Ненужная жена альфы. Он отказался от наших детей

— А вы ей скажете все?

— Все, в чем буду уверена.

Мара ушла. Лев задержался возле стола.

— Вы сделаете, чтобы не было железа во рту?

— Постараюсь выяснить, откуда оно взялось.

— Это не ответ.

— Верно. Другого пока нет.

Он вздохнул, но последовал за сестрой.

Я достала флакон, завернутый в полотенце. Веда осмотрела горлышко, воск и знак партии.

— Печать вскрывали только вы?

— При мне вскрывал Берт. Это третий флакон из одной выдачи.

— Пустые сохранились?

— В главном доме должны быть два. Я велела складывать лекарские сосуды отдельно.

— Велела кому?

— Экономке.

— Значит, сначала узнаем, не выбросили ли их после твоего отъезда.

Она вынула из сумки небольшой ящик. Внутри лежали две медные пластины, щипцы, стеклянные трубки, мерная ложка и спиртовая горелка. Все было завернуто по отдельности.

— Проба не даст нам заключения, — предупредила Веда. — Она покажет, есть ли основание везти образец в гильдию. Если пластина грязная, средство слишком густое или в травах много минеральной соли, можно получить похожий след.

— Я помню.

— Ты помнила восемь лет назад. Сейчас повторяю для себя и для тебя.

Я промыла стеклянную трубку кипяченой водой, вытерла руки и открыла флакон. Веда отлила часть средства в чистую чашку. Осадок остался на дне. Она не пыталась извлечь его отдельно: для первой проверки требовалась та смесь, которую получал ребенок.

Мы поставили пластину на железную подставку. Под ней горела ровная синяя полоса. Веда нанесла три капли настоя и уменьшила огонь.

— Не ближе, — сказала она, когда я наклонилась. — Если брызнет, получишь ожог и испортишь поверхность.

Жидкость испарялась медленно. Сначала остался коричневый след трав, затем по краю проступил светлый налет. Он не исчез, когда пластина остыла и Веда осторожно провела по ней чистой тканью.

Я знала, что это может означать. Все равно спросила:

— Похоже на серебряную соль?

— Похоже.

— В прописи ее нет.

— Нет.

— Такая доза могла задерживать оборот?

— Мы не знаем дозу. Не знаем, как долго примесь находилась во флаконе и одинакова ли она во всей партии. Серебро накапливается. У ребенка последствия могут начаться раньше, чем у взрослого.

— Металлический привкус, дрожь, слабость.

— Возможны и при других состояниях.

— Но здесь есть налет.

— Поэтому сегодня мы едем в гильдию.

Я взялась за спинку стула. Вчера в это время я думала, что мне мешают добиться второго мнения. Теперь простого второго мнения было мало.

— Я давала им это средство семь месяцев.

— По назначению действующего лекаря.

— И видела, что им хуже.

— Ты дважды требовала заменить его. Это есть в записях?

— Берт вел историю сам.

— Я спросила о твоих записях.

— В домашней книге отмечала приступы. Просьбы не записывала.

— Значит, сейчас не будем придумывать бумагу, которой нет. Найдем то, что можно проверить.

Мне хотелось услышать, что я не виновата. Веда не давала таких разрешений, потому что они не помогали действовать.

— Следующую дозу не даем? — спросила я.

— До осмотра гильдейским мастером — нет. Но дети остаются под наблюдением. После отмены подавляющего средства оборот иногда начинается резко. Особенно если волчья форма уже пыталась проявиться.

— Что подготовить?

— Просторную комнату без тяжелой мебели, воду, чистые покрывала. Окна закрыть ставнями, дверь не запирать на ключ. При судорогах не удерживать руки и ноги всем весом. Если начнут меняться кости, не переносить ребенка без крайней необходимости.

Я записывала. Часть правил знала, но после восьми лет молчания мне нужно было снова услышать их в правильном порядке.

— Комната тети подойдет, — сказала я. — Там широкая кровать и два выхода: в коридор и в умывальную.

