Операция "Пропаганда"

«Значит, не будем терять время. Завтра ждем вас, Сергей, в ресторане “Ла Гранде Эсперанса”6[6]», — встал и отряхнул колени от пепла Вильям Алл, сохраняя маску доброжелательности. Лилия уже не строила жаркую, роковую брюнетку, ее движения были отрывистыми, а взгляд высокомерно пробежал по собеседникам. «Постойте, вы забыли деньги», — Канунников крикнул вслед американцам. «Оставьте, это подарок. До встречи!» — Вильям Алл в коротком поклоне коснулся двумя пальцами борта шляпы и спешно покинул резиденцию.

«Сожгите!» — распорядился охране советник Эль Команданте. По всему чувствовалось, окончание вечера прошло не по плану. После ухода нежданных ночных посетителей Маркос с Канунниковым, волею судеб оказавшимся посреди важных переговоров о судьбе Венесуэлы, еще долго планировали завтрашний день, и речь уже не шла о бизнесе в Маракайбо.

* * *

Кому-то деньги и власть даны по праву рождения, но Сергей Канунников принадлежал к касте трудяг. Весь путь бизнесмена проходил в борьбе за право занять место под солнцем, найти призвание в быстром ритме больших городов. Заручиться связями и ресурсами, чтобы достичь очередную ступень на лестнице признания.

Канунников появился на свет буквально в дороге при переезде семьи из маленького провинциального городка в Смоленской области в Москву, что предопределило его дальнейший путь в разъездах и путешествиях. Он бесконечно любил мать — баскетболистку сборной СССР, которая чудом находила время на семью в плотном соревновательном графике. Выезжал с ней в союзные республики и быстро пристрастился к спорту.

Но главную роль в воспитании играл отец — розничный торговец и бизнесмен. Очень многое для юноши соединилось в слове «папа». Любящий и заботливый мужчина был наставником, защитником и мудрым воспитателем. В нем парадоксально уживались спокойный, взвешенный характер, пылкий нрав и обостренное чувство справедливости. Он был голоден до жизни и постоянно искал новые приключения.

В сумбурном и насыщенном детстве Канунников часто ездил с ним за границу, знакомился с культурой и образом жизни иностранцев. Учился тонкостям ремесла, перенимал деловые черты и повадки родителя. Кроме того, отец обладал высокими связями в руководящих кабинетах и бывал среди политиков чаще, чем в торговых кругах. Он не задерживался на одном месте, нередко в спешке разрывая сделки и покидая страны. Иногда говорил загадками, словно переживал нечто из другой жизни. Могло показаться, что бизнес выступал прикрытием чего-то большего, чего он не мог рассказать.

Однажды Канунников-младший спросил, в чем его предназначение, какое будущее впереди и как выбрать свое дело в жизни? Отец постучал по циферблату часов «Ролекс» с именной подписью и без сомнений ответил: «Однажды сам все поймешь! Судьба подскажет, просто не спорь и слушай… Ты ни с чем не спутаешь жгучий адреналин и переполняющую энергию. В сердце и в висках забьется кровь. Придет желание перевернуть весь мир. Твоя избранница не просто шепнет на ухо, это будет оглушающий удар».

Канунников-старший показывал сыну на собственном примере, что значит заниматься любимым делом. В Союзе сложно было торговать на внешнем контуре, но отцу всегда удивительным образом удавалось получать разрешения на выезд. По стечению обстоятельств закупки обычных товаров и техники совпадали с риском для жизни. Он выбирал для заключения сделок самые напряженные регионы мира накануне переворотных событий.

Так, семья посещала Югославию перед началом раскола страны на шесть независимых республик, а потом встретила падение Берлинской стены в Германии. Торговое ремесло тянуло отца в жуткие кризисы «бархатных революций» конца восьмидесятых годов в Центральной и Восточной Европе, которые уничтожили социализм и запустили развал СССР. Неожиданно у них появлялись дела в Приднестровье в момент выхода территории из состава Молдавии. Или в Италии, где организация «Лига Севера» в провинциях Ломбардия и Венето выступала за независимость северных земель.

