Жена короля мафии. Невинная пешка

Я чувствую себя перед этим парнем необычным экспонатом, который он рассматривает с любопытством, думая, что ему будет, если он попробует меня сломать.

— А на кого я похожа? — парирую я, стараясь говорить ровно.

Делаю шаг вперед, нарушая его личное пространство. Запах табака и пряного парфюма бьет в нос.

Он не отступает, лишь склоняет голову набок.

— На ту, кто попала в переделку и не знает, как из нее выбраться.

Сердце проваливается куда-то в бездну. Он куда проницательнее Артема. И, возможно, опаснее.

— Я просто хочу поговорить с моим будущим мужем, — говорю я, подчеркивая последние два слова, смотря прямо ему в глаза. — У меня... есть вопросы о свадьбе. О платье, о месте проведения, о приглашенных и о кольце, в конце концов.

Мой отец был прав. Герман даже не позаботился о кольце для меня.

Парень усмехается, его взгляд скользит по моей фигуре, задерживаясь на изгибах и заставляя меня вспыхнуть от его неподобающего поведения.

— Платье? Милая, тебе кажется, что тебе тут кто-то что-то должен? Ты вещь. Дорогая, но вещь, — морщится. — Вещам не выбирают оправу.

От этих слов становится тошно. Но я сохраняю спокойствие, взяв себя в руки, и улыбаюсь.

— Я понимаю, что ты тут работаешь и, видимо, Герман тебе доверяет, но не до хрена ли ты себе позволяешь?

— Ровно столько, сколько мне позволено, — пожимает плечами, усмехаясь.

— Да кто ты такой?

— Лев, — говорит спокойно.

— Ну и самомнение! — окатываю его презрительным взором.

— Меня зовут Лев, — смеется чуть громче. — Чёрт, знал бы, что ты такая забавная, — сам вызвался бы на эту работенку.

— Чего? — краска приливает к лицу, и я чувствую себя полной дурой, раз решила, будто это нечто мне поможет.

Но раз у меня нет другого выбора, то делаю вдох-выдох.

— Рада, что смогла развеселить, но, может быть, ты мог бы помочь? Просто передать ему, что я хочу поговорить? Я... тебя отблагодарю, — краснею еще сильнее и кладу руку ему на предплечье.

Касание легкое, будто случайное, но его достаточно, чтобы почувствовать литые мышцы под его рубашкой.

Пальцы горят от отвращения, но я смотрю на него снизу вверх, вспоминая слова однокурсниц.

“Мужики любят, когда женщины считаю их всесильными и смотрят на них с обожанием. А еще обожают, когда их умоляют”.

Лев замирает. Его насмешливый взгляд сменяется настороженным, но заинтересованным. Он медленно поднимает свою руку и накрывает мою, прижимая ее к своей мускулистой груди. Меня бросает в жар от ощущения его грубой ладони на моей.

— Отблагодаришь? — он наклоняется ко мне, и его дыхание опаляет щеку. — И в какой форме я могу ожидать эту... благодарность, кроха?

Внутри все обрывается. Я зашла слишком далеко. Игра с огнем грозит пожаром, который я не смогу потушить. Но отступать поздно.

— Это зависит от тебя, — шепчу я едва слышно и тут же отшатываюсь, делая вид, что смущена. — Просто... передай, пожалуйста, Герману…

Выдергиваю руку и отступаю назад, в безопасные границы своей комнаты, чувствуя, как дрожу. Я переступила черту, попытавшись играть не по своим правилам.

Лев стоит задумчиво и не двигаясь. Он медленно проводит языком по губам, не сводя с меня глаз.

— Ладно, — протягивает он наконец. — Передам. Но учти, дорогая... долги надо отдавать. Всегда.

Он поворачивается и уходит, оставляя меня в дверном проеме с тяжелым камнем на душе.

Я захлопываю дверь и прислоняюсь к ней спиной, пытаясь унять дрожь в коленях.

Я добьюсь своего? Он передаст Герману мою просьбу? Или я только что заключила сделку с дьяволом, откупиться от которого не смогу?

Одно я понимаю точно: в этой игре я — пешка, а все вокруг — игроки. И чтобы выжить, мне придется учиться играть гораздо лучше. Или я погибну.

Глава 13

— Эй, принцесса! — дверь в мою комнату открывается без стука, и внутрь заглядывает этот наглец Лев.

С замиранием сердца смотрю на него и жду ответа.

— Ну, — усмехается он, снова окидывая меня тем самым взглядом, от которого я вспыхиваю и хочу спрятаться, но, учитывая все те обещания, что я щедро насыпала охраннику, похоже, он имеет на них право… — Чего глазами хлопаешь? — его ухмылка становится лишь наглее. — Вперед! Проведу тебя к жениху, — делает акцент на последнем слове.

Медленно выдыхаю, только сейчас обращая внимание на то, что практически не дышала все это время. Все же, после всего того, что я наговорила этому дерзкому нахалу, я надеялась, что у него ничего не выйдет. А теперь получается, что я ему должна вон то самое?