— Кровать вынести. На пол положить два слоя покрывал. Второй выход не загромождать.

— Сделаю.

— Не одна. Найми людей.

— У меня ограничены деньги.

Веда закрыла флакон.

— Тогда сначала заплати за трубу, дрова и помощь с мебелью. Новые занавески переживут зиму без тебя.

— Я не собиралась покупать занавески.

— Ты всегда начинаешь экономить с себя, а потом пытаешься поднять шкаф без помощника.

— Это было один раз.

— Мне хватило.

Она убрала пластину в отдельный футляр, не очищая. Светлый след предстояло показать в гильдии вместе с образцом.

Снаружи послышался стук колес. В окно я увидела экипаж дома Арден. Кучер остановил лошадей возле ворот, а двое слуг начали снимать с крыши сундуки.

Торен прислал вещи, которые я оставила. Сам не приехал.

Слуги внесли одежду детей, мои книги, коробку с инструментами и два ящика лекарских записей. Экономка приложила перечень. Внизу другой рукой было написано: «Пустые флаконы не найдены».

Веда прочла строку через мое плечо.

— Когда последний раз ты их видела?

— Четыре дня назад. Два стояли в шкафу рядом с новым.

— Кто имел доступ?

— Я, Берт, экономка и две горничные. Торен тоже, если заходил в детскую приемную.

— Не начинай с обвинения. Сначала выясним, кто убирал шкаф после вашего отъезда.

Я обратилась к старшему слуге:

— Кто собирал ящики?

— Госпожа Дерна, экономка. Мы только вынесли.

— Она передавала что-нибудь мастеру Оллену?

Мужчина помедлил.

— Утром он приезжал. Забрал лекарский ящик из детской комнаты. Сказал, что господин Арден велел вернуть общинные средства.

— Торен был при этом?

— Нет, госпожа.

Веда попросила его повторить сказанное медленнее и записала имя. Потом отпустила слуг.

Я раскрыла коробку с инструментами. Мой старый гильдейский знак лежал сверху, хотя в главном доме хранился на дне. Кто-то нашел его и решил вернуть.

— Торен мог не знать, что Берт забрал сосуды, — сказала Веда.

— Мог. Но мастер сослался на его приказ, и никто не проверил.

— Это уже отдельный вопрос.

Она развернула чистое полотно и поставила на него флакон.

— Сейчас собери все лекарства, которые привезли. Не только это средство. Запиши название, дату открытия, знак на воске и остаток. Пустые упаковки тоже.

— Потом едем в гильдию.

— Потом дети едят, ты меняешь платье, и мы едем в гильдию. В таком порядке.

Я хотела возразить, что не нуждаюсь в напоминании о еде, но с утра выпила только воду.

Мы нашли еще два флакона: жаропонижающий настой Мары и капли для сна, которые Берт велел давать только после тяжелой лунной ночи. На каждой печати стояли разные номера. У основного средства номер был седьмой, хотя я помнила, что предыдущий флакон имел пятую отметку.

— Шестая партия где? — спросила Веда.

— Один из пропавших сосудов.

— А четвертая?

— Второй.

Она записала номера.

— В гильдии проверим, что выдавали между ними и кому. Если примесь появилась случайно, она может быть в одной партии. Если в нескольких, нам понадобятся чужие образцы.

— Откуда их взять?

— Сначала спросим, получал ли кто-нибудь то же средство. У лекарей есть книги назначений.

— Берт не отдаст свои.

— Я не прошу его. Гильдия ежегодно принимает свод по средствам для первого оборота.

Я посмотрела на завернутый флакон. Семь месяцев я считала, что детям не помогает лекарство. Возможность, что оно мешало им выздороветь, была хуже. Она меняла не только диагноз.

— Нужно сообщить Торену, — сказала я.

— После подтверждения.

— Он отец.