Последнюю трагическую командировку отец провел в Ирландии, хотя никогда не торговал виски или кофе. Перед поездкой говорил жене про сепаратизм и партийную борьбу за власть общества «Шинн Фейн», отделение региона от Британской короны и провокации боевых ячеек республиканской армии, которые вербовали жителей в гражданское сопротивление. В стране готовился переворот, и отец стремился оказаться в гуще событий. К сожалению, при невыясненных обстоятельствах он погиб, оставив глубокую рану в памяти подростка и наследство в виде сети торговых компаний.

Внешностью Сергей Канунников пошел в отца. Крепкого телосложения и выше среднего ростом молодой человек умел располагать к себе людей. Легко вступал в контакты и находил общий язык, не влезая глубоко в душу. Скромный в поведении, он не шел по головам, не подставлял компаньонов, не крал и не убивал, но был готов на авантюры ради достижения цели.

Приобретенные навыки помогли ему понять суть большой политики, «подковерных» игр и интриг. Он чувствовал внутреннюю силу и желание изменить мир по законам справедливости — так, как еще в детстве понимал их голубоглазый юноша. Бизнесмену нравилось разбираться в новых отраслях, идти непроторенным маршрутом и быть на острие прогресса.

Маркус сразу понял, что его друг идеально подходил для миссии в Венесуэле. По плану советника Эль Команданте, встреча с американцами в ресторане носила не сложный характер. Канунников должен был согласиться на сотрудничество в обмен на коммерческие связи «Фонда прогрессивной демократии» в Венесуэле. Изобразить «ушлого торговца», гонящегося за выгодой с обеих сторон. Доказать, что именно он уговорил своего друга тем вечером в особняке принять предложение Вильяма Алла. Внедриться и получить доказательства преступного сговора иностранцев с конспирадорес7[7].

Но на входе в «Ла Гранде Эсперанса» события приняли другой оборот. Вооруженные охранники взяли Канунникова прямо у дверей и конвоировали его к черному представительскому кортежу с длинными антеннами раций. «Не переживайте. Надеюсь, мы не сильно нарушим ваши планы небольшим маневром. Я буду в машине сопровождения, отдыхайте», — послышался с улицы голос Вильяма Алла. Улыбаясь, он захлопнул дверь, и минивэн тронулся.

Вдруг из сумрака салона появилась Лилия с двумя стройными брюнетками без лифчиков в прозрачных, туго обтягивающих блузках. Одна перешагнула на соседнее сиденье, на секунду задержавшись грудью перед бизнесменом, а вторая наступила аккуратной ножкой на кожаную обивку. «Просто расслабься, тебе ничего не нужно делать», — мягким, с хрипотцой голосом прошептала на ухо Лилия, завязывая пленнику глаза непроницаемой тканью. Он потерял контроль над ситуацией, и память стерла фрагменты напряженной поездки.

Минивэн остановился на террасе богатого особняка резиденции посла Соединенных Штатов. Из автомобиля вышли Канунников с Лилией. Кроме водителя за бронированным стеклом в салоне не осталось никого, соблазнительные спутницы будто растворились в ночной тьме.

Территория представляла собой военную базу в осадном положении — с укрепленными КПП, средствами ПВО и спецназом. Внутри гостей встретил дорогой интерьер с вывезенными из разных концов страны экспонатами: черепами, окаменелостями, ритуальными инструментами и доисторическим оружием. Арсенал и артефакты собирались с неким кровожадным умыслом, демонстрируя неприкрытую безобразность форм. Дипломатическая собственность походила на жуткое место собрания оккультистов.

В зале совещаний над местом председателя висело огромное изображение самого высокого в мире водопада Анхель в штате Боливар в Венесуэле. Фокус художника на картине был необычно смещен. Главное пространство принадлежало плоской вершине — «Горе Дьявола», Ауян-Тепуи, с которой сбрасывали «Ангела», рисуя библейский сюжет борьбы зла с добром. Нечто зловещее и тревожное исходило от реалистичного предмета искусства.

Древние индейцы, обитавшие в тропических лесах у подножия столовых гор Венесуэлы, верили, что Ауян-Тепуи населена злыми духами. Полотно на стене не просто отсылало к памятнику всемирного наследия ЮНЕСКО, оно казалось живым. В тумане от рассеянных капель вырисовывались силуэты безобразных чешуйчатых лап, которые впивались в прозрачное тело чистейшей водной струи. Черные лесистые склоны и обрывы в красных лучах закатного солнца образовывали клещи, сжимавшие вены на горле «ангельского» потока. Мрачная картина оставляла ужасное впечатление безысходности от истязаний в лапах монстра.

