ТК для драконов

Внутри отражения поплыли странные тени. Вместо стихий огня или воздуха там замелькали ровные ряды непонятных знаков, стопки белых листов и какие-то черные угловатые предметы. Артефакт зашипел, как раскаленный металл, опущенный в воду.

— Что это за магия? — Магистр Кодекс вскочил, выронив перо. — Зеркало не показывает её красоту! Оно показывает… порядок?

Стекло пошло трещинами по краям, пытаясь классифицировать душу, для которой порядок — это и есть высшая сила. Элария же стояла абсолютно неподвижно, сложив руки на животе, и смотрела на свое искаженное отражение с такой профессиональной скукой, что мне стало не по себе. Она не боялась, что зеркало найдет в ней изъян. Она ждала, когда оно закончит свою «проверку», чтобы пойти дальше.

Наконец, зеркало сдалось. Оно не вспыхнуло золотом, оно просто… выровнялось, став идеально прозрачным и холодным, как сталь. Ровный блеск без единого пятнышка фальши.

— Неопознанный потенциал высокого давления, — выдавил распорядитель, стирая пот со лба. — Проходите, леди… э-э… Элария. Ваша суть… тверда, как скала.

Она коротко кивнула, даже не улыбнувшись. Проходя мимо онемевшей Сциллы, Элария лишь поправила кружево на рукаве, словно вся эта магия была лишь досадной задержкой в её плотном графике.

— Она не просто Зорчая, — прошептал я, чувствуя, как внутри разгорается опасный интерес. — Она сама — закон. И, кажется, мой замок для неё — всего лишь объект для глобальной ревизии.

Запах надушенных тел, воска и фальшивых восторгов стал невыносимым. Я чувствовал, как под кожей на затылке начинает зудеть чешуя — верный признак того, что драконья кровь требует простора, а не этого позолоченного склепа. Но Элария… она сорвалась с места первой.

Я заметил её маневр боковым зрением. Пока Сцилла упивалась своим триумфом у Зеркал, а Совет обсуждал «стальной потенциал» южанки, Элария изящно, словно опытный лазутчик, скользнула за тяжелую портьеру западного крыла.

— Ваше Величество, вы куда? — всполошился Кодекс, увидев, что я поднимаюсь с трона. — Аудиенция окончена, Магистр. Придворным душам — вина и зрелищ. Мне — свежего воздуха.

Я не шел за ней по пятам, я знал этот замок лучше, чем собственное имя. Я перехватил её след на внешней галерее, двигаясь тенью по верхним ярусам.

Элария бежала. Её атласные туфли нещадно стучали по камням, а корсет, казалось, мешал ей дышать сильнее, чем страх перед монархом. Она вырвалась в сад и устремилась к Зеркальному озеру — месту, где магия земли была наиболее чистой.

Я спустился вниз, когда она уже стояла у самой кромки воды.

Она выглядела… странно. Она не любовалась луной и не строила коварных планов. Она стояла, вдыхая ночной озон так жадно, будто её только что вытащили из петли. Сняв перчатки, она прикоснулась к стволу Старого Дуба — древнего стража, который не подпускал к себе никого с дурными помыслами. Дуб не шелохнулся. Он принял её.

— Наконец-то, — донесся до меня её тихий, усталый голос. — Тишина. Никаких «Ваших Высочеств», никаких магических сканеров.

Я замер в тени огромного корня, наблюдая, как она расправляет плечи. В её одиночестве было столько достоинства и странной, неуместной здесь печали, что моё пламя на мгновение затихло. Она назвала мой замок «офисом» и рассуждала о каком-то «арендодателе».

Эта женщина не была просто претенденткой. Она была чужеродным элементом, ворвавшимся в мой застоявшийся мир со своим уставом. И сейчас, в лунном свете, она казалась мне опаснее любого заговора лордов.

Глава 2. Ночная исповедь у Старого Дуба

Элария.

Лунный свет заливал берег, превращая озеро в кусок идеально отполированного серебра. Тишина была такой густой, что я слышала собственное сбивчивое дыхание и скрип этого проклятого китового уса в корсете. «Ничего, Эля, — уговаривала я себя, — это просто затянувшаяся командировка в филиал ада. Сейчас отдышимся и пойдем искать отдел логистики».

