Опасное сходство

— Птичка! Ты чего тут стоишь, как бегунья на старте, потеряла что-то?

— «Потеряла что-то», - я передразнила ее. – Телефон мой умыкнули, а перед этим меня уронили. Больно, между прочим.

— Ну, надо же! Вот гады! Но ты не переживай, телефон у тебя все равно паршивый был, ты же сама говорила.

— Но там все номера записаны, это ж теперь, сколько переписывать придется.

— Нет, ну посмотри, и брюки испачкала, теперь не отстираются….

— Ой! А записка? Записка где?

— Да в кармане она, будь она неладна! И зачем я только ввязалась в это дело?

— Птичка, это все ерунда, то ли еще будет, - оптимистично заверила меня Наташка и, поддерживая меня под руку, повела по переходу. – Так, ты сейчас быстренько на Ярославский и потом на Ленинградский. Не бойся, я рядом.

Ничего не ответив, прихрамывая, я побрела на Ярославский. Надо было послать ее к черту и на этом все закончить. Хорошо хоть сумка на месте. Я крепче прижала ее к груди и, с подозрением посматривая на окружающих, спустилась в камеру хранения. Где эта чертова ячейка? Я нашла нужный номер и неторопливо прохаживалась рядом, как будто поджидала кого-то. Вроде, никто не смотрит. Итак…. Набрала код и вздохнула с облегчением, поняв, что дверца не открывается. Ну и замечательно. Теперь можно на Ленинградский и все. На сегодня с меня хватит, и никакие Наташкины доводы на меня не подействуют.

На Ленинградском вокзале не так много народа, здесь как-то поспокойнее. В палатке продавались чебуреки и, посмотрев на часы, я поняла, что хочу есть, в это время мы обычно обедаем. Интересно, чем нас сегодня побалует Зоя Тимофеевна? Не заметила, как дошла до камеры хранения. Отлично, никого нет. Так, для очистки совести, проверим эту ячейку и поедем обедать… Щелк! От неожиданности я даже не поняла, что она открылась. Сразу заколотилось сердце. Я медленно открыла дверцу и увидела большую клетчатую сумку, в точности такую, в каких возят свой товар челночники Пододвинув ее поближе, поняла, что она очень тяжелая. Вот же мужики пошли! И как он себе представляет, что хрупкая женщина понесет такую тяжесть? Нет бы самому это таскать! Безобразие! Да еще страшная такая! Я уж не говорю о том, что она совершенно не гармонирует с моим костюмом. Нет, такую страхолюдину я даже в руки брать не хочу.

— Вам помочь? – Очень кстати появился носильщик.

— Да, да, да. Возьмите, пожалуйста, эту сумку и отвезите ее на площадь, я там возьму машину.

— Будет сделано. Поехали. – Он легко закинул сумку на тележку и так быстро покатил, что я за ним еле успевала.

На площади он подвез свою тележку прямо к машинам, стоявшим в ожидании клиентов. Я покрутила головой – Наташки не видно, ну и пусть дальше конспирируется, а я поеду на работу, обедать.

— Куда поедем? – Обернулся молодой улыбчивый водитель.

Я уже открыла рот, но тут вспомнила, что не могу ехать с этой сумкой на работу, тогда придется Лариске во всем признаваться. Черт!

— На Соломенную Сторожку, пожалуйста, - со вздохом произнесла я и пока водитель запихивал мою сумку в багажник, стала объяснять, как туда проехать.

У дома караулила Марья Степановна, заметив меня, даже глазом не моргнула, нет, все-таки моргнула, когда увидела, как я тащу эту клетчатую страхолюдину, но ни слова не сказала. Слава Богу, никого больше не встретила, а то еще подумают, что я стала челночницей. Кое-как втащила ее в квартиру и, оставив ее в прихожей, прошла на кухню. Зря не купила те чебуреки, так кушать хочется. Я стала шарить по полкам, в надежде обнаружить что-нибудь съестное, печенье, например. Куда Наташка запропастилась? Все, если она сейчас не появится, я уезжаю обедать, и гори оно огнем и синим пламенем! И в это время в дверь позвонили. Конечно, это она, собственной персоной. Морда красная, пыхтит, как после стометровки, бежала, что ли?