— Вчера он отказался от этого слова перед кругом. Сегодня все равно получит медицинское заключение, если оно касается его детей. Но сначала мы убедимся, что не обвиняем людей по следу на одной домашней пластине.

Веда убрала в сумку все три флакона, оставив мне перечень.

— И еще одно. Нужны все формы этого средства: новые, начатые, пустые. С теми же печатями и другими. Без них мы узнаем, что находится в одном сосуде, но не поймем, где появилась примесь.

— Найдем.

— Не обещай раньше времени.

— Тогда начнем искать.

ГЛАВА 3

Серебро в лекарстве

Перед повторной пробой мастер Гален заставил меня трижды вымыть руки.

— Не потому, что я сомневаюсь в вашей чистоплотности, — сказал он. — В старых лекарских сумках серебряная соль встречается чаще, чем признания в небрежности.

Ему было около шестидесяти. Седые волосы он стриг коротко, а рукава закатывал до локтей, прежде чем прикоснуться к инструментам. На его столе не лежало ничего лишнего: две медные пластины, три одинаковые чашки, стеклянные трубки и закрытая жаровня с узким верхом.

Мы приехали в гильдейскую лечебницу к полудню. Мара и Лев находились этажом выше в комнате Веды. Оставлять их в доме без лекаря после отмены средства было нельзя. Я проверила их перед началом работы: температура не выросла, дрожь у Льва не усилилась, Мара жаловалась только на усталость.

Веда приготовила чистую смесь по прописи Берта. Я не участвовала, чтобы никто не заявил, что я намеренно изменила состав. Третий образец принес Гален из запечатанного гильдейского запаса. Это была вода с известной долей серебряной соли — контроль, который должен был дать явный след.

Он обозначил чашки буквами, затем попросил младшего лекаря переставить их, пока мы с Ведой стояли у окна спиной к столу.

— Никто не знает порядок, кроме мастера Нила, — сказал Гален. — Он вернется после того, как мы запишем результаты.

— Я понимаю слепую пробу, — ответила я.

— Тогда не мешайте объяснить ее писцу. Через неделю он забудет половину процедуры, а его запись останется.

За отдельным столом сидели двое свидетелей от гильдии. Один отмечал время, второй следил, чтобы для каждой чашки использовали чистую трубку. Мне хотелось самой проверить края пластин, положение жаровни и количество капель, но сейчас моя помощь только дала бы Орену еще один повод спорить.

Гален нанес первый образец и дождался полного испарения. На меди остался темный след трав. Он дал пластине остыть, провел по ней чистой тканью и показал свидетелям. Светлого налета не было.

Второй образец оставил по краю узкую белесую полосу.

Третий — плотный светлый слой, заметный с другого конца стола.

Гален записал результаты, только потом позвал мастера Нила. Тот развернул сложенный лист.

— Под первой буквой чистая смесь по прописи мастера Оллена. Под второй — средство, выданное детям госпожи Арден. Под третьей — контрольная серебряная соль.

Веда посмотрела на меня. Я знала, чего она ждет.

— Сколько серебра во втором образце? — спросила я.

Гален одобрительно кивнул. Я спросила о пределах пробы, не пытаясь вынести приговор раньше заключения.

— Эта проверка показывает наличие примеси, а не точное количество. Для меры потребуется отделить травы и повторить исследование. Сделаем сегодня. Заключение будет завтра утром.

— Можно уже считать, что средство загрязнено?

— Можно считать, что во вскрытом флаконе обнаружена серебряная соль, которой нет в утвержденной прописи. Мы не знаем, попала ли она при изготовлении, хранении или после открытия.

— Флакон открывал Берт при мне.

— Это запишут с ваших слов. Для доказательства умысла нужны другие сосуды.

Писец поднял голову.

— Госпожа Арден, вы подтверждаете, что после вскрытия лекарство хранилось в запираемом шкафу?

— Шкаф запирался. Ключ находился у меня и у мастера Оллена.

— У вашего мужа?

— Нет. Торен мог потребовать ключ, но никогда этого не делал.

