Случайная невеста Короля Вампиров в маске

– Довольно, – сказал Джеймс, глядя на бледное лицо дочери.

Он хотел утешить её, но Эллиана улыбнулась – улыбка не коснулась её глаз – и, уважительно кивнув отцу, ушла в свою комнату.

Её удаляющаяся фигура выглядела отстранённой и печальной.

Эллиана, по сути, была права. Это ничего не меняло. Возможно, пришло время расплатиться за любовь, которой она наслаждалась все эти годы, пожертвовав своими интересами в последний раз.

Если удача будет на её стороне, она, возможно, проживёт дольше, чем ожидала, настойчиво думала она, прежде чем лечь на кровать и закрыть глаза.

– Это будет последний раз, когда я стану козлом отпущения, – сказала себе Эллиана, беспокойно лёжа в кровати.

Глава 3: Прекрасное чудовище

Эллиана не могла уснуть. Как бы она ни старалась, на сердце было неспокойно. Это была её последняя ночь в качестве свободного человека, и она не знала, как успокоить своё сердце.

Завтра была её свадьба с принцем вампиров, и её разум невольно тревожился о будущем.

«Мисс Эллиана, это платье, которое Мадам Марла выбрала для свадьбы», – услышала она слова служанки.

Эллиана кивнула служанке, чтобы та положила платье на кровать, а затем развернулась и подошла к балкону.

«Можешь идти, когда разложишь всё необходимое», – ошеломлённо пробормотала Эллиана, когда лёгкий ветерок развевал её волосы, пока она делала глубокий вдох, отчего в лунном свете она выглядела ещё более чарующей.

Она посмотрела на сияющую луну и закрыла глаза.

«Где ты, мама? Ты совсем по мне не скучаешь? Ты не знаешь, жива ли я? Если знаешь, то почему не ищешь меня? Ты ненавидишь меня, как и другие? Я и для тебя ошибка?» – произнесла Эллиана, открывая глаза и глядя на небо с зарождающейся в сердце грустью.

«Как думаешь, я приняла правильное решение? Я сделала это, чтобы спасти папу от унижения, которое он мог бы испытать из-за того, что Мадлен отказалась выходить замуж за принца. Я не знаю, действительно ли она заражена. Теперь так трудно кому-либо верить. Возможно, это одна из уловок мачехи, чтобы заставить меня выйти замуж за принца вместо Мадлен, но разве у меня был выбор?» – Эллиана моргнула, и слёзы навернулись на глаза при воспоминаниях о матери, которых у неё даже не было.

Чувство пустоты в сердце ослабевает всякий раз, когда она думает о маме.

Есть этот смутный образ женщины, которая держит её на руках и весело смеётся, улыбаясь ей. И это воспоминание запечатлелось в её сердце и разуме.

Эллиана достала кулон, висевший у неё на шее, и взяла его в руку. Отец сказал, что этот кулон был на ней, когда он её нашёл, и она всегда верила, что он принадлежал её матери.

«Здесь ничто не кажется домом, мама. Я знаю, что он меня любит, но ничто не дарит тепла и утешения. Я не знаю, с кем поговорить. Даже зная, почему я это делаю, я не могу не чувствовать себя подавленной и опечаленной из-за того, что произойдёт в будущем», – говорила Эллиана кулону, а затем закрыла глаза, и несколько случайных слезинок скатилось по её щекам.

Развернувшись и оперевшись на перила балкона, она взглянула на кувшин с водой, и на её лице появилась лёгкая грустная улыбка, прежде чем она посмотрела на свою руку, на которой теперь не было шрамов.

В последний раз, когда она видела такой кувшин в своей комнате, Мадлен разбила его о её руку, потому что Эллиана не умела наносить готический макияж и не справилась с задачей. Кувшин разбился о её руку, хотя был таким толстым. Она до сих пор помнила, сколько ночей проплакала со сломанной рукой и всеми ранами, которые получила от осколков стекла.

Теперь всё в этой комнате напоминало ей о её бесконечной, полной пыток жизни. Дверь, которой Мадлен, приказав служанке держать её ногу, придавила ей конечности, чтобы сломать их; углы кровати, о которые Марла разбивала ей голову.

Горячая вода в водонагревателе её ванной, куда тётя толкнула её, ошпарив всё тело; простыни, которые дядя сдёрнул поздно ночью, потому что хотел изнасиловать её, будучи пьян; зеркало, о которое Мадлен разбила ей голову, потому что ей не понравилось, что Адитья назвал её хорошенькой.