Внезапно густая, почти осязаемая тень под кроной Старого Дуба шевельнулась. Я замерла, прижав ладонь к груди. Тень медленно отделилась от ствола, обретая контуры высокого мужчины. Он не вышел на свет, оставаясь в полумраке, но я отчетливо видела его силуэт: широкие плечи, властная посадка головы и… глаза.

В темноте они не просто отражали луну — они мерцали изнутри густым, расплавленным золотом, как два включенных индикатора на мощном сервере.

— Выход из рабочего пространства после захода солнца не предусмотрен регламентом Отбора, леди Элария, — раздался низкий, вибрирующий голос. От этого звука по позвоночнику пробежала волна холода, которую не списал бы ни один обогреватель.

Я заставила себя не пятиться. Профдеформация — великая вещь: когда на тебя смотрит начальство (пусть даже такое пугающее), главное — не показывать, что у тебя не сошлись отчеты.

— Ваше Величество? — я прищурилась, пытаясь рассмотреть его лицо за золотыми огнями глаз. — А у вас, я смотрю, тоже проблемы с соблюдением режима труда и отдыха?

Я сделала небольшой шаг вперед, чувствуя, как трава шуршит под подолом.

— По документам… то есть по правилам вашего этикета, вы сейчас должны дегустировать вино в компании фавориток, а не подрабатывать садовым пугалом под дубом. Нарушаете график, Ваше Темнейшество. А это, между прочим, ведет к профессиональному выгоранию и снижению эффективности управления империей.

Тень вздрогнула. Я почти физически почувствовала его замешательство. Золотые огни в его глазах вспыхнули ярче, а затем чуть сузились.

— Выгоранию? Эффективности? — он произнес эти слова так, будто пробовал на вкус экзотический фрукт, который может оказаться ядовитым. — Вы странная женщина, Элария. Зеркала не смогли найти вашу суть, а вы стоите здесь и читаете мне нотации о… «графике». Вы понимаете, что я могу испепелить вас за одну только интонацию?

— Можете, — я пожала плечами, игнорируя предательскую дрожь в коленях. — Но тогда вам придется самому разгребать тот хаос, который творится у вас в канцелярии. А судя по тому, как дергается глаз у вашего Магистра Кодекса, там работы — на три пятилетки вперед.

Мужчина сделал шаг из тени. Лунный свет упал на его лицо — резкое, хищное, невероятно красивое и смертельно усталое. Он смотрел на меня так, будто я была неопознанным объектом, который внезапно заговорил на языке цифр.

— Кажется, — медленно проговорил он, — мой замок посетила не просто невеста, а самое настоящее стихийное бедствие в кружевах.

Воздух между нами задрожал. От него пахло грозой и старым камином — так, должно быть, пахнет чистая, концентрированная ярость дракона. Любая нормальная девушка на моем месте уже бы лежала в изящном обмороке, но я лишь сильнее уперла руки в бока, чувствуя, как косточки корсета впиваются в кожу.

— Послушайте, чешуйчатый… или кто вы там по табелю о рангах, — я посмотрела прямо в эти два золотых прожектора, игнорируя инстинкт самосохранения, который в моей голове орал благим матом. — Этот ваш «священный отбор» — прямое нарушение свободы труда и базовых прав личности!

Вальдариан качнулся вперед, сокращая дистанцию. Его лицо застыло в маске абсолютного недоумения. — Свободы… чего? — его голос вибрировал так низко, что у меня заложило уши. — О каком «труде» ты шепчешь, дева? Это служение. Высокая миссия. Предназначение каждой души в этих стенах — быть опорой трона.

— Миссия? — я нервно рассмеялась. — Называйте это как хотите, хоть «сакральным подрядом», но у меня глаз наметан. Статья 115 моего… Кхм… Моего внутреннего Устава! Люди у вас пашут на износ. Слуги валятся с ног, стража спит на ходу, а вы тут в гляделки играете и заставляете девиц в обмороки падать перед зеркалами. Это не правление, это производственный ад!

Дракон замер. Он смотрел на меня так, будто я только что выдала заклинание на древнем, давно вымершем языке. — Статья? Устав? — он медленно обвел рукой замок. — Ты говоришь так, словно воля суверена — это не закон, а… свиток с цифрами.

