего забыл здесь?

Эцур зевнул, невзначай демонстрируя клыки и длинный язык, потянулся.

— У меня дома холодно.

— Плати за постой в таком случае, — пробормотала Ида, свешивая с постели ноги и осторожно опуская ступни на холодный пол. Стало немного стыдно, потому как Эцур спал без одеяла и подушек. Хотя, в своем жилище он вообще спал на связанных между собой тюках из соломы, накрытых тонким покрывалом. Но дурной осадок после сна взял верх и Ида, нахмурившись, велела зверю выметаться.

— Да брось, — Эцур, впрочем, не торопился уходить. — Смотри, какой славный день выдался! Давай вместе позавтракаем и пойдем кататься на санях. Ты же раньше очень любила это.

Ида потянулась за шерстяными носками, которые Эцур притащил с какой-то ярмарки. Она всегда надевала их, когда мерзли ноги. Правда, Эцур не стал говорить Иде, что сам связал эти носки. Пусть они и получились несколько неказистыми, но были невероятно теплыми.

— Посетители будут, так что не до саней, — вздохнула Ида.

— Тогда давай поедим и я помогу.

— С одним условием.

— Я так и знал.

Эцур нехотя надел кольцо и спустя несколько секунд Ида уже видела не зверя, а приятного молодого мужчину. Ида встала с кровати, заправила ее, подошла к окну. Открыла створку, чтобы проветрить спальню.

— Заболеешь ведь, — донеслось до нее бурчание Эцура.

Ида только блаженно улыбнулась, подставляя лицо солнцу, вдыхая морозный воздух полной грудью и глядя, как переливался снег под солнечным светом. Она очень любила такие дни. Закат в них всегда был розоватым, превращал сугробы в пышную сахарную вату, которую продавали на летних ярмарках в столице. Такие дни любил и Эцур, потому что у Иды было приподнятое настроение и они могли вечером сидеть у печки на кухне, долго-долго разговаривать, курить трубку. Ида обычно расставляла свечи, приносила кожаные шнурки и каменные бусины, из которых делала браслеты. Пару браслетов Ида оставляла для себя, остальные же продавала, поскольку посетители верили в их колдовскую силу и загадывали желание, шепча бусинам самое сокровенное.

Каково же было удивление Иды, когда на кухне она обнаружила Ярдара, занятого приготовлением завтрака. Парнишка успел натаскать воды, пока она спала, напечь лепешек. В печи томились горшочки с густым супом и по кухоньке плыл запах чеснока и мяса. Ида села на один из стульев, рядом с ней примостился Эцур.

— Доброе утро! — поприветствовал их Ярдар, вытирая нос, испачканный в муке.

Глаза его светились радостью. Хорошо поспал, вымотавшись за прошедший день.

— Доброе, — Ида улыбнулась.

Эцур ничего не сказал, только кивнул, почувствовав легкий укол ревности. Ему бы самому встать пораньше да удивить Иду подобным, пусть готовить у него получалось не слишком хорошо. Но утешал себя тем, что от него все же был толк. Летом пропалывал сорняки в саду, поливал цветы, ухаживал за деревьями, колол дрова, зимой расчищал сугробы перед домом, ходил на базар и разносил снадобья всем нуждающимся, если на дворе мороз и стужа. Осенью Эцур пропадал в лесу и возвращался с корзинками, полными ягод. Решив в своей голове, что пользы от его помощи куда больше, чем от какого-то завтрака, Эцур хмыкнул. Однако все недовольство улетучилось, стоило снять с горшочка крышку и вдохнуть аромат супа. Эцур тут же ухватился за ложку, взял лепешку и принялся есть, не отвлекаясь на разговоры Иды и Ярдара.

Ярдар посчитал суп удавшимся, раз Эцур с таким аппетитом набросился на еду.

— Раз уж на то пошло, — сказала Ида, толком не прожевав кусок лепешки, — почему бы тебе не остаться у меня на какое-то время, чтобы помогать по хозяйству?

Эцур не поверил своим ушам. Он смотрел на Иду исподлобья, не забывая при этом набивать рот.

— А судя по твоему состоянию, в котором ты прибыл сюда, то тебе не помешает что-то вроде защиты.

Ярдар тепло улыбался, глядя на то, как стремительно пустели горшочки с супом.

— Буду очень рад оказаться полезным!

