Флэшка

Девушка держит руль одной расслабленной рукой. Движения точные, экономные. Она не гонит, но ведет машину так, словно каждый перекресток может стать последним. Мы сворачиваем с освещенной улицы во дворы старых «хрущевок». Желтый свет фонарей здесь вязнет в сыром воздухе, цепляясь за облетевшие ветки тополей. Центр города остался где-то позади, вместе с «Магнитом», моим офисом, Колькиной затиркой и иллюзией безопасности.

Она петляет. Сначала направо, потом резко ныряет в арку сталинского дома, проезжает сквозной подъезд-колодец, от которого пахнет кошками и сыростью, и выкатывает на узкую одностороннюю улочку, зажатую между бетонным забором промзоны и сеткой-рабицей гаражного кооператива.

Я искоса поглядываю на нее. Профиль у нее резкий, хищный. В свете приборной панели видно, как подрагивает жилка на её шее. Она напряжена как струна, но это напряжение контролирующего себя человека, а не паникера. Взгляд ее мечется к зеркалу заднего вида каждые десять секунд. Слишком часто. Паранойя или обоснованный, мобилизующий страх? Она сканирует поток машин — вернее, то немногое, что ездит по этим задворкам в семь часов вечера. Старенькая «Газель», такси-универсал, еще один серый седан... Никто не повторяет наши маневры через арки и дворы.

— Чисто, — наконец говорит она, сбрасывая скорость. Голос звучит чуть хрипло, будто она молчала несколько часов до этого. — Кажется, хвоста нет.

Мы замираем в каком-то переулке. Здесь нет ни одного фонаря. Единственные источники света — квадратики окон спящих квартир где-то наверху. Пахнет жженым мазутом и прелыми листьями.

Девушка переводит рычаг коробки передач в паркинг, но двигатель не глушит. Просто кладет руки на колени и впервые за всю поездку смотрит прямо на меня. Темнота съедает половину её лица, оставляя лишь блеск глаз и линию губ.

— Выдохните. Если бы я хотела вас сдать или убить, мы бы сейчас не разговаривали. Вас как зовут?

— А… Алексей… — выдавливаю я. Горло саднит. — Кто… кто вы? И что происходит?

Инстинкт самосохранения почему-то замер. Привлекательная молодая женщина в зеленом пальто везет меня в промзону. Классический сюжет криминальной хроники. А я даже не сопротивляюсь!

— Меня зовут Марина. Фамилия вам ничего не скажет. Я журналист. Нас часто называют четвертой властью. И мы любим копаться в мусоре, пока первая власть занята своими делами.

Журналист! От сердца чуть отлегает. Хотя, если верить кино, именно они чаще всего оказываются рядом, когда кого-то нужно убрать.

— И что вам от меня надо? Вас послал Громов? Кто он вообще? – сиплю я.

Уголок её рта дергается в жесткой усмешке.

— Виктор Сергеевич Громов — главный бухгалтер компании «ЭнергоИнвест». Весьма скучный, но опасный гражданин.

— «ЭнергоИнвест»? — переспрашиваю я. Название звучит солидно, по-государственному. — Что-то про трубы, провода и нефть?

— Трубы там есть, — кивает Марина. — Только из них качают не газ, а бюджетные деньги. Это классическая прокладка. Мыльный пузырь. Через эту контору заместитель мэра Калужин Анатолий Борисович отмывает всё, что плохо прибито. Откаты за тендеры, взятки за землю, распил дорожного фонда. Ну и кое что еще. Миллиарды! А Громов вел двойную бухгалтерию. Знал каждую копейку. И та самая флэшка – банковский электронный ключ от счета, на который уходит часть отмытых денег.

Картинка начинает складываться, но она пугает до одури! Заместитель мэра. Миллиарды. Дальше – труп в сером пальто, разгром моей квартиры…

— Но почему я? Почему флэшка оказалась у меня? — голос дрожит. — И кто тот человек, который мне ее сунул?

Марина поворачивает голову и смотрит в темноту за окном. Проходит секунда. Вторая.

— Как я понимаю это случайность. — тихо произносит она. — Человека, который сунул вам флэшку перед тем, как попасть под колеса, звали Михаил. Он работал в офисе «ЭнергоИнвеста». И он помогал мне в расследовании.