— Именно! — я сделала шаг навстречу, почти касаясь пальцами его расшитого камзола. — Если я Кадровик… то есть, если я Зорчая душ и плоти, как вы выражаетесь, я наведу здесь порядок. У вас КПД — коэффициент полезного действия — ниже, чем у промокшей спички. Вы тратите ресурсы империи на кружева и реверансы, пока в ваших кузнях орки работают без перерывов на обед.

Вальдариан молчал долго. Золото в его глазах то вспыхивало, то затухало. Он явно пытался переварить услышанное, но в его «древней базе данных» просто не было таких папок, как «нормированный график» или «социальные гарантии».

— Ты… странная, — наконец выдохнул он, и в его голосе проскользнула нотка искреннего, почти детского любопытства. — Ты не просишь моей любви. Ты не просишь сокровищ. Ты требуешь… порядка в свитках служения?

— Мне не нужны ваши сокровища, — отрезала я. — Мне нужно, чтобы штатное расписание соответствовало реальности. И если вы не хотите, чтобы ваше королевство самоликвидировалось от управленческого хаоса, вам лучше выслушать мои условия.

Он вдруг коротко, отрывисто хохотнул. — Зорчая душ, которая судит короля по его… «коэффициентам». Что ж, Элария. Кажется, я готов посмотреть, как твои «статьи» выдержат столкновение с моим пламенем.

Воздух вокруг нас, казалось, застыл, превратившись в густой кисель. Я видела, как на скулах Вальдариана проступила едва заметная чешуя — золотистая, острая, как бритва. Его пальцы, сжимающие кору Старого Дуба, побелели, и древнее дерево протестующе скрипнуло. Я уже прикинула, в какой графе укажу причину своей смерти («Производственная травма при попытке проведения внепланового аудита»), как вдруг тишину разорвал звук.

Сначала это был низкий рокот, похожий на отдаленный камнепад в горах. Затем он перерос в полноценный, громовой хохот, от которого по зеркальной глади озера пошла рябь. Вальдариан запрокинул голову, и этот звук — искренний, дикий и совершенно не вяжущийся с образом ледяного монарха — заставил меня на мгновение забыть о корсете.

— Ха-ха-ха! «Коэффициент полезного действия»? «Штатное расписание»? — Он вытирал выступившие слезы тыльной стороной ладони, на которой тускло мерцали когти. — Клянусь первичным пламенем, Элария, ты либо самая отважная безумица, которую я встречал за три сотни лет, либо… либо ты действительно веришь, что империю можно измерить линейкой и свитком!

— Вера тут ни при чем, — буркнула я, поправляя сбившиеся кружева. — Это статистика. Математика — дама суровая, пострашнее ваших зеркал.

Он резко замолчал и сделал шаг ко мне. Золото в его глазах больше не обжигало яростью, оно светилось живым, хищным интересом.

— Значит, ты — Зорчая, которая не жаждет моей крови или моего ложа? — Он склонился так низко, что я почувствовала жар, исходящий от его кожи. — Тебе нужны мои «придворные души»? Ты хочешь упорядочить хаос, который ковался веками?

— Я хочу, чтобы эта контора начала работать нормально, — отрезала я, глядя ему прямо в переносицу. — Чтобы люди… простите, «души»… не выгорали на службе, как свечи на сквозняке. И чтобы вы, Ваше Величество, перестали быть заложником собственного беспорядка.

Вальдариан долго всматривался в мое лицо, словно искал в нем скрытую печать или подвох. Но в моем взгляде не было ничего, кроме решимости кадровика, вышедшего на тропу войны с некомпетентностью.

Ночной холод наконец-то пробрался под шелк платья, но я стояла неподвижно. Между нами зависло то самое тяжелое молчание, которое обычно предвещает либо подписание мирового соглашения, либо начало полномасштабной забастовки. Вальдариан смотрел на меня сверху вниз, и его зрачки в золотом сиянии вытянулись в узкие вертикальные щели.

— Ты даже не представляешь, дева из Южных пределов, во что ты пытаешься запустить свои руки, — его голос стал тихим, как шелест чешуи о камни. — Этот замок стоит на костях тех, кто пытался диктовать свои условия королям. Здесь каждый вдох подчинен воле пламени, а не… твоим «коэффициентам».

Он сделал еще один шаг, сокращая дистанцию до опасного предела. Я почувствовала запах озона и дыма — суровый, мужской, пугающе притягательный.

