Полная версия
Уже было 18:00, на дорогах были пробки. Весь салон был пропитан запахом газа и потом людей. Хуже всего, когда на этом автобусе ехали пожилые люди, которые возвращались со своих дач, от них пахло старостью и луком. Но это того стоило.
Она представляла, как встречается с Машей.
— «Привет, наконец-то мы встретились, я уже и не ждала, что ты придешь».
— «Привет, прости, что вчера не пришла, я, наверное, тебя очень расстроила».
— «Да совсем нет, я сама забыла о нашей встрече, у меня у самой были планы, и я хотела тебе тоже написать, что не смогу».
— «Не хочешь сегодня вместе сходить куда-нибудь? Может, в бар?»
— «А как же твоя работа?»
— «В качестве извинений хочу с тобой сходить куда-нибудь. К чёрту эту работу». — Да, это было бы отлично, негативные сценарии представлять совсем не хотелось.
После этого она долго мечтала, сидя в автобусе, куда они пойдут гулять и как Маше будет интересно смотреть на места из её детства.
18:58
Она подошла к синему киоску. Никого не было. Неужели опять не придет?
Бездушная, жестокая тварь. Вообще я бы её не видела никогда. Отвратительная, лицеме...
В дальней стороне дороги виднелся силуэт, это была худая девушка, брюнетка с чёлкой-шторкой. Её лицо было таким обычным, но при этом божественно красивым.
Конечно, она пришла, это было очевидно с самого начала, мы все ошибаемся: вчера её подруга приехала, как она могла не пойти с ней?Её кожа была розовато-тёплого оттенка. Не было уверенности, что она вообще наносит какую-то «краску» на лицо. Она подходила всё ближе, ямочки на её щеках виднелись всё сильнее, так как она постепенно начинала улыбаться всё шире.
Всё.
Стоп.
Самое страшное ещё впереди, надо приготовиться быть уверенной, потому что сейчас она мне отдаст то, что потерял вообще другой человек. Нельзя показать, что я вру, надо попытаться сохранить лицо.
— Маша?
— Да, привет. Я забрала со столика вещь и отдала охране, подумала, что кто-то оставил. Они посмотрели записи и увидели, что ты выходишь из пиццерии примерно в то время, как я обнаружила эту вещь, никто больше после тебя не выходил, — она продолжала говорить быстро, не прекращая. — Потом охрана попросила меня забрать себе на время, потому что у них сейчас будет идти ремонт, и все «потеряшки» я забрала домой. Больше никто не вызвался помочь. А когда я ушла со смены, ты вернулась за ним, позвала администратора, и я так понимаю, он дал тебе мой номер или сказал, как меня найти? — не давая сказать ни слова, она продолжала: — Он так и не объяснился особо, просто сказал: «Тебе напишет сегодняшняя дама, которая потеряла браслет». И вот, я ждала, когда мне кто-то позвонит или напишет. Прости, что вчера не смогла, держи.
Ступор.
Ладно, хотя бы браслет, а не что-то похуже и страннее.
Руки стали холоднее, она взяла браслет и осмотрела его. Браслет был с белыми бусинами. Он был с гравировкой... На нём было какое-то имя.
Маша подняла глаза и с усмешкой сказала:
— Да, кстати. Я имя подсмотрела.
Сердце будто остановилось. Только не спрашивай ничего.
Пожалуйста.
— Тебя же зовут Вера?
«Вера»? Это имя будто какой-то бабки. Пахло от этого браслета примерно так же. Неужели я сейчас ворую браслет у какой-то бабушки? Надеюсь, ей не очень было обидно. Может, поэтому она с ней и не связалась, потому что не разобралась, как работает интернет? Тогда, в принципе, пазл немного сложился.
— Да, мне подарила бабушка его, семейная реликвия, было бы очень обидно его потерять... Я и не надеялась его отыскать. Спасибо, что помогла.
— Без проблем. Я тебя часто вижу у нас в пиццерии, но ты никогда не поднимаешься наверх, либо я наверху тебя не застаю постоянно, вот первый раз, когда ты у нас была, и в этот же день потеряла браслет. Даже забавно вышло, ещё к нам поднимешься?