— Слушай, тут такие дела, - почему-то зашептала она. – Короче, за тобой следили –

это точно. – Пройдя на кухню, она радостно продолжала – Представляешь, он появился внезапно на Ленинградском, когда ты в машину садилась, и поехал за тобой, а я за ним. Он завернул в наш двор и остановился, подождал, когда ты в подъезд войдешь и сразу за тобой ломанул, а я за ним. В подъезд вошла – никого. Видимо, он проследил, в какую квартиру ты вошла. Я на лифте поднялась – никого, наверное, он по лестнице спустился. А ты ничего не заметила? Нет? Ну, и ладно. Дай попить, так пить хочется.

Не дожидаясь, она сама налила себе воды из-под крана и с жадностью выпила, а я опустилась на стул, пытаясь осмыслить сказанное. Это что она сейчас мне радостно сообщила? За мной следили? Отлично! Просто замечательно! Следили, ехали до самого дома и даже узнали квартиру. Господи! Ну зачем я ввязалась в эту историю? Видимо отчаяние отразилось на моем лице, потому что Наташка с сочувствием произнесла.

— Ты что, боишься?

— А как ты думаешь? – Огрызнулась я. – Между прочим, я рискую…жизнью

— Да ладно, все не так серьезно. Ты посмотрела, что там в сумке?

— Ничего я не смотрела, и мне совершенно все равно, что там. Ты видела эту сумку? Обычная сумка для перевозки тряпок, очень тяжелая, между прочим, еле дотащила.

— Будет обидно, если там окажутся тряпки. Зачем тогда вся эта таинственность? – Ее голос донесся уже из прихожей. – Ты что, свет экономишь? Такая лампочка, наверное, такие в коммуналках были. Давай-ка, лучше здесь откроем, на кухне. Помоги ее на стол поставить. Оп-па!

Глаза б мои на это не смотрели! Как я и ожидала, там лежали тряпки. Наташка ловко стала их выкладывать на стол…. Ну и что она там замерла?

— Эт-то что такое? – Наташка медленно стала доставать какую-то штуку, похожую на пояс от радикулита. Только он весь был в проводах, и еще на нем были прицеплены карманчики и в них вставлены какие-то штучки.

— А что это за карманчики такие интересные? – Я протянула руку потрогать, но Наташка неожиданно хлопнула меня по руке.

— Ты что, обалдела?! – Обиделась я, но, подняв глаза на Наташку, заметила неподдельный испуг. Это было так на нее непохоже, что я забыла про обиду.

— Птичка, кажется, мы влипли по-крупному, - выдавила она с трудом, осторожно положив странный пояс на стол. Полезла опять в сумку и со страхом уставилась туда.

— Птичка, здесь оружие, а вот эта штука очень похожа на шахидский пояс.

— Где?! – Подпрыгнула я.

— Осторожнее! Веди себя тихо, а то, кто его знает…

— Мама! – Я закрыла рот рукой и гипнотизировала взглядом пояс. – Бежим отсюда! Что ты там ищешь? Давай скорей!

Наташка осторожно положила странный пояс обратно и стала сосредоточенно рыться в своей сумочке, я догадалась, что она ищет ключ от своей бывшей квартиры. По тому, как долго она там копалась, я поняла, что она пытается скрыть волнение. «Ага, занервничала», - с некоторым злорадством подумала я. Наташка с непроницаемым лицом все продолжала исследовать содержимое своей сумочки. Сколько же там всего лежит? Я от нетерпения постукивала ногой. Наконец, она выудила ключ и молча показала на дверь. Мы вылетели из квартиры и, не дожидаясь лифта, спустились в бывшую Наташкину квартиру.

— Слава Богу, ключ не выложила, - выдохнула Наташка, - сейчас мы все спокойно обсудим и заодно поедим. Маманя, правда, в командировке, но чай и кофе найдутся.

Наташка деловито включила чайник и стала шарить по полкам и в холодильнике. Я молчала, мне даже и сказать было нечего – ни одной мысли в голове: ни светлой, ни дурацкой, просто никакой, сидела и тупо смотрела на Наташку.

— Ты что будешь, чай или кофе?

— Кофе, - машинально ответила я и как-то сразу пришла в себя. – Наташка, что делать!?