— Но раз уж ты так жаждешь «порядка», — на его губах промелькнула хищная полуулыбка, — я не стану тебе мешать. Наслаждайся последними часами покоя, Элария. Я обещаю: утро будет… интересным. Ты увидишь, как работает мой мир, и, боюсь, твои «статьи» рассыплются в прах при первом же столкновении с реальностью.

Я поправила воротник, стараясь, чтобы мой взгляд был таким же твердым, как отчет за четвертый квартал.

— Посмотрим, Ваше Величество. Утро действительно будет насыщенным. Я обещаю вам, что к обеду у вас на столе будет лежать проект первого штатного расписания и список должностных нарушений ваших фавориток. И поверьте, «реальность» — это моя основная специализация.

Вальдариан на мгновение замер, будто раздумывая: испепелить меня на месте или всё же посмотреть на это шоу. Затем он склонил голову в издевательском, но уважительном поклоне.

— Договорились, Зорчая душ. Но учти: в моем мире «сверхурочные» оплачиваются не золотом, а правом сохранить голову на плечах.

Он не ушел — он просто растворился в тени Старого Дуба, словно его и не было. Озеро снова стало спокойным, а я осталась стоять на берегу, чувствуя, как в крови бурлит адреналин.

— Ну что ж, Эля, — прошептала я, глядя на темную громаду замка. — Кофе здесь, скорее всего, нет, нормальных бланков — тоже. Но у нас есть Кодекс, корсет и дракон, который еще не понял, что его империю только что взяли на аудит. Повоюем.

Где-то в вышине раздался хлопок огромных крыльев, и я поняла: мой «рабочий день» завтра начнется очень рано.

Вальдариан.

Она вышла к озеру, спотыкаясь о гравий, словно её ноги не привыкли к атласной обуви, а тело — к шелкам. Леди Элария. Та самая «Зорчая», что смотрела на моих вельмож как на кучу неверно сложенных дров.

Я наблюдал за ней. Она не молилась, не звала магию. Она просто… дышала. Жадно, как человек, которого долго держали в душном мешке. Когда она коснулась древесины дуба, я решил, что пора прервать её уединение.

— Выход из рабочего пространства после захода солнца не предусмотрен регламентом Отбора, леди Элария, — произнес я, позволяя тени медленно отделиться от ствола.

Я специально оставался в полумраке, зная, что мои глаза сейчас горят ярче любого факела. Золотой свет драконьей крови всегда выдает нас, когда мы на взводе. Большинство женщин при виде этого свечения падали ниц или начинали лепетать молитвы.

Но эта… эта дева лишь прищурилась.

Она не отпрянула. Напротив, она сделала шаг вперед, пытаясь рассмотреть моё лицо, словно я был не королем-драконом, а запыленной папкой в её архиве.

— Ваше Величество? — её голос был сухим и поразительно спокойным. — А у вас, я смотрю, тоже проблемы с соблюдением режима труда и отдыха? По документам вы сейчас должны дегустировать вино в компании фавориток, а не подрабатывать садовым пугалом.

Я замер. Пугалом? Меня, чья тень накрывает города, назвали «пугалом» за нарушение какого-то «режима»?

— Вы дерзки, Элария, — я шагнул на свет, и золото в моих глазах вспыхнуло сильнее. — Вы говорите о «графиках» и «выгорании», стоя перед тем, кто может стереть ваше имя из свитков бытия одним выдохом.

Она лишь поправила свой колючий воротник и посмотрела на меня с такой невозмутимостью, будто я только что сообщил ей о небольшом недочете в счетной книге. В этот момент я понял: этот Отбор будет стоить мне либо остатков терпения, либо я наконец-то нашел того, кто не боится смотреть в пламя.

— Послушайте, чешуйчатый… или кто вы там по табелю о рангах, — её голос звенел, как сталь о сталь. — Этот ваш «священный отбор» — прямое нарушение свободы труда и базовых прав личности!

Я замер, чувствуя, как искры пламени щекочут гортань. — Свободы… чего? — мой голос прозвучал как рокот уходящего обвала. Я никогда не слышал этого слова. В моем мире была воля суверена, была верность вассалов и была тяжесть цепей. Свобода… труда?