— Я так понимаю, вы копаете под Калужина?

Марина вздохнула, помолчала и ответила:

— Как бы да. Но… Тут надо понимать, что промыв таких денег не может осуществлять заммэра лишь по своей инициативе и под свою ответственность. Так что я копаю… Ну, до кого докопаюсь, до того и докопаюсь. А Миша имел личные счеты с Калужиным. Несколько лет назад он фактически уничтожил бизнес его отца, чтобы забрать территорию под застройку. Отец пытался бороться, но умер от сердечного приступа. Официально. Но Миша считал, что его убили. Мать Михаила была вынуждена переселиться из хорошей трехкомнатной квартиры в жалкую однушку в хрущевке – денег на выплату ипотеки не стало. В продуваемой из всех щелей квартирке она подхватила пневмонию и тоже умерла.

Марина замолчала, потом кашлянула и продолжила:

— Миша хотел мести. Он уже тогда работал в «ЭнергоИнвесте» и узнал про деятельность Громова случайно. Помощник Громова неудачно упал и получив серьезную травму, надолго выбыл. Михаила срочно назначили его «ио». Хотя Громов ему и недоверял, но Миша касался некоторых документов. И вскоре стал понимать кое что. Начал осторожненько копать и вскоре картинка стала складываться. Тут появилась я. Некоторая информация у меня уже была. Не спрашивай от куда, все равно не скажу. Ну…Вобщем я скоро поняла, что мне нужна была своя крыса внутри «ЭнергоИнвеста». Я нашла Мишу

— Какая-то дичь шпионская… — пробормотал я.

А Марина усмехнулась и продолжила:

— Миша согласился мне помочь. Он к тому времени уже хотел пойти в следком или в прокуратуру. Но я его отговорила – скорей всего без их ведома такие дела не проворачиваются. В общем сейчас инфы много, но… Но как-то все косвенно. Кроме того мне показалось, что за мной следят. Ну, тоже, как бы, лишь намеки, однако… А в ту пятницу Миша позвонил, взволнованный весь. Сказал, что выкрал флэшку у Громова. Мол, тот с этой флэшкой никогда не расстается, наверняка на ней что-то очень важное. Готов отдать флэшку мне.

Она замолчала, задумчиво глядя в темноту. Я тоже молчал, глядя на нее и ждал. Она заговорила вновь:

— Мы тут же договорились встретится. Когда я ехала на встречу, он позвонил и очень взволнованно сказал, что кажется за ним следят. Но он идет на встречу, пешком, без машины, автобусом, мол, среди людей безопасней. Я уже подъезжала к месту встречи, когда он позвонил снова и сказал, что его точно «пасут». За ним идут и еще едет черный внедорожник. Короче, я уже стояла припаркованная и ждала его. Он снова позвонил, сказал, что подходит, но нас могут увидеть вместе, что встреча отменяется. Что он очень боится и может быть ему удастся избавиться от флэшки, но так, чтобы я смогла ее потом найти. И тут я его увидела. Я крикнула в телефон, что вижу его. Я увидела, как он с тобой столкнулся. Я видела, как его сбила машина. Специально сбила! Еще я видела, как какой-то мужик, якобы случайный прохожий, якобы пытался оказать Мише первую помощь. А на самом дела быстро ощупал его карманы.

— И ты вот так прямо поняла, что флэшка у меня?

— Нет кончено. Но я поняла, что они поняли, что Миша шел на встречу и его нельзя было до этой встречи допустить. И я подумала, что тот мужик забрал флэшку, найдя в Мишином кармане. Но потом все же, памятуя Мишины слова о том, что он избавится от флэшки так, чтобы я смогла ее забрать, я подумала, что он сунул ее в карман кому-то из прохожих. Вспомнила про тебя. Нашла, потому что было понятно, что живешь ты где-то рядом. Следила за тобой. Ну вот, в двух словах пока все.

— А-а… А вот эти «они»… Они кто? И это они обшарили мою квартиру? – с замиранием сердца вымолвил я.

Марина кивнула и ответила:

— Похоже, что они тебя тоже вычислили. И, да, скорей всего это именно они вломились к тебе. Я в этот момент сидела в этой машине за углом и, думаю, что видела их.