— Что делать? – Она пожала плечами. – Главное – сохранять спокойствие. Сейчас кофейку попьем с хлебцами и что-нибудь придумаем. Ешь, на голодный желудок думается хуже.

— На голодный желудок вредно есть, - заметила я, наблюдая, как Наташка мечется по кухне.

Она достала сухие хлебцы, сливочное масло и джем и совершенно не к месту глубокомысленно изрекла.

— Н-да, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

Не поняла, причем здесь любовь, а есть и правда очень хочется. Пока хрустели хлебцами, мы даже не взглянули друг на друга, только, глотнув кофе, Наташка вдруг спросила.

— Ну, что делать будем?

Я возмутилась от такой наглости, поперхнулась и закашлялась, даже слезы выступили на глазах.

— Как это, что?! Ты это все придумала…

— Очень хорошо, - спокойно отреагировала она, - теперь я знаю, как тебя привести в чувство. Успокойся, у меня есть предложение… Давай позвоним …. Юра отменяется? … Да, да, не будем его беспокоить, тем более он у нас скоро будет молодожен. Давай позвоним Мише Позднякову. Он наверняка в этом разбирается. Может, это совсем не то, что мы подумали, и мы зря тратим нервные клетки.

— Мне все равно, звони, кому хочешь, лишь бы поскорее.

— Тогда ты сама набери его номер, у меня нет его телефона.

Я полезла за телефоном и вспомнила.

— Черт! Телефон-то украли. Может, Лариске позвонить?

— Не хотелось бы, но раз другого выхода нет… Звони – Она принесла мне телефон.

— Ларис, тут такое дело… в общем, у меня украли мобильник, я потом расскажу, а мамуле срочно понадобился Миша. У тебя есть его телефон? Ага…. Записала…спасибо. Мы когда приедем? Вот освободимся и сразу же приедем…. А ты что, уезжаешь? Конечно, езжай, раз надо… Пока.

Наташка, не дожидаясь конца разговора, уже набирала по сотовому номер Михаила. Его удивила просьба приехать на Соломенную Сторожку, да еще срочно, но он согласился, и что удивительно, не спросил, как доехать. Мы облегченно вздохнули, все-таки хорошо, когда можно решение серьезного вопроса переложить на крепкие мужские плечи.

— Ну вот, теперь спокойно подождем, может, и сами что-нибудь придумаем.

— Послушай, Наташ, мне кажется, я дверь не закрыла.

— Кажется или точно?

— Не помню, надо посмотреть.

— Ну, сходи, посмотри, - небрежно бросила она.

— Нет уж, пойдем вместе.

— Да, пожалуйста, вместе, так вместе.

Мы поднялись по лестнице. Сверху послышался щелчок, как будто кто-то тихо прикрыл дверь. Мы остановились, прислушались – все тихо.

— А чего мы, собственно, боимся? Идем к себе домой, - подбадривала меня Наташка. – Мы что, грабители какие или воры? … Слава тебе, господи, дошли. Ну, точно не закрыла. Какая ты все-таки ворона! Давай, закрывай. – Она приоткрыла дверь и вдруг спросила - Птичка, а что это на полу, краска какая-то? Или ты разлила что-то?

— Что я могла разлить? У меня же здесь ничего нет. Ну-ка, подвинься. А сумка как здесь оказалась? – Я в испуге оглянулась на Наташку, но ее вид как-то не вселял уверенности – Наташ, ты не помнишь, мы ее приносили сюда?

В ответ она энергично затрясла головой и напряженно смотрела через мое плечо. Я осторожно обошла сумку и вошла на кухню….

— А-а-а-а!! – Мне казалось, что я громко ору, но почему-то себя не слышу.

Прямо передо мной на спине лежал мужчина с разбитой головой…. Очнулась я оттого, что кто-то сильно меня бил по щекам.

— Да очнись ты! Что же это такое?! – Наташка была на грани истерики, я это сразу поняла, когда пришла в себя и открыла глаза.

— Мне это приснилось? – В надежде на положительный ответ спросила я, но Наташка вздохнула. – Значит, он действительно лежит на моей кухне с разбитой башкой? – Я встала и, не оборачиваясь, вышла в прихожую – Как думаешь, он еще жив?

— Нет, я пульс пощупала, но он еще теплый… Идем скорей отсюда.