Те ножницы, которыми ей уродливо остригли волосы; та расчёска, которой подруга Мадлен чуть не выколола ей глаза. Та раковина и ванна, в которых её пытались утопить; тот стаканчик для ручек, которым били её по голове, и та ваза для цветов, которую однажды швырнули ей в лицо, сломав нос. Маркеры в комнате, которыми однажды пытались её изнасиловать, потому что лесбиянка из компании её подруг хотела услышать её стоны и овладеть ею.

Каждая вещь в этой комнате была травмирующей. Теперь, когда Эллиана думала об этом, она даже не знала, меняет ли она один ад на другой, или же она может сохранить ту крошечную надежду, что кто-то, кто не ненавидит её всем сердцем, будет обращаться с ней лучше.

«Эллиана, можно войти?» – услышала она голос Джеймса из-за двери и быстро вытерла слёзы, прежде чем принять нейтральное выражение лица, которое она использовала все эти годы, чтобы показать отцу, что с ней всё в порядке, даже когда всё это время она задыхалась.

«Да, входи, папа», – прозвучал её тихий голос, и она увидела, как отец вошёл с виноватым видом.

«Как ты, дочка? Я знаю, что завтра свадьба, и ты, должно быть, очень волнуешься. Знаю, без твоей матери всё не так, но ты всегда можешь рассказать папе о своих тревогах. Я не могу заменить мать, но я могу попытаться быть хорошим отцом, которым, я знаю, я не был», – Джеймс виновато опустил взгляд.

Эллиана уже собиралась открыть рот, чтобы рассказать Джеймсу, что у неё на душе, когда в комнату вошла Марла, заставив её удручённо промолчать.

«О, вот и парочка – отец и дочь. А я как раз думала, куда вы пропали», – с милейшей улыбкой хлопнула в ладоши Марла, и Эллиана прикусила щеку изнутри.

Конечно, как её мачеха могла позволить отцу поговорить с ней наедине?

«Я пришёл поговорить с Эллианой. Это её последняя ночь здесь. Я не хочу, чтобы она чувствовала, будто отец недостаточно её любит, раз даже не спросил, что она чувствует», – мягко улыбнулся Джеймс.

«Ха-ха, что она может чувствовать? Я уверена, она в восторге от того, что станет невестой принца. Я знаю, что они могущественная раса и с ними нельзя связываться, но если посмотреть с хорошей стороны, разве она не станет высшей королевской особой?» – Марла моргнула с самой милой улыбкой, на какую была способна, будто это было поводом для гордости, и у Эллианы от её слов заныло сердце.

В восторге от того, что станет королевской особой? Если так, почему Мадлен не постаралась усерднее, чтобы стать принцессой?

Эллиана была уверена, что если бы Мадлен постаралась усерднее, ничто в мире не помешало бы ей стать невестой, даже если бы вампиры просили руки Эллианы.

«Хватит, Марла. Она выходит замуж за самого жестокого принца, и это не пустяк. Не говоря уже о том, что этого никогда не было в планах. Мы решили, или, лучше сказать, заставили её в последнюю минуту. Она, должно быть, чувствует тревогу и беспокойство, верно?» – спросил Джеймс Эллиану, и та ему улыбнулась.

По крайней мере, даже спустя все эти годы, её отец всё ещё мог чувствовать её печаль.

«О чём ты говоришь, дорогой? Ты ничего не знаешь о девушках. У неё просто мандраж, потому что завтра большой день. Тревога? Конечно, но это потому, что завтра её жизнь изменится», – невинно похлопала Марла Джеймса по плечу, прежде чем посмотреть на Эллиану.

«Однако, Эллиана, милая, тебе не нужно беспокоиться. Просто думай о хорошем. С завтрашнего дня ты станешь могущественной принцессой. Разве этим не стоит похвастаться? Не говоря уже о том, что ты будешь избранной для установления мира», – сказала Марла.

Эллиана проигнорировала её слова, не желая принимать их близко к сердцу.

«Ты ещё не всё сказала?» – Джеймс сурово посмотрел на Марлу, заставив её вздохнуть и оставить все остальные слова при себе.

«Эллиана, я знаю, что…» – снова начал Джеймс, но на этот раз Эллиана его остановила.

«Думаю, мне пора спать. Я устала», – с горькой улыбкой сказала Эллиана.

