В ночи

Слишком идеальной.

Граф замечал это каждое утро. Как она улыбается – чуть дольше, чем нужно. Как поправляет волосы – чужим жестом. Как смотрит на него – с каким-то новым, незнакомым выражением. Он не мог понять, что именно изменилось, но чувствовал это каждой клеткой.

«Она поняла, – думал он.– Она вернулась».

Но он не верил в это.

Потому что по ночам все повторялось.

Она вставала. Шла в комнату Агнет. Шаги – сначала тяжелые, потом легкие. Потом – тишина до утра.

Граф лежал и слушал. Он привык к этому ритму, как привыкают к боли, которая уже не уходит. Иногда ему казалось, что он спит с открытыми глазами. Иногда – что он давно умер и это чистилище.

Он не вставал. Не следил. Не проверял.

Он терпел.

Жених приезжал почти каждый вечер.

Граф видел его из окна своего кабинета. Молодой человек подъезжал верхом, останавливался у опушки, ждал. Через несколько минут из леса появлялась она – в светлом платье, с распущенными волосами, легкая, чужая.

Они гуляли по полю. Разговаривали. Смеялись. Это всегда происходило поздно – в ночи.

Граф смотрел на них и сжимал подлокотник кресла так, что ногти впивались в дерево.

«Она не твоя», – думал он. И был прав.

Он мог бы что-то предпринять. Но решил пока ничего не делать и просто наблюдать. До того момента, пока не зайдет слишком далеко. А пока.. Пускай гуляет, радуется, смеется.

Однажды за ужином графиня отложила нож и вилку, промокнула губы салфеткой и посмотрела на мужа.

— Артур Стэнхоуп — из хорошей семьи, — сказала она. — Его отец владеет поместьем в пятнадцати милях отсюда. Молодой человек образован, воспитан, у него есть состояние. Он сделал Агнет предложение еще в прошлом году, но она не дала ответа до нашего возвращения в Англию.

Граф молчал. Он знал всё это. Он слышал имя Артура Стэнхоупа от самой Агнет. Он видел их в лесу. Но он не перебивал. Ему было важно, что скажет жена — какие слова выберет, как будет смотреть на него, будет ли врать или говорить правду.

— Он бывает в наших краях уже несколько недель, — продолжала графиня. — Они гуляют, разговаривают. Я видела их из окна. Она улыбается, когда он рядом. По-настоящему.

Граф молчал.

— Я думаю, он подходящая партия. И Агнет... — графиня помолчала, – Агнет счастлива. Ты это видишь?

Граф поднял голову.

– Я вижу, – сказал он. – Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что она заслужила это счастье. После всего, что случилось.

Граф смотрел на ее лицо – спокойное, красивое, чужое.

– Ты должен поговорить с женихом, – продолжала графиня. – Как отец. Дай ему согласие.

Граф отложил вилку.

– Я подумаю, – уклончиво сказал он.

Она улыбнулась.

В ту ночь она не встала. Лежала в своей спальне, дышала ровно, и граф уже поверил в лучшее

«Может быть, всё кончилось», – подумал он.

Но на следующее утро она снова смотрела на него чужими глазами. И следующей ночью шаги повторялись.

-10-

Это случилось накануне того дня, когда жених должен был приехать свататься.

Агнет пришла к нему в кабинет после обеда. Она была в простом сером платье и лицо ее казалось бледным, почти прозрачным в свете угасающего дня.

– Папа, – сказала она. – Я должна поговорить с тобой.

Граф поднял голову от бумаг. Сердце его сжалось. Он знал, что сейчас произойдет.

Агнет села в кресло. Она нервничала, это было видно по всему. Выдержав паузу, собравшись с мыслями, она начала.

– Ты, наверное, уже знаешь. Мама должна была тебе сказать. У меня есть жених. Артур Стэнхоуп, наш сосед. Я люблю его, – сказала она, опуская глаза. – Я хочу выйти за него замуж.

Граф молчал.

– Он будет здесь через три дня, – продолжала она. – С родителями. Чтобы просить моей руки. – Она подняла взгляд. – Я хочу, чтобы ты дал согласие.

Граф смотрел на нее. На ее лицо – испуганное, но счастливое. На ее руки – дрожащие, сцепленные перед собой. Он не видел ее такой уже очень давно. Такой живой. Такой настоящей.

«Она счастлива»,– подумал он. – «Впервые за год она счастлива».

Он знал, что это неправильно,но не мог отказать.

– Хорошо, – сказал он. – Я дам согласие.

