Капкан

— Я могу оставить её себе на память, в честь нашей дружбы? — спросил у Стаса Никита, вертя пуговицу в руках.

— А, да. Да, конечно, - запнувшись, ответил ему Стас. Нельзя было говорить Никите, что эта пуговица может что-то значить. Да и ему будет легче, если она исчезнет.

Глава IV

Никита провёл некоторое время в гостях у своего новоприобретённого друга, но вскоре ушёл к себе. Стас лёг спать. Только сейчас, только на следующее утро он начал понимать насколько странной была вся эта ситуация. Есть ли смысл во всём этом, в чём интерес Никиты относительно этой пуговицы, если смысл во всём этом всё же есть? Стас находился в слишком подавленном состоянии в тот вечер, чтобы трезво оценивать ситуацию. Да он ведь толком ничего не знает об этом Никите! Ему нужно быстрее собраться и отправиться на работу. Стас оделся и пошёл обуваться. Когда он нагнулся, чтобы обуть первый ботинок он увидел какой-то небольшой чёрный предмет, лежащий позади подставки для обуви. Предметом этим, судя по всему, был кошелёк.

Сначала у молодого учителя литературы возникла наивная мысль, что этот кошелёк нужно просто поднять и отдать Никите. Но в его голове возникли примерно следующие мысли: «Нет, не стоит так торопиться. Я почти ничего не знаю об этом парне, зато он судя по всему, знает обо мне многое. По-моему, он мне голову морочит. Может в кошельке есть какая-нибудь информация о нём или нечто-подобное. Стоит посмотреть что внутри, прежде чем отдавать». Оправдав, по своей сути не самый благородный, а само главное не самый свойственный такому человеку как Стас поступок, он поднял этот кошелёк и открыл его. В первом кармашке лежали деньги, причём не самая маленькая сумма, даже для завуча. Также там лежал какой-то кусок пластика. Он не очень хорошо во всём этом разбирался, но его знаний хватило, чтобы понять — этот кусок пластика не что иное, как водительские права. Он вытащил их из кошелька и начал рассматривать, полный надежды узнать что-то, сам даже не зная что именно. Было бы прекрасно, если бы в водительских правах указывалась полная информация об их владельце. Прекрасно именно в данный момент и именно для Стаса. Но мало кто хотел бы, чтобы в любом документе человека указывалась вся информация о нём. Единственное, что он мог понять из этих прав это то, что Никита живёт в том же городе, что и он и то, что у Никиты права категории «B». Раз он начал ковыряться в чужом имуществе, то уже не было смысла останавливаться на полпути, так что он решил проверить и второй кармашек. Во втором кармашке лежала та самая пуговица. «Чёрт, я думал я её больше не увижу. Стоит её забрать» — подумал учитель, но вдруг осознал кое-что — «Так, стоп. Может он собирался её унести и просто случайно здесь забыл и помнит об этом, а я если возьму, то покажу ему своё недоверие. Хотя с какой вообще стати я должен ему доверять? И как вообще я могу ему доверять, если он забыл её здесь. Он просто внезапно влез в мою жизнь. Не стоило её ему отдавать. Я сам с ней разберусь.» После этого Стас вытащил пуговицу и перепрятал.

Всё это мини расследование заняло некоторое время, не критичное конечно же, Стас не стал бы торчать с кошельком и правами полчаса, не настолько он был безалаберным, но опоздание минут на 10 это ему обеспечило.

Первым уроком у Станислава Дмитриевича стоял урок литературы у 8 класса. Нужно было поскорее попасть в кабинет и начать урок, ученики скорее всего уже устроили хаос, начался шум и гам, может даже директор или Никита заметили это… Когда Павленко открыл дверь кабинета он здорово удивился, у доски стоял Никита и, судя по всему, вёл урок.

— Я бы не сказал, что факт того, что тебе может быть скучно можно отнести к минусам чтения литературы, — говорил Никита, обращаясь к одному из учеников.

— Да, блин, это реально муть какая-то, — обратился к нему ученик.

— Станислав Дмитриевич, я вижу вы пришли, — произнёс Никита, заметив учителя, которого он подменял, стоящим у входа в кабинет, — Я тут предложил ученикам небольшое развлечение, я предложил им сформулировать 5 минусов чтения литературы.