Было бесполезно что-либо говорить в присутствии мачехи. Всё равно ничего бы не изменилось, даже если бы она высказалась.

«Дорогой, Эллиана права. Завтра для неё большой день. Давай не будем мешать её сну красоты перед замужеством. Ей нужно выглядеть хорошенькой на свадьбе, не так ли?» – снова вмешалась Марла.

Джеймс, который хотел ещё поговорить с дочерью, посмотрел на её непоколебимо-нейтральное выражение лица, а затем громко вздохнул и ушёл. За ним последовала мачеха, которая бросила на Эллиану последний взгляд, идя за мужем.

Когда её родители ушли, Эллиана с тяжестью на сердце вздохнула, прежде чем закрыть балконную дверь. Она решила, что лучше попытаться уснуть. Возможно, это её последний спокойный сон, так что лучше им воспользоваться как следует.

Утром~~~~~

Эллиана посмотрела на красивую девушку, глядящую на неё из зеркала, и не смогла удержаться от насмешки над своей судьбой. У девушки, смотревшей на неё в ответ, были блестящие янтарные глаза, в которых одновременно таились надежда и уныние. Солнечный свет делал её глаза ярче обычного, а её похожие на лепестки роз губы были поджаты под слоем блеска. Её волосы были уложены в высокую причёску и заплетены в пучок.

Это соответствовало её платью и невинному характеру. У белого платья почти не было выреза, и Эллиана с облегчением отметила, что мачеха хотя бы выбрала наряд, соответствовавший её стандартам и натуре.

Дополнительные сетчатые рукава и белые перчатки делали образ ещё более изысканным.

Однако, несмотря на всю красоту, отсутствие улыбки имело огромное значение.

Будь на её месте любая другая девушка, она была бы в восторге в день своей свадьбы, но Эллиана не знала, боится ли она брака или мужчины, за которого выходит замуж. Был ли он вообще достоин называться мужчиной?

Монстр. Так ведь его все называют, не так ли?

День свадьбы – один из самых драгоценных дней, который должен быть наполнен счастьем для любого человека, а она стояла здесь, всё ещё размышляя, переживёт ли она следующий месяц или даже этот день.

Не было секретом, что вампиры – жестокая и коварная раса, известная своей грубостью и силой.

Если что-то идёт не по их воле, они без раздумий срываются, впиваются в шею человека и выпивают его досуха.

Как она могла оставаться спокойной, как говорила её мачеха?

С насмешливой улыбкой она снова посмотрела на своё отражение в зеркале, чувствуя себя странно безжизненной.

«Ты сможешь это сделать?» – спросила себя Эллиана, но её прервал стук в дверь.

«Мисс Эллиана, машина готова. Все уже уехали на церемонию бракосочетания. Вы готовы?» – вежливо спросила служанка.

Эллиана горько улыбнулась. Она могла понять, что её отец должен был заниматься организацией, но все уехали? С другой стороны, чего ещё ожидать от семьи, которая даже не хочет, чтобы она жила?

«Пойдём», – Эллиана в последний раз оглядела свою комнату, и на её губах промелькнула грустная улыбка.

С тяжёлым сердцем она наконец покинула особняк и села в машину.

Через десять минут езды они наконец подъехали к чёрному входу места проведения свадьбы.

«Джеймс, смотри, Эллиана приехала», – воскликнула Марла, как только увидела выходящую из машины Эллиану. От её красоты у всех перехватило дыхание, когда они смотрели на эту небесную красавицу, державшуюся с элегантностью.

Для всех она выглядела уверенной и спокойной, но только она знала, как трепетало её сердце и всё внутри от одной лишь мысли о замужестве с человеком, который, вероятно, был наполовину зверем.

Принц он или нет, это не отменяло того факта, что он был кровососущим животным, притом диким и коварным.

«Пойдём, милая», – сказал Джеймс, прежде чем взять её под руку и, неся букет, повести к месту бракосочетания.

Всё время, пока она шла, она держала голову опущенной, боясь встретиться взглядом с кем-нибудь из вампиров, и тогда вся её решимость выйти замуж за принца, чтобы спасти отца, рухнет.

Она не может смотреть им в глаза или видеть их животное желание.

Когда она подошла к ступеням алтаря, отец попросил её протянуть руку принцу, и с трепещущим сердцем она протянула дрожащую руку, чтобы принц её взял.