— У слуг?

— Экономка хранила запасной ключ от детских комнат. Не знаю, подходил ли он к шкафу.

Я отвечала точно, даже когда ответ ослаблял мою версию. Иначе проверка не имела смысла.

Гален убрал пластины в футляры.

— Пока мы работаем с количеством, Веда покажет ваши записи писцу. Затем обсудим наблюдение за детьми.

— Они останутся здесь?

— На ближайшие сутки — желательно.

Я посмотрела на Веду.

— Мара не захочет.

— Она может злиться в комнате наверху так же успешно, как дома, — ответила наставница. — Здесь есть лекарь на случай оборота.

Мы поднялись к детям. Лев сидел на полу и строил из деревянных дощечек загон для своего волка. Мара стояла у окна. Из комнаты был виден двор лечебницы, где разгружали корзины с бельем и мешки с углем.

— Нашли? — спросила она.

Я закрыла дверь.

— В вашем флаконе есть серебряная соль. Ее не должно быть в лекарстве.

Лев поднял голову.

— Это то серебро, от которого волки болеют?

— Да. Но мы пока не знаем, сколько его было и как оно туда попало.

— Мастер Берт положил?

— Не знаю.

— Отец знал? — спросила Мара.

— Не знаю. Вчера, когда он подписывал отказ, у него не было этого заключения.

Она отошла от окна.

— Ты ему скажешь?

— Гильдия отправит официальное извещение. Я тоже собиралась поговорить с ним после полного результата.

— А если он опять поверит мастеру Берту?

— Тогда это будет его решение. Проверка от этого не исчезнет.

Мне хотелось уверить дочь, что на этот раз отец поступит правильно. Но она уже заплатила за мои прежние уверения.

В коридоре быстро прошли несколько человек. Послышался голос Брана, потом дверь распахнулась без стука.

Торен остановился на пороге. За ним стояли Бран и незнакомый мне молодой лекарь общинной службы. Торен был без плаща, хотя снаружи моросил дождь. Темные волосы намокли у висков.

— Как дети?

Он смотрел на них, не на меня.

Лев встал, но не подошел. Мара скрестила руки.

— Теперь спрашиваешь? — сказала она.

Торен выдержал ее взгляд.

— Да. И должен был спросить раньше.

Это был правильный ответ. Он не отменял вчерашнего.

— У них нет признаков тяжелого отравления, — сообщила я. — Серебро во флаконе подтверждено предварительной гильдейской пробой. Точное количество определят завтра.

Молодой лекарь шагнул вперед.

— Господин Арден распорядился перевести детей в общинную лечебницу.

Я повернулась к Торену.

— К Берту?

— Берта временно отстранили от личного наблюдения, — сказал он. — Детьми займется мастер Рейд.

Молодой мужчина обозначил поклон. Видимо, это и был Рейд.

— В общинной лечебнице есть охрана и отдельные комнаты, — продолжил Торен. — Здесь любой может войти с улицы.

— Здесь действует гильдейское право. Лекари не подчиняются Старшему кругу.

— Именно поэтому я не могу обеспечить безопасность.

— Ты только что вошел без стука с тремя людьми.

Бран кашлянул и посмотрел в сторону. Торен закрыл дверь.

— Мне сообщили, что у детей обнаружили серебро. Я не собирался ждать письменного заключения.

— Зато вчера ты не стал ждать независимого осмотра.

— Вчера речь шла о наследовании. Сегодня — о возможном отравлении.

— Это одна история.

— Пока не доказано.

Мара подошла ближе к Льву. Я заметила это и снизила голос.

— Дети останутся здесь хотя бы до утра. Веда наблюдает за ними после отмены средства. Перевозить их в лечебницу, где работает человек, назначивший загрязненную смесь, я не позволю.

— Берт не приблизится к ним.

— Его лекарства там останутся. Его подчиненные тоже.

Мастер Рейд побледнел.

— Госпожа Арден, я не являюсь подчиненным мастера Оллена в медицинских решениях.