— Да я часто поднимаюсь, тебя я редко вижу.
— А почему ты внизу сидишь возле лестницы постоянно? Данил, наш администратор, уже думал не пускать тебя, он говорит, что ты по-любому приходишь, чтобы бесплатно интернетом нашим пользоваться, — Маша засмеялась.
Возможно, это действительно было бы смешно, если бы не было так печально. Эта причина будто действительно стала дурацкой. Стало очень стыдно.
— Мне неловко это говорить, но это моё место встречи. Я часто жду своих знакомых, и, чтобы каждый раз не подниматься в кафе и что-то заказывать, я просто жду внизу, а стоять долго очень тяжело, поэтому я сажусь возле лестницы.
Это была ложь. И была надежда, что Маша перестанет задавать вопросы, потому что что-то большее придумывать уже не было фантазии.
— Ааа. Теперь всё понятно. Тебе надо заводить новых друзей, если эти так тебя подводят.
Повисла пауза. Ответить было нечего.
Было глупо даже заранее планировать, как она это делала в автобусе. Руки настолько похолодели, что пришлось их спрятать в карманы вместе с браслетом.
— Ладно, мне уже пора. Вера, если будешь у нас, заходи почаще.
— Хорошей смены.
— Давай, до встречи.
Глава 7
Маша повернулась и ушла в сторону пиццерии.
Нужно быстрее уходить.
Ноги сами зашагали куда глаза глядят. Идти было некуда, автобус будет только завтра.
Опять адская ночь…
Маша…
Она сказала: «До встречи».
Не «до свидания».
Не «прощай».
Именно «До встречи».
Значит...
Мы обязательно увидимся снова.
Она крутила в руках браслет и рассматривала его — он блестел на солнце. Скользя пальцем по гравировке, она ещё раз повторяла про себя: «Вера… Боже».
Ну, Вера, так Вера. Уже кажется, и не таким плохим именем.
Когда Вера приходит домой после очередной ночи без сна, её встречает Тобиас.
— Привет, дружочек! Ты скучал?
Было уже утро, давно посветлело. По утрам лес пах шишками и свежей травой, светило яркое солнце. Будто началась новая жизнь. Она достала браслет и положила его на подоконник.
— И что с ним делать дальше? Выбросить? — она понимает, что он ей чужой.
Но выбрасывать его нельзя. Возвращать тоже нельзя: он становится первым предметом, который связывает её с Машей.
Это талисман. Он принёс ей удачу. Нельзя его снимать, нельзя.
Вера надела его, он ей подходил идеально. Вся её жизнь вела к этому моменту, это было логично и очевидно. Она работала в том же кафе, куда постоянно приходила Вера; они в баре случайно встретились в то же время, она по счастливой случайности обнаружила этот браслет и предложила ей встретиться. Она предложила ей встретиться первой. Сил больше не было, нужно отдохнуть. Вера легла на кровать и, укрывшись одеялом, крепко уснула.
На следующий день был дождь. Казалось, что всё было серого цвета, под стать тучам на небе. В окно проникал слабый свет с улицы, дома было очень сыро и темно. Вера не хотела вставать с кровати — было незачем. Хотелось остаться лежать на том же месте, с тем же запахом, будто держась за вчерашний день. Вчера произошло самое яркое событие, она не могла думать ни о чём другом. Казалось, будто любые вещи меркли по сравнению с тем, что она пообщалась с человеком, которого считала идеалом.
Время шло к вечеру, дождь не прекращался, и казалось: чем дольше она лежала, тем становилось хуже и грустнее от того факта, что уже прошло достаточное количество времени со вчерашнего дня.
Она решила, что надо что-то делать дальше. Ведь Маша выразила своё дружелюбие по отношению к ней, будто бы даже больше: она явно хотела продолжать общение. Быть может, Маша сейчас находится в таком же ступоре, что и она? Также ломает голову, что делать дальше… Ей даже стало её жалко, а Маше, скорее, даже сложнее, ведь повода написать больше нет, а Вера могла ещё что-то придумать — ну, например, оставить какую-то вещь в кафе, но уже ту, которая реально принадлежала ей. Она, наверное, также лежит, размышляет и надеется, что Вера что-нибудь придумает и найдёт повод для дальнейшего общения.