Эцур снова хмыкнул.

— В чем дело? — Ида посмотрела на Эцура, хотя ей и так была понятна причина недовольства.

— Вообще ни в чем, — Эцур доел свою порцию и теперь вымакивал стенки горшочка лепешкой.

— Вы, наверное, не хотите, чтобы я тут оставался? — неуверенно протянул Ярдар, глядя на Эцура.

— Мне-то все равно, — пожал плечами Эцур. — Главное, чтобы твое присутствие не навлекло беду.

Конечно же ему было не все равно, пусть Эцур и произнес эти слова с деланным безразличием.

— Кстати, когда ты расскажешь нам почему кровососы в лесу хотели убить тебя? — спросил Эцур, доедая остатки лепешки.

Ярдар явно не был готов к такому вопросу, но решил ответить на него честно и уже открыл рот, чтобы начать говорить, как Ида его остановила:

— Прекрати. Если захочет, то расскажет потом, дай ему время. Не слишком хорошая тема для обсуждения за столом.

Эцур ничего не ответил, только нахмурился и замолчал, не сказав и слова до конца завтрака, который продолжился за чаем и яблочной пастилой. Ида, в качестве дополнения к своему предложению, пообещала Ярдару научить его тому, чему он сам желал обучиться, будь то приготовление мазей и снадобий, или же просто какие-то тонкости оказания помощи больным.

***

Первый месяц, однако, выдался не слишком-то легким. Приходилось действительно много работать, вдобавок у Иды оказался непростой характер. Но при этом она никогда и никому не отказывала в лечении.

— Просящий помощи всегда получит ее, — говорила Ида.

Ярдар занимался стиркой, уборкой, готовил. Впрочем, с готовкой помогал Эцур, который появлялся достаточно часто. А Ида нередко отлучалась на несколько дней, наверное, отбывала к тем, кто не мог добраться до нее из-за болезни.

Вечерами сил хватало только, чтобы рухнуть в постель. Иногда Ярдар засыпал на диване, обложившись книжками, которые нужно прочитать по настоянию Иды. Эцур, таскавшийся за ним по пятам и относившийся с недоверием ко всему, что делал парнишка, в скором времени начал воспринимать его проще.

Эцур пугал Ярдара, потому что казался жутким, странным, хотя рассказывал много интересных вещей и помогал разобраться с новой информацией из книг.

Вдобавок ко всему, Ярдару нужно было прибираться в комнатке, где Ида лечила посетителей. Он подходил к этому заданию более, чем ответственно, надраивая полы и оттирая стол. Юноше думалось, что если он расстарается на славу, то людям будет приятнее там находиться, соответственно, они перестанут думать о боли или других нехороших штуках. Больше всего ему нравилось наводить порядок в высоком шкафу со множеством ящиков, где Ида хранила сушеные травы, различные бутыли с зельями и банки с мазями. Нравилось разглядывать их, иногда даже открывать и нюхать содержимое. Зачастую запахи были резкими и едкими, Ярдар морщился, говорил себе, что больше не будет нюхать, но нарушал данное обещание.

Выяснилось, что Эцур знает не меньше Иды, а еще именно он откуда-то приносил эти замысловатые банки и флаконы, клеил на них бумажки с надписями, сидя где-нибудь в углу, бормоча себе под нос незатейливые стишки и мыча песни. Эцур был аккуратен, каждое название на бумажке написано четко и ясно.

— Где ты живешь? — спросил как-то Ярдар.

Они с Эцуром уже перешли ту стадию общения, когда парнишка обращался к нему на «Вы».

— В хижине у леса, — промычал Эцур, увлеченно вырезая что-то из маленького кусочка дерева, примостившись на ковре у камина. Ярдар же сидел на диване, листая личные записи Иды про лечебные травы и рецепты различных зелий. Самой Иды уже не было два дня, она вроде как уехала на ярмарку. За окном выл ветер, принесший с собой пургу. Посетителей мало и все приходили за разогревающей мазью да за жидкостью для полоскания горла. Читая записи, Ярдар натыкался и на рецепты кремов, духов, бальзамов для волос и мыльных шариков для лица и тела.

— Не боишься, что пока тебя нет, туда кто-нибудь заберется? — Ярдар перевернул страницу и нахмурился, пытаясь разобрать что именно там написано.