Ровно под полотном расположились Вильям Алл с азиаткой, а посол занял место за огромным дубовым столом. «Вы человек мудрый и наверняка предпочтете переговоры, чем дуло у виска? В противном случае вы выйдете вперед ногами в мешке для отбросов!» — любезно и дипломатично, как учат в Джорджтаунском университете США, начал посол.

«Мы хотим найти общий язык, и выбора здесь нет, — продолжал в избранной манере политик. — Передайте Маркосу, что президент постарел и стал недальновидным. Потерял реальную власть, доверие народа и уважение генералитета. Скоро о нем забудут, и останется только американский рай для избранных. В нынешнее время нужно мыслить на перспективу и выбирать влиятельное окружение».

Дипломат покосился на представителей «Фонда прогрессивной демократии». Это была откровенная ложь для проверки парламентера. Человек уровня Канунникова не мог согласиться с хамскими словами посла. Если он не вступит в спор, то два варианта: либо он — пешка и диалог бессмыслен, либо «засланный» и хочет ввести в заблуждение. При обоих сценариях доверенный Маркоса через секунду мог получить пулю.

«Странное место для деловых переговоров. Я бизнесмен, помните? И интересы у меня коммерческие. Мы здесь не международные отношения собрались устанавливать и не правду в политике искать, а говорить на языке денег», — наигранно отшутился гость, снимая реакцию с хозяев. «Что такое правда? — почувствовал серьезного оппонента посол. — Во что ты веришь, то и правда. Правда для каждого своя! Есть десять мнений на одно событие. И я считаю, что у власти диктатор, который завел население в бедность!»

Дипломат резко встал и уперся руками в лакированный стол из вековой древесины: «Национализировав нефть, он лишил частный сектор конкуренции и убил свободный рынок. Доходы от “черного золота” присвоила властная верхушка, обокрав население. Извлекать прибыль больше неоткуда, кроме нелегального сектора. Вот тебе и нищие районы, преступность и бандитские группировки. А мы дадим людям мир и безопасность!»

«Правда в том, что сто лет под прикрытием частных компаний нефть находилась в ваших руках, природные богатства Венесуэлы не принадлежали народу. Вы просто доили страну, которую считали своей колонией! — принял удар Канунников. Пора было накалять обстановку. — Президент вернул достояние нации! Обеспечил социальную помощь и развивал технологии. Правда в том, что пару лет назад вы готовили государственный переворот в Каракасе! Устроили заговор, подкупили и вооружили военные группировки. Потом зажгли антиправительственные восстания и организовали свержение президента Гаити, при этом поддерживая гражданскую войну в Колумбии…»

«Хватит!» — ударил по столу Вильям Алл. «Сколько можно водить нас за нос! Слишком много ты знаешь для простого торговца», — вспыхнул представитель фонда. Теперь это был не льстивый чиновник, а властный демон с налитыми злобой и яростью глазами. «Вот и проявилось главное лицо, чье слово было решающим», — подумал Канунников. Дипломат ушел на второй план, посольство просто выступало ширмой в игре Вильяма Алла.

«Мы назначим своего президента! Должности в новом аппарате уже распроданы. И ты нам поможешь, потому что выбор у тебя не велик. Работа на Вашингтон или выгребная яма!» — безапелляционно и властно распределил роли иностранец, опираясь на трость с железной ручкой в виде черепа. Стальная фигурка, символ преступных синдикатов, издавала еле заметное свечение в руках американца.

«Договоримся, если прекратите держать меня за идиота и выведете наконец на влиятельных людей в Венесуэле. Реальную силу с оружием и связями! Мне тоже нужно зарабатывать! Помните, ведь именно я убедил Маркоса дать шанс вашему фонду?» — выдерживал легенду бизнесмен. «Хорошо, такая возможность представится. Бойся своих желаний, — ухмыльнулся Вильям Алл и сделал короткий вызов с мобильного. — Пора вам познакомиться с querida gente8[8], а не прихвостнями команданте».

Просьба Канунникова начала воплощаться. В окне появились кортежи машин с вооруженными до зубов бандитами. Колонны опоясали здание. Головорезы высыпали во двор и взяли на прицел охрану дипучреждения. С виду происходил захват неприкосновенной иностранной собственности, но ни один солдат американской гвардии не двинулся с места. С новыми штурмовыми винтовками «М16» преступники ворвались в зал совещания.