Я пребывала в каком-то оцепенении и послушно позволила себя увести. Около Наташкиной двери возвышался гигант. Сердце ушло в пятки, мы отпрянули, а потом с облегчением вздохнули – это же Миша.

— А вы, это… вдвоем? А Лариса где? – Он вошел вместе с нами в квартиру

— Ты проходи в комнату, сейчас мы тебе все расскажем. А Лариса на работе осталась. Почему ты решил, что она с нами?

— Так ты сказала, «мы», я и подумал, что вы все вместе… Ладно, проехали.

Ну, что у вас случилось-то, о чем нельзя по телефону было сказать… Чего тише? Ладно, тише, так тише…Чего, спит кто-то?

— И очень крепко, - сказала Наташка. – Но это не здесь, это у Птички в квартире… спит… В общем, мы не знаем, что с этим делать.

— Я не понял, вы зачем меня позвали?

— А ты что-то быстро приехал?

— Так я здесь недалеко был на Тимирязевской... Я что, не вовремя, что ли? – Он слегка приподнялся.

Мы испугались, что он сейчас уйдет и, вцепившись в него, заверещали.

— Ты, что? Ты так вовремя, так вовремя!! Миша только на тебя вся надежда! Ради Бога, помоги!

— Ну рассказывайте, что произошло?!

— Хорошо, - обреченно вздохнула я, - все началось с «Ашана» ….

По мере моего рассказа лицо его все больше вытягивалось.

— Так ты взяла сумку и привезла ее сюда? Зачем?

— Больше некуда было. Домой нельзя, на работу тоже. Там Лариска, она бы нас отругала.

— И совершенно правильно, - одобрил Миша.

— Сейчас мы сами понимаем, что Лариска была права, но что с этим делать? Понимаешь в сумке был такой пояс, на радикулитный похож только с карманчиками …

В общем, мы подумали, что это взрывчатка.

— Блин!! Пошли, посмотрим, - он поднялся и направился к двери. Пора его предупредить.

— Постой! – Крикнула я.

— Что?

— Это не все!

— Что, там еще одна сумка?

— Хуже …. Там лежит мужик с пробитой башкой.

Он опустился на стул и вытер мигом вспотевший лоб.

— Твою мать! Вот дерьмо!? А он откуда взялся?

— Мы сами не знаем….

— Значит, так… вы сейчас мне все рассказываете или я немедленно ухожу, и выпутывайтесь сами, как знаете.

Испугавшись, что он исполнит свою угрозу, мы с Наташкой, перебивая друг друга, стали рассказывать, что знали.

— Как он в квартиру попал?

— Но мы же тебе сказали, мы убежали, и Птичка забыла закрыть дверь, а потом вспомнила, что дверь открыта и мы поднялись туда. Входим, а там он лежит, а сумка в прихожей, хотя мы ее оставили на кухне на столе. Да, Свет?

— А чего ментов не вызвали?

— Мы испугались. Он же на моей кухне лежит с разбитой башкой… и кровь… вдруг подумают, что это я его… А… Еще и сумка….

В ответ было молчание. - Конечно, я могу позвонить в милицию и все рассказать, но Саша? Что я ему скажу? Он убьет меня …– Я громко всхлипнула.

— Подожди, не реви. Пойдем, посмотрим, что там. – Обречено вздохнув, он направился к двери, мы потрусили за ним.

У меня так дрожали руки, что я никак не могла попасть в замочную скважину. Миша отобрал у меня ключ, и сам открыл дверь. Сумка была на прежнем месте, а труп? Вдруг он испарился? Я смело шагнула на кухню – чуда не произошло - он лежал в той же позе на спине. Миша пощупал пульс и, осторожно опустив руку, покачал головой. Значит, все-таки труп.

— Вот что, - тихо произнес Миша. – У тебя есть старое одеяло или ковер? Пожалуй, лучше ковер…нет, он тяжелый очень.

— Там в комнате лежит на кресле плед… А что?.. А зачем?..

— Еще шапку какую-нибудь найди, на голову наденем.

Отодвинув меня в сторону, он прошел в комнату и взял мой клетчатый плед.

— Помогайте... твою мать… - Он стал переворачивать… тело, и я невольно посмотрела на убитого. В глаза сразу бросилась родимое пятно на щеке.