— Да кому туда нужно соваться, — усмехнулся Эцур. — У меня и брать-то нечего. А что есть — ношу с собой всегда.

Ярдар с любопытством уставился на зверя. Эцур почти никогда не надевал кольцо в отсутствие Иды.

— И что же есть?

Эцур почесал за ухом, потом придвинулся ближе к дивану, осторожно отодвинув корзинку, куда сыпались стружки. Спустя минуту перед Ярдаром лежал крохотный ножик, то самое кольцо, пара браслетов, которые сплела Эцуру Ида, резная трубка, мешочек с табаком, огниво, кожаный шнурок с примотанным к нему блестящим камушком и уродливая свистулька, покрашенная в черный. Деревянная птичка с обломанным клювом.

— Самая первая, — оскалился Эцур. — Я тогда еще не успел приноровиться к вот этому вот.

Он вытянул вперед лапы-руки и пошевелил пальцами.

— Не пробовал стричь?

— Дурак совсем, — Эцур покачал головой. — Как же я иначе буду животы вспарывать?

Ярдар побледнел, глядя в глаза-луны.

— Да шучу, — цокнул языком Эцур. — Пробовал, конечно, толку нет просто. Больно, когти толстые. И отрастают обратно быстро. Что есть у тебя?

Ярдар слабо улыбнулся, пожал плечами.

— Ничего нет. Ни ценного, ни просто занятного.

— Врешь ведь, — крякнул Эцур, распихивая по карманам балахона все свое барахло, кроме ножичка. Юноша заерзал на месте.

— Ну, неужто я похож на глупого совсем? — протянул нараспев Эцур. — Или за слепого держишь?

Ярдар поджал губы, Эцур смотрел на него с хитрым прищуром.

— Раз уж я в полусвете ходить наловчился, то раскусить тебя мне ничего не стоит.

Юноша нервно усмехнулся.

— Я не знаю…

Он услышал, как открылась входная дверь, и мигом вскочил со своего места, чтобы встретить Иду, оставив позади ухмыляющегося Эцура.

— В чем дело? — спросила Ида, стряхивая с воротника пальто снег. — Чего такой бледный?

— В-все в порядке! — выпалил Ярдар.

Ида затащила в прихожую мешок, до отказа набитый разными штуковинами, купленными на ярмарке. Вид у Иды был не просто усталый. Она словно исчерпала весь свой запас энергии. Под глазами залегли тени, лицо белее снега, а губы настолько синие, будто Ида всю ночь провела на морозе без возможности где-нибудь погреться.

Эцур тоже вышел встречать Иду, заблаговременно надев на палец кольцо.

— Пойду прогуляюсь! — Ярдар схватил свой тулупчик, который ему откуда-то приволок Эцур и выбежал на улицу.

Ида даже не успела сообразить, что нужно предупредить о жутком холоде. Когда за ним захлопнулась дверь, Ида сурово поглядела на Эцура.

— Даже спрашивать ничего не буду, мне и так ясно, что ты его донимал, — вздохнула Ида, стягивая пальто. Она не слишком переживала за Ярдара, который за прошедший месяц успел себя показать как доброго и сообразительного парня. Соответственно, долго ждать не придется, сам явится обратно, когда мороз заберется под кожу.

Ида немного пошатнулась, Эцур бросился к ней и подхватил за талию. От Иды пахло спелыми яблоками, малиной. Эцуру хотелось уткнуться носом в ее волосы, но сдержался.

— Не нужно, — пробормотала Ида, прикладывая ладонь к голове.

— Ты не заболела ли? — участливо поинтересовался Эцур, не торопясь отнимать руки.

— Нет, — отрезала Ида. — Сам знаешь в чем дело.

Эцур промолчал, убрав руки в карманы. Его пальцы нащупали холодные бусины одного из браслетов и начали перебирать их.

— Иди за ним, — Ида махнула в сторону двери. Эцур закатил глаза.

— Вот еще, сам придет обратно.

— Иди!

Эцур скрипнул зубами, натянул на голову капюшон, обулся и вышел на крыльцо. К его удивлению, Ярдар не ушел далеко, он сидел на скамье прямо у дома. Эцур спустился к юноше, который вертел в руках глиняный шарик. Ярдар тут же спрятал вещицу, краем глаза заметив Эцура.

— Проветрился? — спросил Эцур, набивая трубку табаком.