Следом зашли главари крупнейших военно-политических группировок Венесуэлы. Их криминальный авторитет превышал власть президента в обществе, и при желании революцию можно было начинать уже сейчас с территории посольства США. Встреча на таком уровне была редкостью. Мафиози и радикальные милитаристские деятели Каракаса редко встречались лично, чтобы избежать ареста.

Канунников незаметно проверил кнопку радиопередатчика, замаскированного под серебряный крест на шее. Микротаблетка bluetooth в ухе продолжала работать, передавая в режиме онлайн запись происходящего в оперативный штаб Маркоса. Каждое слово на территории резиденции посла США документировалось Боливарианской службой национальной разведки.

«Советник нам сказал, что оторвет голову, если он не вернется живым, Кастильо», — ухмыльнулся Вильям Алл и пожал руку главарю преступного синдиката как доброму другу. «Не переживай, босс! Инсценировка вооруженного нападения — очень удобный повод замести следы. Заберем твоего гостя, поторгуемся с правительством для правдоподобия, а потом застрелим. Пха-кха-ха», — засмеялся, переходя на кашель, Кастильо.

Мафиози смерил взглядом жертву и улыбнулся фарфоровым оскалом: «Что же ты делаешь, амиго, на другом конце земли? Не страшно одному? Денег захотел? Тут свои порядки и законы! Забудь про местную власть, el cachorro9[9]. Торговля в стране согласуется только через нас. И через…» Кастильо не успел закончить речь и застыл, указывая на Вильяма Алла.

На горизонте послышался звук вертолетов и приближающейся тяжелой военной техники. Со всех сторон завыла сирена. «Это он! Он натравил soldados10[10]на нас!» — схватился за пистолет главарь гангстеров. «Гаси его!» — закричали бандиты. Кастильо вытащил американскую «беретту», наставил в лоб Канунникову и взвел курок. Сердце пленника сжалось до предела и камнем забилось о грудную клетку. Давление обручем сковало голову, расходясь импульсами боли от места прикосновения дула пистолета. Но тут раздался громкий прерывистый телефонный звонок.

«Стоп!» — скомандовал Вильям Алл. Посол поспешил к аппарату международной связи: «Ал-л-о». Срывающимся и перепуганным от происходящего под крышей американского дипломатического учреждения голосом выпалил чиновник и тут же изменился в лице. Канунников слышал голос говорящего на том конце, но неразборчиво. Из общего контекста стало ясно, что паритет нарушен и хрупкий мир может рассыпаться. «С чего вы взяли, что ваш гражданин в посольстве? — изобразил искреннее непонимание посол. — М-м-м… Когда президент звонил в Москву? Я не могу гарантировать безопасность, нас захватили… Да-а… Кому передать?»

Посол с недоумением посмотрел на Вильяма Алла и вручил ему трубку. «Пусть сегодня твоя взяла, но наш разговор не окончен. Особенно с вашим агентом», — каким-то чужим, басовитым голосом заговорил представитель фонда. Он долго слушал, после чего сильным движением вырвал телефонный провод, скомандовал всем выйт и из посольства и сдаться властям. Тут же вырубилось освещение, и яркие лучи прожекторов заслепили окна <…>

Ловушка захлопнулась. Доказательства прямой связи преступных кланов с представителями Вашингтона были получены под объективы телекамер всего мира. С помощью Сергея Канунникова одним махом были ликвидированы главари крупнейших синдикатов, угрожавших действующей власти, и разорваны связи американцев на земле Симона Боливара. Получен официальный предлог для высылки посла США. Как минимум на пятилетие Венесуэла смогла спать спокойно без вмешательства конкистадорес.

Позднее в новостях в числе задержанных российский бизнесмен не обнаружил руководителей «Фонда прогрессивной демократии» Вильяма Алла и Лилию. Никто не видел их выходящими из посольства.

* * *

«Интересно, кто это был? — после прервавшейся командировки в Венесуэлу Сергея Канунникова мучило множество вопросов. Путешествие неожиданно грозило стать последним в жизни, но это только подогревало интерес. — Откуда столько власти, оружия и денег у иностранца? Почему мафиози из крупнейших преступных кланов выполняли приказы Вильяма Алла, а главарь Кастильо называл его боссом?! Зачем американец намеревался свергнуть президента? Как я вообще попал в эту историю и чем моя инициатива обернется?»