Точно… Она же говорила, что уходит в отпуск! Зачем она это сказала едва знакомому человеку? Может, она заранее поняла, что будет такой ступор, как сейчас, из которого не будет выхода, и сама дала мне крючок, за который можно зацепиться?
Гениально. Маша, ты гениальна. Я бы сделала то же самое. Как мы можем быть настолько похожи? Она зашла к ней на страницу: новых записей нет, была на сайте вчера в 20:00.
То есть она последний раз была на сайте после того, как мы поговорили, и больше не заходила. Видимо, она ещё спит, да и сейчас первый день её отпуска; я бы на её месте тоже весь день спала.
Сколько у неё было друзей на страничке? Их было 89. Вера знала каждого, но не лично. Она когда-то видела, что у неё было и около 60 друзей, и 150. Видимо, решила удалить неважных. Она знала, что её подруга Виолетта была фотографом — она её часто фотографировала на свой фотоаппарат. Иногда она замечала, что в один день они выкладывают фотографии почти в одно и то же время, и было очевидно, что они были вместе в тот день.
У Виолетты и Маши была общая знакомая — Яна; с Яной они работали вместе когда-то, в другом кафе. Они не так редко виделись, но Яна часто оставляла комментарии под их фотографиями. Яна жила в другом городе и раз в год приезжала в гости. В ту ночь в баре с ней была Яна.
Иногда она видела, что они почти одновременно отсутствовали на сайте; она предполагала, что, возможно, они вместе, и всегда (почти) оказывалась права. В сторис в конце дня часто у кого-то были совместные фотографии, а в папке «отмеченных» — более 10 снимков со школы.
Онлайн.
Она зашла на сайт, было ощущение, что Маша сидит рядом с ней, так хотелось узнать, что она сейчас делает.
Написать ей? Боже, дай хоть какой-то знак! Нас что-то сводит вместе, я это знаю. Подай знак, стоит ли мне сейчас написать ей?
Это невероятно, но на телефон пришло сообщение от супермаркета с какой-то акцией: «Всегда ДА!».
— Да, да, да, я так и знала! Я об этом и говорила, спасибо! — она закричала, разбудив собаку, но та, закрыв глаза, продолжила дремать на полу возле двери её комнаты.
Она подготовила черновики с возможными вариантами веток диалога и принялась писать:
— «Привет, спасибо ещё раз, что помогла вчера найти браслет. Я хотела предложить сходить погулять и пофотаться, если хочешь.»
Так как у неё была подруга-фотограф, Машу явно можно было вытащить из дома, предложив сделать снимки.
Ждать сообщения было тяжело: она спряталась под стол и, согнув коленки, обняла их. Для Веры подобные события были как нырок в прорубь в зимнее время. Ждать было невыносимо, но появилось время вообразить возможные варианты ответа Маши. Всё-таки, по её оценке, Маша не откажет. У той начался отпуск, она Маше нравилась, Маша хотела увидеть её снова — она ей так и сказала в прошлый раз.
— «Привет, нет, я скоро улетаю в другой город. Меня почти две недели не будет. В следующий раз когда-нибудь».
Ну и стерва. Разве ты улетаешь прямо сейчас? Тебя кто-то связал, и ты не сможешь выйти хотя бы в подъезд, чтобы побыть со мной? Самодовольная дрянь. Понятно же, что у неё нет никаких дел конкретно сейчас.
Вера зашла на страницу к Яне и увидела в сторис руки с двумя билетами на самолёт. Ну, это явно была вторая рука — угадайте, чья? Там были время и дата. Она улетает через два дня. И что? Неужели за эти три дня, включая сегодняшний, ты не найдешь времени для меня? Ну хотя бы минуту! Я уже зашла далеко, я очень долго тебя ждала, и за столько лет первый раз решила написать, и появилась такая удача.
