Зеленая зона

Иван Абрамов

Зеленая зона

Глава

Иван Абрамов

Зеленая зона

Оглавление

Прыгун

Киномеханик

Слежка

Клиника

Подъезд

Переписка

Архив

Бывший

Фонд

Подвал

Избранный

Орёл

Глава первая

Прыгун

Иван Шурмелев бросил бычок в пепельницу, которая уже напоминала миниатюрный вулкан, и тут же закурил следующую. Дождь стучал по крыше «Приоры» мелкой, злой дробью. Не летний ливень, а осенний, хотя на дворе стоял май. В Невске май всегда был похож на октябрь. Город стоял на реке, задыхался от мостов и влажности, и только киноиндустрия когда-то пыталась выдать его за северную столицу. Но кино давно сдулось, остались пустые кинотеатры, которые перекраивали в букмекерские конторы и точки общепита.

По рации хрипло щёлкнул голос дежурного:

— Шурмелев, вы где?

— На месте. Стою внизу. Жду, когда ваши танцоры закончат.

Он вышел из машины. Ветер сорвал дождь с крыши паркинга и ударил по лицу. Иван не моргнул. Он посмотрел вверх, на край бетонного карниза, где маячила фигура в белом комбинезоне. Следователь не спешил подниматься. Он знал, что увидит. Прыгун. Самоубийца. Очередной мужчина в возрасте, который решил, что внизу мягче, чем внутри.

Но что-то было не так. Дежурный по линейке сказал: «Падение с высоты». Но не сказал: «Босиком». И не сказал: «В смокинге». Иван это почувствовал задолго до того, как увидел тело.

Лестница на крышу вела через технический этаж. Воняло мочой, пылью и потом. Иван шёл медленно, высвобождая правую руку. Привычка, которая осталась с тех пор, когда он носил табельное. Теперь он носил только блокнот, ручку и два пакетика кофе «3 в 1», прилипших к внутреннему карману пиджака.

На крыше было светло-серое небо и четыре человека.

— Шурмелев, — кивнул ему участковый Кротов, мужчина с лицом варёной колбасы. — Ничего интересного. Прыгун. Сергей Воронин, сорок два года, финансовый консультант. Жена в Праге, детей нет. Соседи говорят, последние месяцы был замкнутый, пил.

Иван не ответил. Он подошёл к краю.

Тело лежало на боку, скрючившись, как будто пытался спрятаться от удара. Смокинг был мокрым не от дождя, а от чего-то другого. Галстук сдвинут. Левая рука вытянута, правая прижата к животу. Но главное: босые ноги. Белые, с синими венами, без единой ссадины. На крыше, покрытой грязью и мелким щебнем, не было следов босых стоп.

— Кротов. — Иван не поворачивался. — Где его ботинки?

— Какие ботинки?

— Человек в смокинге выходит на крышу в майский дождь. Разувается. Прыгает. Где обувь?

Кротов замолчал. Впервые за утро.

Иван обошёл тело по дуге. Эксперты фотографировали, мерили, шептались. Никто не обращал внимания на следы. А их не было. Вообще. На мокром бетоне, у края, где должен был стоять человек перед прыжком. Ничего. Только разводы дождя.

— Он не прыгал отсюда, — сказал Иван. — Его сбросили. Или прыгнул с другого места. Или ботинки сняли уже после.

Он наклонился, не касаясь тела, и заглянул в карман пиджака. Там лежал телефон. Не дорогой, не бюджетный, такой, какой покупают, когда не хочется привлекать внимание. Иван включил экран. Батарея на трёх процентах. Последнее уведомление — смс от банка: «Снятие наличных 450 000 Р. Остаток 1 240 Р».

Иван поднял бровь. За день до смерти человек снимает всё. И прыгает.

Он открыл переписку. Последний контакт — «Артём К.». Сообщения были короткими, обрывочными:

«Завтра в 12. Привезу первое. Только не звони Лене».

«У тебя нет завтра. Сегодня ночью закрываем счёт. Стандартная процедура».

Отправитель без имени. Ник в мессенджере: Куратор_24.

Иван замер. Дождь забарабанил по козырьку, и он не заметил, как участковый подошёл сзади.

— Нашли что-то?

— Ничего, — Иван захлопнул телефон и бросил в пакет для вещдоков. — Пока ничего.

Он отошёл к парапету и закурил. Семнадцатую за утро, если считать по пачке. Снизу, с улицы, доносился гул трамвая и запах выпечки из булочной на углу. Тёплый, сладкий, невыносимо обыденный. Иван посмотрел на город. На мосты. На серые коробки домов, в одном из которых полтора года назад жил его сын, пока не ушёл и не вернулся.

Куратор.

Он видел это слово раньше. Он точно видел. Но не здесь. Не в деле. В переписке Матвея? В его старом телефоне, который Иван перепрашивал в частной мастерской, пытаясь найти хоть какой-то след? Или это просто дежавю, навязчивая идея, которая преследует его с тех пор, как он перестал спать нормально?

Иван затянулся до хрипоты. Нет. Не дежавю. Он видел. И теперь, глядя на разбитого человека в смокинге под майским дождём, он понял: это не самоубийство. Это было убийство. А может быть, казнь.

— Кротов, — он бросил бычок вниз, за парапет. — Найдите мне этого Артёма К. И ещё выясните, что за «Зелёная зона» в нашем городе. И почему финансовый консультант перед смертью снимал все деньги со счёта.

— А это ещё зачем?

— Потому что, — Иван уже шёл к лестнице, — ненавижу самоубийц, которые умирают с пустыми карманами. Это против естественности.

Он спустился вниз, где дождь был громче, и сел в машину. В пепельнице лежали горы окурков. Иван достал блокнот, открыл на чистой странице и написал крупно:

1. Воронин С. не прыгал.

2. Артём К. — долг.

3. Куратор_24 — кто?

4. Зелёная зона — что?

Потом добавил пятый пункт, не глядя на бумагу:

5. Матвей. Ты где?

Он закрыл блокнот, завёл мотор и уехал. За окном мелькнула вывеска букмекерской конторы. Ярко-зелёная, с надписью «Сделай ставку на своё будущее». Иван даже не заметил, как его губы скривились. Он уже не улыбался год.