Её руки вспотели, а голова стала горячей, пока сердце громко стучало. Казалось, будто у неё подскочило давление.

Однако всё это было скрыто её шоком, когда она увидела руку мужчины перед собой.

Она ожидала увидеть морщинистую бледную руку с удлинёнными ногтями и почти мёртвой кожей. Именно такими, как она однажды слышала от кого-то, они становятся, когда вампиры злятся.

Однако, когда в поле её зрения появилась смуглая, тонкая, но сильная рука, она невольно вскинула брови, явно потрясённая, и впервые с момента прибытия на место осмелилась осмотреться, начав с мужчины, который только что взял её за руку.

Пробежав взглядом от его туфель к длинным ногам, талии, крепкой груди, сильным на вид рукам и тонкой шее, она наконец остановила взгляд на его глазах, медленно изучая его черты.

На нём была маска, полностью скрывавшая его лицо, но его светло-карие, почти ореховые глаза поймали её взгляд и на несколько секунд заморозили на месте.

Что происходило? Она была совершенно потрясена мужчиной, стоявшим перед ней.

Разве вампиры не должны были быть грубыми, чудовищными и свирепыми, с удлинёнными, сочащимися слюной клыками, готовыми в любую секунду напасть, укусить и убить кого угодно? Тогда почему мужчина, стоявший перед ней, был самым красивым и прекрасным созданием, которое она когда-либо видела?

И не его лицо заставило её сердце так стучать. Это были его глаза. В них было столько холода и смеси эмоций, что она не знала, какую из них выбрать и на какую положиться.

Тайна – вот что именно отражали его глаза.

Почему казалось, что сияние и красота его глаз освещают всё вокруг? Чем дольше Эллиана смотрела в его глаза, тем больше она запутывалась, а её руки потели от внезапного волнения.

С какого ракурса он выглядел уродливым, как гласили слухи? Может, дело было в его лице, потому что он носил маску? Неужели в наши дни красоту человека измеряют только по чертам лица? У Эллианы зачесались руки снять с него маску, но она знала свои границы и не была дурой, чтобы вот так просто рисковать жизнью.

Раньше она была готова и настроилась встретить всевозможных похотливых и свирепых монстров, но что ей было делать, столкнувшись с такой неземной красотой?

Неужели все эти монстры так красивы? Это способ заманивать и ловить других в ловушку? – подумала она, прикусив губу, и наконец кивнула отцу. Принц, терпеливо ждавший её, повёл её к алтарю, чтобы завершить церемонию.

Глава 4: Свадьба

– Сэр, это… – начал Лукас, но Себастьян поднял палец, не давая ему договорить.

Себастьян знал, что беспокоило его бету. Его холодный взгляд скользнул по красивой и невинной на вид девушке, которая опустила голову, словно от волнения и стеснения.

Она не боялась его. Казалось, будто она принимает некую судьбу. И это его немного раздражало. Неужели её заставили?

Даже не будучи знакомым с дочерью из охотничьей кровной линии, Себастьян сразу понял, что эта девушка – не та, о которой упоминали старейшины.

Судя по сведениям, добытым Лукасом, дочь Джеймса Харта, носителя охотничьей кровной линии, была мудра и хитра, а эта девушка перед ним совсем на неё не походила.

Вампирские чувства – одни из самых сильных и острых в мире среди всех видов, и Себастьян ощутил беспокойство Джеймса, когда тот передавал ему руку этой девушки.

Было очевидно, что девушка важна для него и он боится за неё. Может, она – незаконнорождённая дочь Джеймса, не упомянутая в семейной летописи?

Забавно, что они решили, будто раз королевская семья недолюбливает младшего принца и постоянно его остерегается, то они не станут проверять подноготную девушки.

Та, о которой он слышал, определённо выглядела иначе.

Они и впрямь испытывали его терпение, не так ли? Они знают, что он ненавидит всю их кровную линию, и всё равно осмеливаются на такой подлый трюк. Может, просто свернуть ей шею, раз они задумали его обмануть? Себастьян мельком взглянул на Джеймса, а затем снова посмотрел на невинную девушку перед собой.

Ему было всё равно. Не то чтобы он женился, чтобы влюбиться в эту или любую другую женщину-человека. Это была лишь формальность, на которую он пошёл под давлением деда, и всё потому, что он хотел заполучить трон.