Бизнесмен любил совмещать раздумья с ужином в приятной компании. Сегодня чудом или провидением спасенный турист ужинал в любимом ресторане на Тверском бульваре в центре Москвы, в одном из знаковых мест столицы, определившем высокие стандарты светского отдыха. Трехэтажный особняк с лепниной, бронзовым декором и картинами. Произведение искусства стиля ренессанс и барокко, близкое по внутреннему убранству и роскоши к интерьерам Зимнего дворца царской семьи Российской империи и резиденции французских королей — Версаля.

Канунников любил доводить дела до конца и досконально разбираться в ситуациях. Пропускал через себя варианты развития событий, старался просчитывать реакции партнеров и инвесторов. Заново переживал эмоции, становился на место каждого действующего лица и прогнозировал варианты поведения участников. Навык позволял ему занимать сильную позицию в переговорах и избегать неожиданных неприятностей.

«Маркос сейчас бы сказал, что жизнь меня испытывает или к чему-то готовит, — Канунников проигрывал в воображении ситуацию в резиденции американского посла. — Отец с детства говорил о с удьбе и предназначении». Он посмотрел на украшенный золотыми вензелями и скульптурами в виде ангелочков потолок: «В чем она, моя судьба, отец? Может, это и было то щемящее чувство? Тот оглушающий бой в висках сгущенной адреналином крови?» Происшествие в Венесуэле выпадало из привычного ритма, нарушало логику и представления бизнесмена о мире. Он думал о политике и своей миссии, чувствуя потенциал на большее, чем розничная торговля. Появилось неудовлетворенное желание самореализации, голову вскружил риск на грани жизни и смерти. Канунникова вдохновила игра нервов и азарт сражения с опытным противником.

Столько пронеслось перед глазами в один короткий день в Каракасе. «Что за голос звучал в трубке на том конце телефонного провода?» — бизнесмен проникся уважением к неизвестному, который не оставил выбора американцу, перевернул ситуацию и спас ему жизнь. Собеседники явно понимали друг друга с полуслова, как старые знакомые по разные стороны закона, морали и нравственности.

«Как резко поменялся голос Вильяма Алла…» — он прокручивал последние слова члена «Фонда прогрессивной демократии», произнесенные нечеловеческим басом. Подобные бесовские звуки пугали и вселяли веру в потусторонние силы. Нет, Канунников не боялся неизвестности, сложностей и проблем. Он привык вести бизнес с бандитами, вымогателями и мошенниками. Но события в Венесуэле были другой природы, американцы преследовали политические цели.

Гость прервал размышления и отвлекся на приятную музыку — играл его любимый расслабляющий джаз. Сегодня ресторан организовал для гостей большое представление. Центральный зал с роскошной ротондой на два этажа заполнили артисты, танцоры и музыканты. Тематический вечер впервые был посвящен гангстерской культуре. Мафиози в двубортных пиджаках и шляпах-борсалино, их консильери с острыми козырьками кепок, джазмены в смокингах и женщины в красных бальных платьях.

Револьверы и пулеметы Томпсона эпохи расцвета преступного мира банд «Пяти стволов» и «Коза Ностры». Далеко не свойственный для Москвы репертуар, особенно для полупустого заведения в будний день. Тяжело было распознать немногих гостей среди десятков актеров, заполнивших столы, коридоры и танцпол. Вокруг звучало английское, итальянское и испанское многоголосье. Разыгрывались сценки деловых переговоров и криминальных разборок. Всё погружало в атмосферу гангстерского Чикаго.

Казалось, максимально приближенное к реальности представление развернули специально для Сергея Канунникова. Вечер за хорошим ромом распалял воспоминания о приключениях в Каракасе. Вторя настроению гостя, на небольшую сцену центрального зала под латиноамериканский аккомпанемент вышли актеры в пышных облегающих традиционных костюмах с перьями со знаменитых карнавалов Венесуэлы. Артисты закружились в горячей сальсе, заиграли марьячи на гитарах. Браво организаторам вечера, все выглядело очень натурально!