— «Хорошей поездки :) Давай встретимся перед тем, как улетишь? Хотя бы на минуту».
Причина. Нужна причина. Любая причина.
Жалость. Сострадание. Стыд.
— «Если честно, у меня не так много друзей, и я бы хотела стать фотографом, а фотографировать некого. У меня много фотографий природы возле моего дома, но людей никогда не получалось запечатлеть на снимках. Ты не могла бы мне помочь?»
Это срочно. Это очень срочно. Нужно быстрее.
— «Нам просто дали задание для портфолио, нужен определенный типаж человека. Дедлайн послезавтра, и, если честно, ты мой последний шанс».
Неидеально, надеюсь, не слишком натянуто, но стоит попытаться; на месте уже постараюсь разобраться.
Прочитано.
Руки снова похолодели и начали выбивать привычный марш пальцами. Он звучал громче, чем обычно, агрессивнее, чем обычно.
Она чувствовала, что Маша из тех, кто хочет помочь, кому сложно отказать. Она чувствовала её стыд, будто это чувство было фундаментом личности Маши.
Дать согласие было проще, чем дать отказ. Никто не хочет считать себя плохим человеком. Абсолютно каждое существо на планете считает, что каждый его поступок в той или иной степени нужен для выживания либо не наносит такой травмы, как может показаться. Анализ даёт понять алгоритм, степень риска, вероятность неудачи. Какая разница, сколько времени тратить на изучение, если в конечном итоге это приведёт к успеху?
Вера всегда пыталась оправдать любые свои действия, приводя аргументы из биологии.
Орнитологи надевают птицам кольца, чтобы потом узнавать их спустя годы. Они знают их маршруты, определяют продолжительность жизни. Птицам всё равно, что их изучают, а учёных никто не осуждает.
И с другой стороны, вороны помнят лица людей годами и способны их узнавать — разве это не чудо?
— «Хорошо, только если ненадолго. Где ты хочешь погулять?»
Глава 8
* * *
Человек каждый день приходил к одному дереву, чтобы слушать птицу. Однажды он испугался, что птица улетит. Тогда он сделал золотую клетку. Теперь птица была рядом всегда. Но она больше не пела. Человек долго не мог понять, что исчезло. Ведь птица была на месте. В конце концов, когда человек понял, что в клетке птица отказывалась петь, он выпустил её на волю. Она улетела, оставив человека с выколотыми глазами лежать возле дерева.* * *
Она так сильно крутила браслет пальцами, что он порвался; бусины одна за другой посыпались на пол, издавая шум, который, казалось, врезался ей иголками в уши.
Тобиас, увидев катящиеся бусины на полу, начал с ними играть и жевать.
— ТОБИАС! УЙДИ НА МЕСТО! НЕЛЬЗЯ! — прокричав, она начала судорожно подбирать бусины одну за другой, но они продолжали кататься по полу, будто ускользая каждый раз от неё.
Собака, заскулив, убежала под кровать и боялась высовываться, пока Вера собирала их одну за другой. Нитка порвалась, нужно её каким-то образом завязать снова либо достать новую. Это же наш с ней талисман, если бы не он, этого всего бы вообще не случилось. Это наш знак. Она вытащила карандаши и ручки из стакана и всё, что было в её руке, она высыпала туда, чтобы потом придумать, что можно сделать.
Пока есть дела поважнее, нужно придумать, что ей ответить. Собравшись с духом, сжав кулаки настолько сильно, что даже были видны костяшки на руках, она начала печатать.
— «Поехали на природу? Как раз будет, на фоне чего фотаться, и никто в кадр попадать не будет».
— «Супер, давай. Во сколько?»
Вера написала адрес своего дома, на остановку дальше. Автобус ходил редко, она это знала, но этого не знала Маша. Будет очень жаль, если автобус, на котором она сможет уехать, будет только через 12 часов. Именно столько его ждала Вера после встречи с ней. Очень жаль.
— «Давай в 20:00. У меня просто весь день дела, ко мне знакомый приезжает из другого города ещё. Единственное время, в которое я могу».
— «Ладно, хорошо. Мне это время подойдёт».