— Статья сто пятнадцать! — отчеканила она, пронзая меня взглядом. — Люди у вас пашут на износ! Пока вы тут в «великих правителей» играете, ваши придворные души — слуги, стража, писцы — превращаются в золу. Без отдыха, без графика, на одном голом энтузиазме и страхе. Если я Кадровик… то есть Зорчая душ и плоти, я наведу здесь порядок.

Я невольно сделал шаг назад. Не от страха — от абсолютного, кристального недоумения. Она не просила пощады, она не пыталась соблазнить меня изгибом шеи. Она… предъявляла мне претензии по управлению крепостными душами.

— Ты называешь «порядком» ограничение моей власти над теми, кто мне принадлежит? — я прищурился, и золото в моих глазах вспыхнуло жарче. — Ты говоришь о каких-то «статьях», словно они весомее, чем клыки дракона.

— Клыки хороши для охоты, Ваше Величество, — парировала она, даже не моргнув. — Но для эффективного управления государством вам нужны не клыки, а вменяемое штатное расписание. Люди работают эффективно только тогда, когда знают: их труд оценен, а время — нормировано. А у вас тут… хаос. Юридический и человеческий.

Я почувствовал, как внутри шевельнулось нечто странное. Не ярость. Любопытство. Она смотрела на мой замок не как на оплот могущества, а как на… неисправный механизм. И, видит Бездна, в её словах было столько уверенности, что на мгновение я сам усомнился: а не дурак ли я, что до сих пор не завел себе эту её «статью сто пятнадцать»?

Я смотрел на эту хрупкую женщину, которая едва доставала мне до плеча, и чувствовал, как внутри закипает нечто посильнее огня. Она стояла в свете луны, воинственно выставив локти, и отчитывала меня — Истинного Дракона, Повелителя Терний — за «неэффективное использование ресурсов».

Сначала в груди родилось странное клокотание. Оно поднималось выше, обжигая горло, пока не вырвалось наружу не пламенем, а громовым, раскатистым звуком. Я запрокинул голову, и мой смех полетел над зеркальной гладью озера, распугивая ночных птиц и заставляя Старый Дуб содрогаться до самых корней.

Я хохотал так, как не смеялся уже три сотни лет — с тех самых пор, когда мир еще не казался мне бесконечным списком скучных обязанностей.

— Ха-ха-ха! Клянусь первичной чешуей! — я вытирал выступившие слезы, не замечая, как когти непроизвольно царапнули ладонь. — «Статистика»? «Математика — дама суровая»? Эллария, ты понимаешь, что любая другая на твоем месте сейчас бы молила о пощаде за такое святотатство?

Я резко замолчал и шагнул к ней, нависая всей своей мощью. Золото в моих глазах больше не было холодным — оно искрилось живым, хищным весельем.

— Значит, ты пришла сюда не за моей короной и не за моей постелью. Ты пришла… чтобы стать Зорчей моих ошибок? Ты хочешь упорядочить жизни моих придворных душ так же, как раскладываешь свои невидимые свитки?

Она даже не шелохнулась. Напротив, она оправила смятый корсетом шелк с таким видом, будто мой смех был лишь досадным шумом, мешающим производственному процессу.

— Смех — это хорошая эмоциональная разрядка, Ваше Величество, — сухо заметила она. — Но он не отменяет того факта, что ваша канцелярия работает на уровне средневекового базара. Если вы закончили развлекаться, может, обсудим условия моего испытательного срока?

Я снова едва не расхохотался. В её голосе была такая непоколебимая, профессиональная наглость, что я вдруг понял: мне чертовски интересно посмотреть, как эта маленькая женщина попытается надеть узду закона на мой неуправляемый Двор.

— Испытательный срок? — я оскалился в улыбке, которая заставила бы любого воина поседеть. — Что ж, дева. Ты его получила. Но помни: если твои «статьи» не выдержат жара моего мира, я лично выпишу тебе приказ об… окончательном увольнении из жизни. Подойдет такая «мотивация»?

Воздух вокруг нас вибрировал от невысказанного вызова. Я смотрел на эту женщину и видел не нежную деву, жаждущую покровительства, а странного воина, чьим оружием были непонятные термины и непоколебимая вера в некий высший «Порядок». Она не просила милости — она предлагала сделку.