Неважно, была ли девушка законной наследницей или нет. Пока она не будет доставлять ему проблем, он готов закрыть на это глаза. К тому же, девушка была настоящим загляденьем, и впервые за долгое время его мёртвое сердце словно ожило, когда она положила свою ладонь на его.

Может, дело было в её невинности или платье. Что бы то ни было, он хотел это проверить. В конце концов, избавиться от человека, если та придётся ему не по вкусу, не составляло для него большого труда.

– Начнём церемонию, – объявил Лукас, стоявший подле принца, когда Себастьян кивнул ему, и Марла вздохнула с облегчением.

Как и Эллиана, она была потрясена, увидев столько красивых мужчин со стороны вампиров, но, возможно, кровь, которую они пили, сохраняла их молодость и свежесть. Иначе почему мужчины, которым несколько веков, выглядели так хорошо?

– Берёте ли вы мисс Эллиану Харт в свои жёны? – спросил священник, и принц вампиров кивнул, не проронив ни слова.

Эллиана сжала кулаки; её волнение достигло предела, ведь она понятия не имела, во что ввязывается. Всё, что она думала о них, оказалось неверным.

– Берёте ли вы принца вампиров в свои законные мужья? – спросил священник, и слух Себастьяна обострился.

Он хотел услышать, какой голос у этой чарующей смертной.

Если ему не понравится её голос, он первым делом вырвет ей язык. Взгляд Себастьяна потемнел от навязчивых мыслей, и он сжал кулаки, пытаясь их контролировать – желание почувствовать запах крови и увидеть, как истекают кровью люди, начало брать над ним верх.

– Да, – мягкий голос Эллианы успокоил бурю, назревавшую в сердце Себастьяна.

Он посмотрел на девушку и ещё раз окинул её оценивающим взглядом.

«Весьма интересно», – подумал он.

Сразу после свадебной церемонии Эллиана и Себастьян отправились в вампирское королевство.

Осознав, что наконец осталась наедине с мужчиной, от которого зависела её дальнейшая судьба, Эллиана сидела тихо, словно напуганная мышка, напротив Себастьяна, который краем глаза следил за каждым её движением.

Они ехали в Лимузине, и она сидела напротив него. Хотя её аура и осанка излучали уверенность, глаза выдавали её с головой, и Себастьян, подперев щёку ладонью, открыто и бесцеремонно разглядывал её.

Она была довольно худой, даже болезненно худой. Это будет первое, чем он займётся.

Он заметил, что она начала дрожать, как только они стали приближаться к королевству, и громко хмыкнул, отчего она от неожиданности слегка дёрнулась.

– Эмброуз, госпожа Эллиана не привыкла к холодному климату. Она всю жизнь прожила в других условиях. Включи обогреватель, – она впервые услышала голос Себастьяна и невольно прикусила губу.

Повернув голову к окну, она с видимым изумлением смотрела на людей в машинах, причём в дорогих.

Всю жизнь она верила, что вампиры передвигаются пешком или бегом, ведь они одарены сверхъестественной скоростью.

– Поразительно, – произнесла она, думая, что вся её жизнь была сплошной ложью, и не заметив, что сказала это вслух.

Себастьян, до этого погружённый в телефон, повернулся к девушке, которая с неподдельным восторгом смотрела в окно, и невольно задался вопросом: было ли это искренне, или же она просто играла роль.

Почувствовав на себе взгляд Себастьяна, она выпрямилась, сев изящнее. Её руки напряглись, и под его пронзительным взглядом она ощутила себя оленем, на которого наставили ружьё.

«О чём он думает? Почему он так на меня смотрит? Я его разозлила? Теперь, когда мы на его территории, он считает, что я недостойна жить? Думает, что может убить меня и где-то здесь избавиться от тела? Его раздражает, как я сижу? Он укусит меня и свернёт мне шею, потому что зол?»

Эллиана сглотнула от этих мыслей. Её руки слегка дрожали, и она невольно снова отвернулась к окну, чтобы скрыть свои чувства.

Снова сглотнув, она прикусила губу и закрыла глаза, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

Разве у вампиров не сверхъестественный слух, позволяющий слышать даже самые тихие звуки? Что, если моё учащённое сердцебиение его раздражает? От этой мысли её сердце забилось ещё быстрее, и она невольно громко сглотнула, совершенно не зная, что делать дальше.

– Эмброуз, убавь обогрев. Госпоже Эллиане теперь некомфортно, – сказал Себастьян, даже не взглянув на неё. Он был занят своими делами и лишь ощущал её беспокойство. Но Эллиана, уже охваченная паранойей, услышав его слова, лишь почувствовала себя виноватой.