— «До встречи».
Машину она посоветовала ей не брать, если она, конечно, у неё есть. Вера знала, что она у неё есть. Она пообещала, что в случае чего она её подбросит обратно.
Следующим утром Вере не хотелось ни есть, ни пить; она прибиралась, не пропуская ни одной пылинки. Она передвигала мебель: стулья, кровати — и выбрасывала ненужный хлам.
Раз в неделю она заводит старый автомобиль, который достался ей в наследство от родителей, и едет в ближайший город. Покупает продукты, корм, лекарства, бытовую химию. Туда же отправлялся и мусор, скопившийся у неё дома.
Вера не любила ездить одна на машине.
Не потому, что боялась дороги. Она боялась того, что слишком долго останется наедине с собой. В автобусе всегда были люди. Даже если она не разговаривала с ними, их присутствие напоминало ей, что за пределами леса есть другие жизни.
Колющая боль в голове. Как назло, очень внезапно и не ко времени. Нужно было убираться, потому что в её планы входило пригласить Машу в дом. Скорее всего, она отсюда не уедет ночью: автобусы не ходят в это время. Она надеялась, что на машине та не приедет, либо приедет, но обратно не захочет поздно ночью в темноте ехать. Она верила, что судьба даст ей шанс, она переночует у неё дома и они станут ближе.
Она представляла их диалог снова и снова, в разных вариациях. Представляла, как расскажет ей о себе, о своих прошлых хобби и увлечениях. Проблема была в том, что с возрастом будто все эти увлечения, сменяя одно другое, пропали. Вся её жизнь и мир крутились вокруг Маши долгое время. Она думала, что, если наконец-то появится шанс с ней пообщаться, её мир изменится и всё станет намного лучше. Маша — её родственная душа, они были похожи как никто другой. Она мыслила очень глубоко, так же как и Вера; она была очень особенной, чьи мысли могла прочитать только она.
17:00
Близился вечер, дом был достаточно убран. Всё, что было нужно, она подготовила. Осталось разобраться и с внешним видом. У Веры было мало одежды, она со школы знала, что не входит в группу привлекательных людей, никто никогда с ней не хотел познакомиться. Она хотела, но не знала, как себя вести, если кто-то понравился. Более того, ей нравилось фантазировать, но она боялась, что реальность её разочарует и человек окажется не совсем таким, как она представляла. В связи с этим её устраивало быть на расстоянии от людей долгое время. Её родители были медиками, в её доме всегда находилась куча лекарств от всего. Мама каждый день видела, как умирают люди, они вместе работали реаниматологами.
Однажды в детстве она сидела в ординаторской и ждала, пока мама закончит смену. За дверью постоянно раздавались звуки.
Не крики.
Писк.
Равномерный.
Сначала она думала, что это часы, потом поняла, что это мониторы. Иногда один из них начинал пищать быстрее остальных. Тогда взрослые резко вставали и куда-то бежали. Через несколько минут всё снова становилось тихо. Она запомнила запах, не запах болезни. Запах спирта, хлорки, латексных перчаток, свежевымытого пола.
Когда они возвращались домой, обувь снимали ещё на крыльце. Подошвы мама опрыскивала дезинфицирующим раствором, а затем ставила ботинки на отдельный резиновый коврик. Верхнюю одежду никто не заносил в жилые комнаты — куртки оставались в прихожей, иногда сразу отправлялись в стирку. После этого все шли в ванную. Сначала тщательно мыли руки, затем лицо. Если кто-то ездил в общественном транспорте или был в больнице, мама могла попросить сразу принять душ и переодеться в домашнюю одежду; та хранилась в морозилке, и если она была нужна, мама гладила её паром. Все продукты были вымыты мылом и протёрты спиртом.
Сейчас, когда она одна, некоторые привычки с ней остались, но от многих она избавилась давным-давно. Тобиаса она завела, уже когда начала жить одна: мама не допускала животных в дом.
19:25
Тревога начала усиливаться.