— Вы знали о составе средства?

— Нет.

— Вы видели пропись?

— Только свод назначений.

— Тогда вы понимаете, почему мне требуется независимое место.

Он открыл рот, но Торен поднял ладонь.

— Где Веда?

— Внизу.

— Я поговорю с ней.

— Сначала спроси детей, хотят ли они переезжать еще раз.

Торен посмотрел на Мару.

— Ты хочешь остаться здесь?

— Да.

— Почему?

— Потому что мама и Веда сказали, что здесь безопасно.

— А Лев?

Мальчик пожал плечами.

— Тут дают сладкий чай.

— Это веская причина, — сказал Бран.

Лев впервые улыбнулся. Торен не стал пользоваться этой переменой и приближаться.

— Хорошо, — произнес он. — До заключения дети остаются в гильдии.

Мастер Рейд попытался возразить:

— Но распоряжение уже подготовлено.

— Отмените.

— Старший круг потребует объяснение.

— Получит его от меня.

Торен обернулся к Брану.

— Поставь двух стражников у входа. Они подчиняются правилам гильдии и не заходят в лечебные комнаты без приглашения.

— Сделаю.

— Не Дана, — добавила я.

Торен вопросительно посмотрел на меня.

— Вчера он не пустил меня на заседание по чужому указанию. Я не знаю, чьи приказы он выполняет.

Бран нахмурился.

— Дан сказал, что вы вошли сами.

— Вошла. Но сначала он пытался меня задержать.

— Проверю.

Торен подошел к детям на один шаг.

— Можно я останусь до осмотра?

Мара посмотрела на меня. Я не ответила за нее.

— Недолго, — сказала она. — Леву надо спать.

Торен кивнул.

Я вышла вместе с Ведой в соседнюю комнату, оставив дверь открытой. Через проем было видно кровать и часть пола. Бран остался в коридоре, мастер Рейд ушел отменять перевод.

— Ты позволила ему остаться, — заметила Веда.

— Мара позволила.

— А ты не запретила.

— Он должен увидеть последствия своего решения.

Веда передала мне чашку воды.

— Не превращай медицинское наблюдение в наказание. Если его присутствие вредит детям, попросишь уйти. Если нет — не ищи другую причину.

— Ты всегда говоришь так, будто все просто.

— Я говорю конкретно. Простым это не становится.

Снизу позвали мастера Галена. Мы вернулись в рабочую комнату. На столе лежали результаты второй проверки: тонкая полоска бумаги с цифрами и подписью свидетеля.

— Количество невелико в одной дозе, — сказал Гален. — Для взрослого оборотня оно не вызвало бы заметного подавления. Для ребенка при ежедневном приеме в течение нескольких месяцев достаточно, чтобы затруднить оборот. Особенно если средство накапливалось неравномерно.

— Неравномерно?

— Осадок. Если флакон встряхивали каждый раз, доза могла оставаться близкой. Если нет, последние ложки содержали больше соли.

Я вспомнила, как вчера встряхнула сосуд перед тем, как налить лекарство Льву.

— Последнюю дозу он получил из почти пустого флакона.

— Тогда ближайшие двое суток наблюдаем особенно внимательно.

— Можно определить, сколько серебра уже в организме?

— Только приблизительно по крови и состоянию. Возьмем малый образец, но рисковать большей потерей крови сейчас не будем.

— Что с лечением?

— Прекратить поступление, дать связывающую смесь, воду, пищу. Не пытаться ускорить вывод сильными мочегонными средствами. У детей быстро нарушится водный баланс.

Я записала дозировку связывающей смеси. Гален проверил каждую цифру.

— Для официального разбирательства этого недостаточно, — сказал он. — Мы доказали серебро в одном флаконе. Защита скажет, что его добавили после вскрытия.

— Берт забрал пустые сосуды из главного дома.

— Это подозрительно, но само по себе не доказывает состав.

— В гильдии есть свод назначений.