Она улыбнулась – той улыбкой, которую он помнил. Радостной, светлой, почти детской. Она подбежала к нему, обняла, поцеловала в щеку.

– Спасибо, папа. Спасибо.

Граф обнял ее в ответ и закрыл глаза. Он чувствовал ее тепло, ее дыхание, ее дрожь. И знал, что это неправильно. Что это не должно было случиться.

Но он не мог иначе.

-11-

Агнет вышла, тихо притворив за собой дверь. Граф слышал, как её шаги удаляются по коридору – легкие, почти невесомые. Такие же, как у жены по ночам.

Он остался один.

Перед ним на столе лежали бумаги. Счета. Письма управляющего. Приглашения от соседей, на которые он не ответил. Он смотрел на них и не видел.

Он думал о том, что сказала ему Агнет. О том, что завтра жених будет здесь. О том, что он дал согласие.

«Что я наделал», – прошептал граф. – «Это нужно исправить».

Он зажег свечу и сел за письменный стол.

Перед ним лежал чистый лист бумаги. Перо было обмакнуто в чернила, но он не писал. Он сидел и смотрел на пустоту, и в голове его не было ни одной фразы, которую можно было бы отправить этому молодому человеку.

Артур Стэнхоуп.

Граф знал эту фамилию. Соседнее поместье, в пятнадцати милях отсюда. Когда-то, много лет назад, до отъезда во Францию, он встречал старого Стэнхоупа на охоте – плотного, краснолицего мужчину с громким голосом. У того были сыновья. Трое. Младшего, кажется, звали Артур. Или это был средний? Граф не мог вспомнить.

Он никогда не говорил с этим мальчиком. Не знал, какой у него характер, чему он обучен. Для него Артур Стэнхоуп оставался тенью – силуэтом в лесу, голосом, который называл Агнет по имени.

Граф взял перо и вывел:

«Милостивый государь...»

Остановился.

Что дальше? «Ваше присутствие в нашем доме нежелательно»? Это было бы ложью. Жених ничего не сделал. Он любил девушку и хотел на ней жениться. В этом не было преступления.

Граф скомкал лист и отбросил в сторону. Взял новый.

«Уважаемый мистер Стэнхоуп...»

И снова замер. Он не мог написать правду. Не мог объяснить, что Агнет не может выйти замуж, потому что... Потому что что? Она больна? Она уехала? Она не хочет?

Каждая причина тянула за собой ложь. А ложь – новые вопросы.

Второй лист полетел вслед за первым.

Третий.

«Мистер Стэнхоуп, к сожалению, вынужден просить вас отложить визит...»

Граф посмотрел на эти слова. «Отложить» – значило не отменить. Значило оставить надежду. Значило продолжать этот фарс.

Он не хотел продолжать. Но и заканчивать – не мог.

Граф отложил перо, взял лист в руки и перечитал написанное. Потом аккуратно сложил его и положил в ящик стола.

«Завтра», – подумал он. – «Я допишу и отправлю его завтра».

Он потушил свечу и остался сидеть в темноте.

За окном было тихо. В доме – ни звука.

Граф сидел и слушал, как стучат часы в коридоре. Минута за минутой. Час за часом.

Он ждал до вечера. Много думал о том, что ему делать, как вести себя в сложившейся ситуации. И наконец решился на крайний шаг.

-12-

Графиня сидела на стуле, расчесывая волосы. На ней была ночная рубашка и длинный халат. В полумраке свечей она выглядела старше.

Граф зашел к ней и закрыл дверь. Остался стоять у косяка.

– Нам нужно поговорить, – сказал он.

– О чем? – спросила она, не оборачиваясь.

– О сватовстве. Ты ведь в курсе?

Она отложила расческу, повернулась к нему.

– Да. Жених приедет с родителями. Мы все обсудим.

– Никто никуда не приедет, – сказал граф. – Я пошлю письмо.

Она посмотрела на него с недоумением, нахмурилась.

– Но почему?

– Потому что Агнет не может выйти замуж.

– Почему?

Граф открыл рот, чтобы ответить – и замер. Слова застряли в горле. Он смотрел на ее лицо – спокойное, доверчивое, живое – и не мог произнести то, что должен был. Она ждала. Он медлил. В горле пересохло, сердце стучало где-то в висках. Он мог бы развернуться и уйти. Сказать, что ошибся. Продолжить этот фарс. Еще один день. Еще одна ночь. Но через три дня приедет жених, и тогда будет поздно.

Граф медленно закрыл глаза и произнес на одном дыхании:

– Потому что Агнет мертва.

Часть в