— Минусов? — тихим голосом спросил Стас. Неизвестно что удивило его больше: тот факт, что завуч не устроил ему разнос за опоздание; факт того, что этот же завуч проводил вместо него урок; провокативная сущность вопроса, что тот решил задать ученикам.

— Да, плюсы любой перечислит, даже тот кто азбуку еле осилил. А минусы это вопрос уже другого плана, — здесь думать надо, — хитро, снижая тембр своего голоса к концу предложения, произнёс Никита.

— А давайте мы теперь будем наши варианты Станиславу Дмитриевичу предлагать, он подобрее будет, — прервал диалог педагогов кто-то из учеников.

— Да, конечно. Это урок Станислава Дмитриевича, в конце концов — ответил ему Никита. Другой на его месте мог и начать выяснять отношения с учеником, что вмешался в диалог старших. Никита не был настолько глуп для такого и у него не было таких проблем с самооценкой, как у людей способных эту глупость проявить.

— Никита Андреевич, я хотел…

— Мы можем поговорить с вами на перемене, в моём кабинете. А прямо сейчас, коллега, вам нужно перенять у меня бразды правления и провести урок, вы и так опоздали, — ответил тому Никита, предвосхитив содержание несостоявшегося диалога.

— Да, конечно. Мы с ребятами ещё обсудим вашу идею.

— Да, обсудите. А я пойду работать, — сказал Никита, собравшись уходить. Но уже повернувшись к выходу и сделав пару шагов и повернувшись к Стасу произнёс следующее: «Не принимайте глупые причины, по типу того что им лень». По классу прошёл смешок.

— А, вот смотрите, книги же печатают на бумаге, а бумагу делают из деревьев. Значит, из-за книг умирают деревья и нам дышать тяжело. Кислород и всё такое… Это считается? — выкрикнул тот же ученик, что прервал диалог.

— Если ты собираешься в будущем стать второй Гретой Тунберг, то считается, — с беззлобной насмешкой ответил тому Никита. Весь класс засмеялся.

Когда Павленко на перемене прибыл к кабинету Никиты там никого не было. Он вошёл в пустой кабинет. Он мог сесть на стул или на диванчик, расположенный сбоку, но решил всё же подойти к компьютеру, расположенному на другом конце кабинета, у окна. Монитор компьютера был включен. Он может случайно пройти вперёд, как бы гуляя, и случайно в этот монитор заглянуть, почему же нет? В компьютере был открыт какой-то документ. В документе были указаны основные данные Никиты, что-то вроде резюме. Ничего особенного там не было, кроме образования Никиты и адреса проживания. Ленина 21. Стас был готов поспорить, что такой адрес существует в любом не то, что городе, а в любом населённом пункте необъятной. Эти размышления заняли у Стаса всё его внимание, он даже не заметил как сел в кресло напротив компьютера. И тут в кабинет кто-то вошёл. Это был Никита.

— А я тут сел… - замявшись начал Стас.

— Сиди, сиди, — скороговоркой произнёс Никита, подойдя поближе, — А, это я заполнял очередной бланк со своими данными. Директору нужно в очередной раз внести их в систему, — произнёс он, смотря в монитор, — так что ты хотел сказать?

— Ты забыл у меня дома кошелёк, — ответил Стас, протянув Никите его кошелёк.

— А вот он где, а я всё думаю где же он.

— Так, посмотрим, — произнёс Никита и начал осматривать оба кармашка, — я вижу ничего не исчезло, всё на месте. Спасибо, что сохранил его.

— Конечно.

— Давай поедим в буфете на большой перемене.

— Обычно мы, учителя, не едим в буфете. Там питаются учащиеся.

— Ничего страшного, мы с ними не враги, можем и поесть.

В буфете было не очень много народу, хотя была и перемена. Всё таки те времена, когда все классы большой шумной толпой шли „штурмовать“ буфет уже прошли. Кто-то приносит еду из дома, кто-то (из богатеньких) даже заказывает бургеры, пиццу или любой другой предвестник гастрита. Да и сама по себе общность, как явление даже среди учеников школы, начала исчезать. Никита со Стасом сели за свободный стол.