— Но кто они?! – воскликнул я.

— Ну, что-то типа собственной службы безопасности господина Калужина. И теперь, Алексей, у нас две новости. Обе плохие. Первая: они думают, что флэшка у тебя. Вторая: этот кусок пластика сейчас стоит дороже нефтяной скважины, поэтому за него идет драка без правил. Так что поздравляю. Ты теперь носитель тайны мафиози районного масштаба. И, сам понимаешь, ходячая мишень.

Я думал, меня хватит удар! Это было оглушающе! Я даже не знал, как на это среагировать! А Марина продолжила:

— Я даже не понимаю, почему тебя до сих пор не выкрали. Сначала они не знали, где флэшка. Ну, они сразу вычислили, что ее спер Миша. Выследили его. Думаю, хотели выйти через него на меня. А я догадалась про тебя раньше них. У меня было преимущество — Миша успел сказать, что избавиться от флешки так, чтобы я её забрала.

Я наконец-то пришел немного в себя и слегка заикаясь, уныло спросил:

— И что… Что теперь делать?

Марина помолчала несколько секунд, потом сказала:

— Она у тебя с собой? Давай сюда. Если кто спросит – а спросят обязательно – говори все как было. Ну, типа, подбросил какой-то тип, потом забыл про нее, потом вспомнил, пытался открыть, там что-то непонятное. Потом появилась я и ты мне ее отдал. Понял?

Я кивнул, а она продолжила:

— Есть один момент. Они захотят узнать, что я знаю. Скажи, что я не распространялась, а ты рад был отдать мне флэшку, потому что не нравится, когда к тебе загадочно попадают чужие вещи с загадочным содержимым. Усек?

Я опять кивнул и протянул ей флешку. Она быстро спрятала ее под пальто, в карман джинсов.

— Вот и чудненько! Так, давай я тебя до цивилизации подброшу, ты сам домой доберешься. – она запустила движок и мягко тронулась с места.

В этот момент сбоку нас ярко ослепили фары, раздался визг шин и дорогу нам перегородил черный внедорожник. Марина инстинктивно вдарила по тормозам.

Из дверей внедорожника вывалились трое. В темноте они казались все черные – куртки, штаны, шапки… Движения отточенные, механические. Отнюдь не гопники с района!

Время загустело, как старая кровь. Мой мозг отключился, уступив место первобытному ужасу. Сердце ухнуло в правую пятку, потом подскочило к пояснице и там забилось о позвоночник тупым молотом. А в желудок словно сыпанули колючих ледышек. Воздух исчез.

— Твою мать! — отчаянно взвизгнула Марина. Звук был рваным, совсем не похожим на тихий размеренный голос холодной женщины. Она рванула рычаг передач на «R» так резко, что хрустнуло что-то в механизме.

И тут мир разорвался! Хлопок. Сухой, резкий, совершенно непохожий на звук петарды или лопнувшей шины. Хлопок. Хлопок. Выстрелы?! Господи, это настоящие выстрелы?!

Марина с очередным криком «Твою мать!» согнулась, пытаясь спрятаться за рулем. А один из нападавших, уже стоявший у капота нашего седана — здоровяк с бычьей шеей — дернулся. Его правая рука нелепо взлетела вверх, будто он хотел отдать честь небесам, а потом рухнула плетью. Он согнулся пополам, хватаясь за плечо, и упал на колени прямо в черную лужу под фонарем.

Следом, через доли секунды, в боковом окне джипа одна за другой, появились две аккуратные, идеально круглые дырочки. На моих глазах толстое стекло покрылось сеткой белых трещин, расходящихся от этих отверстий, но не посыпалось внутрь.

Еще один хлопок сзади. Джип тяжело просел на диск, заваливаясь немного набок. Резина с шипением выпускала воздух.

Двое, оставшихся на ногах, среагировали мгновенно. Один рыбкой нырнул за массивный задний бампер джипа. Второй метнулся к передней двери, прикрывая голову руками, и скрылся за моторным отсеком. Они растворились в тени, оставив своего раненого корчиться на мокром асфальте.

В этот момент задняя дверь нашего седана распахнулась и что-то тяжелое, пахнущее сырой кожей и табаком, буквально вбросило внутрь машины.