Похоже, её присутствие и впрямь его раздражало, и он просто прикрывался её мнимым дискомфортом.

Может, он косвенно намекал, что она – помеха и бельмо на глазу. Она подумала, прикусив губу, и закрыла глаза, чтобы вернуться в своё нейтральное состояние, которое она начала практиковать с семи лет – состояние, в котором она скрывала и свои эмоции, и свои силы чакры.

И хотя внешне она оставалась спокойной, внутри она была изумлена, как человек, попавший в совершенно новый мир.

Картина перед ней была совсем не такой, как она ожидала. Люди ездили на дорогих машинах, а не ходили пешком; здесь были магазины и цивилизация, как у людей, а не джунгли, как она себе представляла. На самом деле их уклад жизни казался даже более продуманным и организованным, чем у людей.

Неужели её обманывали всю жизнь? Одно дело заблуждаться на их счёт, но чтобы настолько? Она украдкой взглянула на мужчину, сидевшего рядом с ней.

Как можно быть настолько красивым? Словно его почти белой кожи и уложенных волос было недостаточно, он ещё и серьёзно смотрел в телефон, пролистывая новости, а потом подпёр голову рукой, ещё больше подчёркивая свою точёную челюсть.

Она узнала, что её принц вампиров носит несколько масок для разных целей. Например, сейчас на нём была маска, плотно прилегающая к лицу, поскольку ему не нужно было есть или пить. Когда он ест, как, например, после свадьбы, он надевает другую маску, которая оставляет достаточно места, чтобы еда проходила в рот снизу. Она больше похожа на дьявольскую. А ещё он носит металлическую маску на пол-лица вместе с тканевой, которая полностью скрывает его, но позволяет свободно говорить.

Должно быть, ему очень тяжело постоянно менять эти маски, да? Эллиана вздохнула.

Наблюдая за каждым его движением, она перевела взгляд на его тонкие пальцы и уже собиралась посмотреть выше, как вдруг машину резко дёрнуло. Эллиана, засмотревшаяся на Себастьяна и не готовая к толчку, полетела вперёд.

Она уже приготовилась к боли, но, к своему удивлению, почувствовала лишь лёгкое покалывание на кончике носа.

Сморщив нос, она открыла глаза и нахмурилась, столкнувшись с кромешной тьмой.

«Постойте… я что, без сознания, и это моё подсознание?» – подумала она и, пошевелив рукой, с облегчением вздохнула, когда почувствовала свои конечности.

Она положила ладонь на то, что оказалось перед ней, и, не осознавая, потёрла это место, а затем снова вздохнула.

Поколебавшись несколько секунд, поскольку она не хотела провоцировать дьявола, сидевшего рядом, Эллиана прищурилась, почувствовав холод, от которого, казалось, она вот-вот замёрзнет насмерть.

Почувствовав лёгкое дуновение холода откуда-то сверху, она подняла голову, и её кристально-чистые глаза встретились с его тёмным взглядом.

Себастьян не был готов к толчку, но среагировал быстро и выставил руку, чтобы она не ударилась головой о сиденье водителя. Однако он не ожидал, что она упадёт не на сиденье, а ему на колени. Его взгляд потемнел, когда он посмотрел на девушку, всё ещё не в силах её разгадать.

И теперь, когда она неосознанно коснулась запретного места, да ещё и потёрлась о него, он окончательно перестал понимать, что о ней думать.

Она сделала это намеренно? Его желваки дёрнулись, но это чувство тут же исчезло, стоило ему заглянуть в её влажные, невинные глаза.

– Я… я… – пролепетала Эллиана своим нежным, чарующим голосом, глядя на него снизу вверх. Холодок пробежал по её спине, когда Себастьян наконец ухмыльнулся.

– Довольна размером? – спросил Себастьян. От его намёка Эллиана ещё шире распахнула глаза, а к щекам прилил жар, заставив её замереть, как оленя в свете фар.

– Я… я… мне очень жаль, – наконец смогла выговорить она, и Себастьян почувствовал, как под маской дёрнулись уголки его губ.

– Всё в порядке. Это ведь не чужая собственность. По крайней мере, пока что.

Чем больше Себастьян говорил, пытаясь вызвать у неё хоть какую-то реакцию, тем сильнее Эллиану бросало в жар.