— Названия и получатели есть. Образцов нет. Нужен хотя бы один флакон из другой партии, желательно из другой семьи.

Дверь рабочей комнаты открылась. На пороге стояла женщина в мокром шерстяном платке. Одной рукой она держала девочку лет восьми, другой прижимала к груди пустой лекарский сосуд.

— Простите, — сказала она. — Мне назвали госпожу Арден. Я Ана Дерс. Моя Ина принимает смесь для первого оборота.

Веда подошла к ней.

— Кто вас направил?

— Мастер Нил спрашивал в приемной, есть ли еще дети с такими назначениями. У Ины вчера свело пальцы, а сегодня она не смогла встать с кровати. Я принесла то, что осталось.

Женщина поставила флакон на край стола. На сером воске стоял знак Общего склада и номер пять.

Тот самый номер, который был на одном из пропавших сосудов Мары и Льва.

ГЛАВА 4

Дети из одной книги

Ана Дерс не позволила открыть флакон, пока мастер Гален не записал каждую трещину на воске.

— Мне потом скажут, что я сама туда что-то налила, — объяснила она. — Муж работает в доме Рестов. Если его выгонят, нам негде будет жить.

Она говорила тихо, но не просила нас отказаться от проверки. Ина сидела рядом, завернувшись в одеяло. Девочка была худой, с темными кругами под глазами. Она пыталась держать чашку двумя руками, однако пальцы плохо слушались, и мать помогала ей пить.

— Кто назначил средство? — спросил Гален.

— Мастер Оллен. Сказал, у Ины слабая кровь и нужно поддержать волчью силу.

— Какая доза?

Ана назвала количество. Оно совпадало с назначением Мары, хотя Ина весила заметно меньше.

— Когда начали прием?

— Пять месяцев назад. Сначала она стала лучше спать. Потом начала уставать. Мастер сказал, тело готовится к обороту.

— Флакон получали где?

— В общем складе. Мне выдавали по записке мастера.

— Состав готовили при вас?

— Нет. Сосуд уже был запечатан.

Я записывала ответы на отдельном листе. Веда занималась девочкой, Гален готовил пробу. Мы договорились не называть Ану и Ину в бумагах для Старшего круга до тех пор, пока гильдия не оформит защиту. В медицинской книге их настоящие имена сохранялись: лечить без истории было нельзя.

Проба партии пять дала такой же светлый налет, как средство моих детей.

Ана увидела его и прижала ладонь ко рту.

— Это серебро?

— Предварительно — да, — ответил Гален. — Мы повторим исследование и определим количество.

— Я сама давала ей каждое утро.

— Вы выполняли назначение лекаря.

— Но она жаловалась.

Ана опустила взгляд на руки, которыми каждое утро держала ложку. Я подошла и села напротив.

— Жалоба ребенка не всегда позволяет сразу найти причину. Сейчас нужно вспомнить дни приема, изменения дозы и все, что Ина принимала одновременно. Вина будет мешать вам отвечать точно.

Ана подняла на меня глаза.

— Вы тоже давали это своим?

— Семь месяцев.

Она перестала смотреть на меня как на жену альфы. Между нами осталось неприятное, но честное сходство.

— Я запишу все, — сказала она.

К вечеру в лечебницу принесли еще два флакона. Гильдейские мастера не разглашали найденное, но Веда попросила лекарей проверить книги назначений и связаться с семьями детей, у которых задерживался первый оборот. Одна семья отказалась разговаривать. Вторая прислала средство с посыльным и не указала обратный адрес. Третья приехала сама.

Мы получили четыре детские истории из разных частей города. Назначения делал Берт. Флаконы выдавал Общий склад. На печатях стояли номера два, пять и семь. Дети принимали смесь от четырех до девяти месяцев. У всех появилась слабость, у троих — дрожь, у двоих — металлический привкус. Только одному ребенку еще не исполнилось семь, поэтому родители не связывали симптомы с задержкой оборота.