Она надела чёрную рубашку в клетку, брюки, расчесала волосы и надела свои старые кроссовки. Новую одежду покупать совсем не хотелось, её полностью устраивала старая — это стало для неё второй кожей. Многие вещи сохранились ещё со времён, когда её мать хранила вещи в морозилке. Удивительно, как эта одежда была такой живучей, что продержалась столько лет.
Браслет.
Она совсем про него забыла.
Нужно было его обязательно надеть. Она подошла к столу, аккуратно достала бусины из стакана для карандашей, нанизала их на нить и завязала её на три узла. Обрезав лишние концы нити, она надела браслет на руку.
У неё действительно был фотоаппарат. Она не обманула. Когда-то она увлекалась фотографией и снимала лес и всё, что было вокруг её дома. Это занятие она бросила и больше к нему не притрагивалась. Вера решила надеть рюкзак и положить туда фотоаппарат.
19:55
Она стояла на остановке и ждала автобус к 20:00. Эти последние минуты казались бесконечными.
19:56
Автобус должен был приехать из города ровно в то время, как они договаривались. Она опять благодарила водителей за то, что они каждый раз приезжают как по часам, иначе она бы сошла с ума от бесконечных хаотичных ожиданий.
19:57
Её мозгу не нравился хаос. Она была зациклена на предсказуемости и порядке. Выходить из зоны комфорта казалось чем-то невообразимым. Это как, например, если человека разбудить в пять утра и сказать, что ему срочно надо подняться на Эверест. Примерно так же себя ощущала Вера, когда ей надо было сделать то, что принесёт неизвестный результат.
19:58
Хаоса как такового и не существует. Это наш мозг пытается объяснить алгоритм, который он пока не смог понять. Она не верила и в свободу воли. По сути, всё и так было предсказано, любой наш шаг предсказуем. Если можно было назвать это судьбой, то пускай.
Всегда есть какая-то цепочка событий, которая ведёт к другой цепочке событий. Каждый человек играет свою роль в одной большой системе. Каждое существо выполняет свою функцию в этом мире. Человек не хочет быть плохим, люди ненавидят плохих людей. Но есть ли вина «плохого» человека в том, что он плохой? Будет ли человек ненавидеть комара за то, что он таков, каким сделала его природа? Какой в этом смысл, если любой комар выполняет функцию, ради которой его создали? Функцию создаёт система, система не даёт выбора. Любой выбор уже заранее написан системой. Всё идёт по тому сценарию, как и было задумано.
19:59
Она достала сигарету, захватив её зубами, поднесла зажигалку и закурила.
Если человек — сумма того, что с ним произошло, где начинается его вина?
Следовательно, то, что нас окружает, является тем, что мы выбрали, а наш выбор является следствием нашего окружения.
20:00
Звук подъезжающего транспорта издалека — это был её автобус.
Глава 9
Автобус был пуст: по этому маршруту и настолько далеко ездило очень мало людей.
На выходе стояла девушка, это была Маша. Она была в узких чёрных джинсах, на ней была белая блестящая кофта и маленькая чёрная сумка. Погода в этот день стояла солнечная, будто сама природа ожидала этого дня.
— Привет, рада тебя видеть. Как ты? — Вера улыбалась при встрече, каждый раз пытаясь не забыть, что нужно улыбаться чаще, чем обычно.
— Привет, я в порядке. Я так долго сюда ехала. Перед этим я посмотрела график этого автобуса и поняла, что точно отсюда на нём не уеду. Тебе придётся меня подвезти на своей машине.
— Ничего страшного, я не против. Пошли, пока что, вдоль дороги? Найдём прикольные места для фотосессии.
Они шли по дороге. Она была в основном пуста. Стояла практически полная тишина. Вера любила говорить о себе, когда выдавался удобный момент, но в основном она слушала собеседника, пока не удавалось вставить своё слово. Маша была очень болтлива и задавала много вопросов. Ей было интересно, каково это — жить в таком пустом месте и не сойти с ума. Вера рассказывала ей о преимуществах жизни за городом.
— А тебе не одиноко? — спросила Маша, перепрыгивая через небольшую лужу. — Здесь ведь вообще никого.
Вера ненадолго задумалась.