Ярдар кивнул, не поднимая взгляда на мужчину. Эцур накинул на Ярдара шарф, за что получил легкий шлепок по руке.

— Не надо меня трогать.

— Так я и не трогал, — Эцур зажал зубами трубку, с удивлением глядя на руку, немного горящую от удара.

Смельчак, однако. Обычно от Эцура шарахались, даже если он находился среди людей в человеческом облике.

— Конечно, лучше будет если сам все расскажешь. Ида заслуживает правды за то, что пригрела тебя в своем доме.

Ярдар воззрился на Эцура и тому стало немного не по себе. Такой злости во взгляде юнца ему еще не приходилось видеть за все то время, что они общались.

— Я не просил тащить меня сюда. Если уж на то пошло, не просил и спасать.

— Еще как просил! — зашелся смехом Эцур. — Кто там вопил, пока с него стаскивали штаны и пытались поиметь? Ты так орал, что мертвецы наверняка услышали, что уж про меня говорить!

Холод пробирал до костей и Ярдар задрожал.

— Говорю, пошли обратно. Чего упрямиться? Тебя никто не гонит. Раз уж так получилось, что я разглядел тебя настоящего, буду пока молчать.

— Пока? — Ярдар вздернул правую бровь.

— Да, — Эцур вздохнул. — Повторюсь: Ида заслуживает правды.

Он сунул трубку обратно в карман, вытряхнув табак на снег, силой поднял Ярдара со скамьи и поволок юношу к двери.

Лежа той ночью на своей постели, слушая, как храпел Эцур, развалившийся на диване в гостиной, Ярдар думал о том, как лучше всего рассказать обо всем Иде. Только с чего начинать? С того, что перечил отцу, который определил место жительства Ярдара в святилище, провонявшем благовониями? С того, что Ярдар — вор, который обокрал жрецов? С самих жрецов?

Ярдар зарылся лицом в подушку.

Начать с него самого?

2

Приближался Праздник середины зимы, он же принес и дурные вести. Люди поговаривали, что в уделе обосновалось чудовище, пожиравшее детей. Ярдар в шутку спрашивал у Эцура не он ли таким образом решил разнообразить свой рацион.

— Кто же в здравом уме пойдет детей жрать, очнись, — отвечал на такое Эцур. — Косточки мелкие, толком не выковыряешь из зубов потом. Вот таких острословов как ты, мой друг, отлавливать самое то.

И Эцур хрипло смеялся, глядя на вытаращенные глаза Ярдара. Эцур удивлял не столько своим чувством юмора, сколько умением быстро подобрать ответ практически на все. В ступор его могла ввести только Ида, долго и с расстановкой рассказывающая про новые придуманные рецепты или, скажем, про бесконечный поток посетителей с жалобами на простуду. Эцуру было без разницы о чем она говорила, лишь бы говорила, сидел и слушал голос. Ведь голос предназначен именно для того, чтобы слушать. Терпкий и сладкий, он заполнял собой пространство, грел, обволакивал. Когда рассказ Иды заканчивался, Эцур некоторое время даже не замечал этого, поскольку находился целиком там, в ее голосе, не вникая в суть, лишь отчасти улавливая какие-то фразы. Ида даже не обижалась, когда видела, что Эцур сидел с отсутствующим взглядом.

Ярдару полюбились походы в чайную лавку. Они с Эцуром неторопливо прогуливались, обсуждая последние новости. Эцур насвистывал какую-то мелодию, Ярдар рассматривал дома. За все время прогулок по деревне он уже выучил кому принадлежит то или иное жилище. Например, в доме с воротами, на которых красовался резной волк, жила большая семья, а по соседству обитала одинокая пожилая женщина. На ставнях окон у нее была изображена лиса, ворота всегда открыты, потому можно увидеть, как эта женщина возилась в саду, расчищая снег.

— Ну, не созрел еще для откровений? — спросил Эцур в одну из таких прогулок.

Он закурил на ходу, выпустил дым из ноздрей. Ярдар неопределенно мотнул головой. Мимо них пронеслась стайка ребятишек с радостными воплями. Едва завидели Эцура, как остановились и принялись разглядывать его. Один из мальчишек, с россыпью веснушек на пухлых щеках, заливисто засмеялся, принялся тыкать пальцем в Эцура:

— Смотрите! Смотрите на него! Это же он чудовище, которое детей ест!