— Станислав, а ты не хотел бы, к примеру, давать частные уроки в качестве репетитора?

— Никит, это такая сложная тема… Мне самому было бы сложно этим заниматься, да и существуют некоторые опасности, особенно в наше время, и с нашими законами.

— На самом деле я начал этот разговор не просто так, я могу устроить для тебя эти уроки и у меня есть подходящий ученик.

— Да, и кто же это?

— В нашей школе учатся дети из разных семей, с разным социальным статусом и вытекающим из этого разным доступом к дополнительному образованию. Но мы обязаны дать всем детям равные возможности.

— Ты клонишь у тому, что твой клиент не из богатых?

— Можно и так сказать. Ты знаешь Машу Купель?

— Здравствуйте, Никита Андреевич, привет Стас, — произнесла молодая учительница, незаметно подошедшая к их столу. Этой учительницей была Гуля. Учитель литературы и завуч с нею поздоровались. Гуля также не являлась частой посетительницей столовой, но сегодня был особый случай — в сегодняшнем меню значилось такое блюдо, как плов.

— С нашим пловом это не сравнится, Стас. Но я хочу попробовать, как раз для меня должны были оставить последнюю порцию, — весело, звонко, с улыбкой произнесла Гуля.

— Это здорово, — ответил Стас. Гуля пошла за пловом.

— Ладно, Стас, нас отвлекли. Я понимаю твои опасения. Ты не такой человек, что может запрыгнуть в новую тему и сферу деятельности сразу. Тебе мешают сомнения, сомнения в твоих способностях. Ты очень способный парень. Обучение этой девочки даст и опыт и возвысит тебя в глазах общества. Не каждый готов прийти на помощь несчастной девочке, — Никита улыбнулся.

— Наверное, ты прав, — немного растерявшись ответил Стас.

— А на счёт твоих опасений… Это по большей части касается твоего общения с людьми, не только с детьми. Если ты расположишь к себе мать этой девочки, то она не станет клепать на тебя какие-то заявления или портить тебе жизнь другим способом. Ты можешь сделать это по разному. Знаешь, ты можешь даже проявить настойчивость в общении с человеком, главное не опасаться ответной реакции, можешь и перебарщивать и давить. Ты, я думаю, хотел бы, чтобы в общении всё было гладко и недоверие человека в твой адрес или некое другое сопротивление было сведено к минимуму. Не стоит принимать это на свой счёт. Ты вполне можешь перегнуть палку, а человек, с которым общаешься может дать тебе обратную реакцию. Как родитель ребёнка, которого учишь или как друг, к примеру он может начать тебя проверять, что-то выяснять за твоей спиной. Из этого не так сложно выйти. Ты в конце концов его к себе расположишь, это неизбежно. — закончил свою речь Никита, произнося её он не спешил. Говорил чётко и уверенно, не сводя взгляда от своего подчинённого.

— Ты прав, Никита. Но… — начал было отвечать Стас.

И тут по всему буфету раздался оглушительный треск. Один из самых неприятных звуков на свете — звук разбития посуды. Гуля то ли подскользнулась на чём-то, то ли просто упала, ввиду своей неуклюжести. По буфету прошёл смешок. Это зрелище надо было видеть. На полу, на её одежде, везде варёный рис, больше похожий на рис внутри ролов, чем на плов. Где-то был пролит компот (странно, что не чай). Сама Гуля краснющая, оно и не мудрено — так опозориться перед учениками, перед новым завучем, перед Стасом. Она была готова просто напросто умереть со стыда. Можно было подумать, что она могла расплакаться. Но нет, это мнение было ошибочно. Она не была девицей в беде, она была самодостаточная женщина, она была женщина, что могла взять себя в руки. Так она решила! Сейчас она встанет и всё исправит. Вперёд! Она опёрлась руками на пол, потом подключила ноги, встала немного пошатавшись выравнялась и сделала свой первый шаг. Чёртов компот. Она опять подскользнулась и на этот раз зарыдала.

— Стас, помоги своей подруге. А я пойду, встретимся после уроков, — как-то очень сухо произнёс Никита. Он ушёл, не окинув всю эту картину взглядом.