— Ой! Это же тот тип, что подсел ко мне в «Ашане».

— Это уже неважно, - пробурчал Миша, прикрывая тело пледом.

— Красивый плед был, такой расцветочки редкой. … Что-то мне нехорошо как-то. Я, пожалуй, отойду на минуточку.

Потом в ванной меня сменила Наташка, оказывается, ей тоже плохо бывает. Надо же, а я думала, что ей всегда хорошо. Какое счастье, что мы позвали Мишу. Он такой большой и сильный, мы ни за что бы не справились. Он задумчиво смотрел на… труп, наклонился и стал обыскивать его. Достал бумажник и… О, ужас!.. Пистолет, телефон и еще какую-то веревку. Мы с Наташкой поочередно бегали в ванную. Я вообще не хотела оттуда выходить. Можно было бы пересидеть там, пока этот кошмар не кончится. Но, поняв, что все равно мне не отделаться легким испугом, я собралась с силами и вышла. Миша зачем-то переписал себе его последние входящие звонки и паспортные данные, все положил обратно, а потом, полотенцем вытер кровь с головы и надел на него желтую спортивную шапочку, как плащом обмотал его пледом, пыхтел и ругался при этом ужасно.

— Сейчас нельзя выносить, - заметил он, взглянув на часы, и пояснил – люди с работы возвращаются, придется ждать.

Мы не стали выяснять, куда его надо выносить, присутствовала одна мысль – поскорее от него избавиться.

В это время зазвонил Наташкин телефон, «Лариска», - прошептала она и ответила.

— Алле, Ларис, ты уже дома? Где?! На Соломенной Сторожке?!… Вот что, мы сейчас к тебе придем…. Мы тоже здесь…. Почему? Так получилось… Случайно… Сейчас придем и все объясним. – Она отключила телефон и тяжело вздохнув, сказала – Пойдем сдаваться. Конечно, сейчас она нам выскажет малоприятные вещи, но зато и совет дельный даст.

Через две минуты мы уже звонили в Ларискину квартиру. Она открыла дверь, и мы заметили, что Лариска плакала. Увидев Мишу, она смутилась, а потом прищурилась на нас.

— А вы что здесь делаете? – И не дав нам ответить, пригласила войти – Есть хотите? Тогда мойте руки, я кое-что захватила с собой.

Войдя на кухню, мы увидели на столе пирожки от нашего повара Зои Тимофеевны и овощи. На плите булькала кастрюлька, судя по запаху с картошкой. Однако, хоть Лариска и плакала, но аппетит она себе явно не испортила.

— А в сковородке что? – осведомилась Наташка

— Отбивные…. Давайте разложу… Так, вот картошечка… Ну что же вы сидите? Ешьте….

Мы с Наташкой переглянулись и сглотнули слюну, Миша взял пирожок и стал вяло жевать.

— Да что с вами? Особого приглашения ждете?.. Девчонки, что-то рожи у вас какие-то виноватые. Вы что-то натворили? Да? – Вот это «Да» было произнесено таким строгим голосом, что мы с Наташкой совсем поникли. – Миша, может, ты расскажешь, что тут произошло?

Он поперхнулся и, откашлявшись, сказал

— Лучше они сами…

После небольшой паузы, поняв, что больше нельзя отмалчиваться, прочистив горло и вспомнив курсы по психологии, я начала

— Знаешь, Ларис, мы всегда знали, что ты самая умная из нас. Но Лариску не обманули мои льстивые слова, она еще больше нахмурилась. Я кинула взгляд на Наташку, та красноречиво таращила на меня глаза, что означало подбадривание, пришлось продолжать – Потому что ты всегда права. Помнишь, когда ты говорила нам, что надо рассказать все Юре… Ну, это когда меня чуть не придушили… - Миша в упор уставился на меня, - а потом, когда я заказала киллеру себя и Сашу, ты тоже советовала все Юре рассказать, - Миша открыл рот и тихо икнул. – Миш, ты попей водички и не подумай ничего плохого.

— Птичка! Признавайся, что вы натворили? А-а, я, кажется, догадалась, вы все-таки влезли в эту историю с ячейкой. Да?! Что замолчала, продолжай…

— В общем, мы с Наташкой решили объехать все вокзалы и начали с Савеловского.