Я медленно склонился к ней, так близко, что почувствовал аромат лаванды, исходящий от её кожи, и холодную решимость, бьющуюся в её жилах. Мои зрачки сузились, превратившись в тонкие нити на фоне пылающего золота.

— Что ж, Зорчая душ и плоти, — мой голос стал тихим шелестом, от которого у любого другого по телу поползли бы ледяные мурашки. — Ты жаждешь работы? Ты её получишь. Завтра на рассвете я представлю тебя своим придворным душам не как невесту, а как карающий меч твоего «Устава».

Я выпрямился, и моя тень снова накрыла её, поглощая свет луны.

— Спи крепко, Элария. Наслаждайся последними часами тишины. Я обещаю: утро будет… интересным. Ты увидишь, что мои подданные — это не строчки в свитке, а хищники, которые не терпят чужаков с их правилами. Посмотрим, как запоют твои «статьи», когда столкнутся с их клыками.

Я ожидал увидеть тень сомнения на её лице, но она лишь поправила свои кружева с таким видом, будто я только что сообщил ей о переносе времени совещания.

— Прекрасно, Ваше Величество, — отчеканила она, не отводя взгляда. — Значит, договорились. А я обещаю вам, что к завтрашнему полудню у вас на столе будет лежать полное штатное расписание этого замка. И поверьте, я найду способ заставить ваших «хищников» соблюдать дисциплину, даже если мне придётся лично пересчитать каждое звено в их цепях.

Я не удержался от короткой, хищной улыбки. — Посмотрим, — бросил я, отступая в глубину теней Старого Дуба.

Я чувствовал её взгляд на своей спине до самого конца. Она была безумна, нагла и совершенно невыносима. И, видит Бездна, я впервые за столетия с нетерпением ждал наступления утра.

Разве может маленькая женщина со свитком победить вековой хаос Драконьего замка? Это будет либо величайший триумф, либо самое зрелищное падение в истории Империи Терний. В любом случае — скучно не будет.

Глава 3. Вакансия: Глава департамента Драко-душ

Элария.

Утро в замке Терний началось без бодрящего запаха арабики, зато с избытком того, что я обычно называла «кризисным управлением». Огромный Тронный зал до самого потолка пропах дымом магических кадил и застарелым страхом — так пахнет коллектив, который ждёт массовых сокращений, но ещё не знает, кого именно выведут за штат. Вальдариан сидел на своем костяном троне в позе типичного генерального директора в разгар кассового разрыва: спина прямая, взгляд ледяной, а лицо выражает стойкое убеждение в том, что весь этот мир ему бесконечно задолжал и давно просрочил все графики платежей.

Я стояла в первом ряду, чувствуя, как китовый ус в корсете впивается в ребра при каждом вздохе, и не сводила глаз с «работодателя». Дракон медленно, с хищной грацией поднялся, и по залу пролетел гул, мгновенно сменившийся звенящей тишиной.

— Эта леди не будет моей женой, — объявил он, и его голос ударил по нервам собравшихся, как внезапный аудит.

Зал синхронно выдохнул. Девицы вокруг меня расцвели, а Сцилла даже соизволила победно и приторно мне улыбнуться. Однако я не спешила расслабляться, заметив опасный блеск в золотых глазах Вальдариана. Пауза затянулась ровно на секунду, необходимую для максимального драматического эффекта.

— Она станет моим Главным Зорчим душ и плоти, — прогремел он, и этот звук заставил люстры вздрогнуть. — Отныне её слово в этих стенах — моё слово. Её законы — мои законы.

Зал подавился воздухом. Улыбка Сциллы сползла, превратившись в маску плохо скрываемого ужаса, а Магистр Кодекс за спиной короля выронил перо, которое с сухим стуком покатилось по мрамору. Я же лишь поправила воротник своего платья, ощущая, как внутри просыпается азарт старого кадровика. Назначение на должность без испытательного срока — это, конечно, нарушение всех регламентов, но, глядя на вытянувшиеся лица будущих «подчиненных», я поняла: штатное расписание мы начнем составлять прямо сейчас, и первой графой в нем будет «Оптимизация высокомерных бездельников». Я поймала короткий, колючий взгляд Дракона, который словно подначивал меня немедленно приступить к своим обязанностям, и едва заметно кивнула — вызов был принят, и я уже прикидывала, сколько чернил уйдет на описание всех должностных преступлений этого Двора.