Неожиданно в шуме представления раздался громкий револьверный выстрел, за ним ударили короткие очереди из пулеметов. Канунников увидел, как иностранцы расстреливали сценическую труппу из Венесуэлы. Под звуки музыки на сцену выбежали члены преступных синдикатов и стали резать оставшихся. Зрелище ужасало! Какой извращенный сценарист сделал постановку? Слишком реалистично было разыграно, и неискушенный зритель мог легко перепутать притворный спектакль с массовым убийством.

Канунников почувствовал неладное. Невинные латиносы недвижимо лежали в лужах крови. Он привстал со стула, но дуло автомата в затылок усадило беспокойного зрителя обратно. Артисты вышли из образов и оказались настоящими головорезами. Вооруженные бандиты под крики и визги выставили из зала остальных гостей, взяв под прицел бизнесмена.

«Браво! Браво! Чудное представление! Какой накал эмоций! Какая актерская игра!» — в багрово-черном пиджаке и неизменной гангстерской шляпе с широкими полями из толпы мафиози вышел их босс, руководитель «Фонда прогрессивной демократии» Вильям Алл. Мужчина держал в руках ту самую трость с железной ручкой в виде черепа. Будто источник силы, стальная фигурка на лакированной деревянной палке играла красными бликами. Впалые костяные глазницы с маленькими искорками обжигали любого смотрящего на них.

Канунников до боли стиснул зубы и сжал кулаки, на скулах заиграли желваки. Он попал в ловушку! «Профессиональные музыканты из Венесуэлы прилетели спецбортом развлечь тебя. Не оценил? Лучшая сценическая группа, гордость нации! — режиссер кровавой антрепризы Вильям Алл указывал на недвижимые трупы. — Нравится защищать простых смертных? Только это тщетно, глупец!» Американец вальяжно обошел вокруг, положил на плечо жертвы руку в тонкой перчатке и произнес: «Благими намерениями вымощена дорога в ад, помнишь?»

Он погрузился в мягкое кожаное кресло напротив и скрестил ноги: «Ну и что ты глобально изменил? Как можно быть столь близоруким? Я смотрю сквозь столетия, а ты не можешь предсказать и завтрашнего дня!» Вильям Алл закурил сигару: «Вы, слабое человеческое племя, так и не научились видеть дальше собственного носа. Живете ежеминутными эмоциями. Будущее вас не беспокоит, как и ответственность за свои действия. Ты лишь спровоцировал более кровавые последствия для режима в Каракасе! Маски сброшены, и местная власть теперь утонет в собственных испражнениях!»

«Убей меня просто! К чему это шоу? Помпезные речи? Страдания и убийство невинных?» — Канунников смотрел в глаза смерти. В них не было страха или отчаяния. Только лютая злоба и ненависть. «Ха! Просто, слишком просто! Почувствуй, через что я прошел в Венесуэле», — Вильяма Алла забавлял беспомощный вид загнанной в угол жертвы. Американец достал мобильный телефон, набрал номер и включил громкую связь. На другом конце раздался задыхающийся, измученный голос советника Маркоса.

«Маркос! Думал, твои проделки останутся безнаказанными? Меня хорошо слышно?» Довольный предводитель мафии говорил с венесуэльцем и не сводил смеющийся взгляд с Канунникова, упиваясь его горем и отчаянием. Из телефонной трубки раздались удары плетью и вопль, переходящий в тихий стон. Слова были излишни, через трубку чувствовалась боль и страдание его близкого друга. Он мужественно держался под ревом хлыста, но голос слабел, жизнь постепенно уходила под пытками.

«Животное», — процедил сквозь зубы Канунников. «О, нет! Намного выше по пищевой цепочке! — издевался сотрудник фонда. — А если честно… Что за потрясающее представление ты устроил в Каракасе! Обставил самого меня! Завидую! Но я тоже мастер представлений и должен отплатить той же монетой! Наслаждайся пред смертными всхрипами!»

Повисло молчание. Динамик телефона передавал нечеловеческие мучения Маркоса. Американец подался вперед, с задумчивым видом выдыхая сигарный дым в наполненное ненавистью лицо оппонента: «Почему ты не молишь о пощаде? Не падаешь в ноги? Не предлагаешь уладить ситуацию? Может, мне пригодились бы навыки такого талантливого агента?» С кривой улыбкой Вильям Алл сверлил глазами бизнесмена: «Скажи правду, ты завидуешь вершителям судеб мира? Такую неординарную личность устраивает положение простого торговца? Разве подобной судьбы желал для тебя отец? Не думал вступить в касту избранных?»