Мне внезапно становится безумно страшно. Смотрю на этого совершенно постороннего мужчину, который даже не мой фиктивный жених, и волосы на голове шевелятся в ужасе от собственной глупости.

— Знай! Я тебя обманула! — выплевываю прежде, чем выйти из комнаты, и тем самым обозначая начало действия нашей сделки.

— Да ну? — вскидывает он бровь. — А то я подумал: надо же, какая удача. У меня возьмет в рот дочка Василевского.

От того, насколько легко он произносит эти непристойности, у меня загорается не только лицо, но, похоже, и кожа головы, потому что я чувствую себя так, будто реально полыхаю.

— Да ладно тебе. Я же не камикадзе, — улыбается уже не так вызывающе. — Идем.

Его реакция меня немного успокаивает, и тогда я делаю первый шаг. Подхожу к двери, останавливаясь напротив этого высоченного парня, и смотрю на него украдкой, потому что он меня смущает. Потому что относится к разряду тех красавчиков, на которых гроздьями вешаются девчонки.

Сердце колотится где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Каждый шаг по роскошному, устланному ковром коридору дается с трудом: ноги ватные, а в голове звенит от осознания собственной глупости.

Я иду за Львом, стараясь не смотреть на его широкие плечи, но взгляд упрямо цепляется за его спину. Этот мужчина опасен, а я сама, своими неумелыми попытками флирта, вручаю ему оружие против себя. Он же может рассказать обо всем Герману…

Но я пытаюсь успокоить себя его фразой о том, что он не камикадзе. Тем не менее тревога не отступает.

Лев останавливается перед массивной дверью из темного дерева. Он привел меня в часть особняка, где я еще не бывала.

— Входи, — кивает он на дверь.

— Вот так, без стука? — смотрю на него с подозрением.

— Ну да, — пожимает плечами.

Я толкаю дверь, переступая порог.

В нос сразу же ударяет запах каких-то благовоний, табака и алкоголя, а еще чего-то дикого, первобытного. Приглушенный свет бра выхватывает из полумрака кожаный диван.

На нем полулежит Герман. Его рубашка расстегнута, волосы растрепаны. Перед ним на коленях стоит темноволосая девушка в красном нижнем белье. Она расстегивает ширинку на его брюках, смотря на моего жениха снизу вверх и пошло облизывая губы. А он смотрит на нее с таким голодом, что кажется, готов разорвать ее от желания.

Волна стыда обрушивается на меня, и я чувствую, как горит лицо. Я отворачиваюсь, собираясь сбежать, пока меня не заметили. Но задеваю плечом какую-то статуэтку, и она с грохотом падает на пол.

Я морщусь от резкого звука и оглядываюсь на парочку.

Герман смотрит прямо на меня. Его взгляд, мгновение назад мутный от желания, стремительно трезвеет и становится ледяным и яростным. Он резко отстраняет девушку, та с раздраженным вскриком падает на подушки.

— Как ты тут оказалась? — спрашивает он резко, поднимаясь с дивана.

Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло и запах алкоголя, табака и чужих духов.

— Я задал вопрос. Как. Ты. Тут. Оказалась? — цедит он сквозь зубы.

— Попросила охрану привести меня.

— Зачем?

— Решила, что нам нужно узнать друг друга лучше, — и снова я играю с огнем. — Но после того, через что он заставил меня пройти, этот момент — самое унизительное из пережитого мной. Потому что… нельзя называть невестой одну и предаваться плотским утехам с другими.

Он смотрит на меня внимательно.

— Лиана, выйди! — бросает через плечо, не прерывая зрительного контакта со мной.

— Герман, серьезно? — тянет обиженно брюнетка. — Я тащилась через весь город, чтобы ты меня прогнал?

— Вон, я сказал!

Девушка поднимается на ноги, подхватывая с пола одежду, и демонстративно медленно натягивает на себя короткое черное платье, и только потом проходит мимо нас, намеренно задевая своего любовника грудью.

— Позвони мне, — прижимается губами к его грудной мышце, оставляя там красный след от помады.

— Ну, давай! — говорит Герман, когда захлопывается дверь в комнату, и по моим венам начинает расползаться липкий страх.

— Что “давай”? — не понимаю, что он хочет от меня, но мысленно проклинаю свою глупость.

— Знакомиться ближе, — на его лице появляется злобный оскал. — Ты сама этого хотела, принцесса, — его лицо находится в сантиметрах от моего. — Ты прервала мой вечер, — обхватывает мою руку, дергая на себя и опуская себе на пах. Распахиваю широко глаза, когда ладонь накрывает каменный член. — Теперь ты его продолжишь.

— Нет, Герман, — мотаю головой. — Я не то…

Но он меня уже не слушает. Его пальцы впиваются в мое предплечье, и он резко тянет меня за собой к кровати.