Грань

Она смотрела на него. Он подошёл к койке. Сел на край.

— Вам нельзя здесь находиться, — сказала она.

— Я знаю.

— Вас могут увидеть.

— Я знаю.

— Зачем вы пришли?

Он поставил чашку на тумбочку. Коснулся пальцами её разбитых часов. Провёл по треснувшему стеклу.

— Потому что я хочу дышать тобой.

Она замерла. В груди что-то дрогнуло. Не сердце — что-то другое. То, что она прятала годы. Она смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается жар. Она хотела, чтобы он остался. Она хотела, чтобы он снял с неё больничную рубашку. Она хотела, чтобы он коснулся её кожи. Она хотела чувствовать его дыхание на своей шее.

— Вы мой врач.

— Был.

— Что значит «был»?

— Я уволился сегодня. Утром подал заявление. — Он посмотрел на часы. — Я больше не твой врач. Я человек, который хочет остановить твоё время. Не на 3:47. Навсегда.

Она смотрела на него. Чувствовала запах чая — бергамот, цитрус, утро. Чувствовала его близость, его дыхание. Она чувствовала его запах — кофе, никотин, что-то тёплое, живое.

— Ты боишься? — спросил он.

— Да.

— Чего?

— Что ты уйдёшь. Что это — сон.

— Это не сон.

— Откуда ты знаешь?

Он взял её за руку. Приложил её ладонь к своей груди.

— Чувствуешь? Это не сон. Это я.

Она смотрела на него. Чувствовала его сердце — ровное, сильное. Она чувствовала его пальцы на своей руке. Она хотела, чтобы он не отпускал.

— Тогда останься, — сказала она.

— Я останусь.

Он сидел на краю койки. Её рука лежала в его ладони. Больничный свет падал на её запястье, и он видел, как бьётся кровь под тонкой кожей. Рядом лежали её разбитые часы. Он взял их. Взвесил на ладони.

— Почему ты не чинишь их? — спросил он.

— Они напоминают мне о том, что время не бесконечно.

— И что ты делаешь с этим знанием?

— Ничего. Боюсь.

Он сжал её руку.

— А если я скажу тебе, что время не остановится? Что оно продолжается. Что ты можешь начать заново.

— Когда?

— Сейчас.

Она смотрела на него. Его пальцы были тёплыми. Она чувствовала его пульс — быстрый, неровный.

— Ты не знаешь меня, — сказала она.

— Я знаю, что ты любишь чай с бергамотом. Я знаю, что ты смотришь на деревья по утрам и не знаешь, как жить дальше. Я знаю, что ты носишь эти часы, чтобы помнить, что жизнь коротка. Я знаю, что ты боишься умереть одна. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я остался. Я знаю, что ты хочешь, чтобы я коснулся тебя.

Она смотрела на него. Внутри неё поднималось что-то, что она прятала годами. Она хотела его. Она хотела чувствовать его руки на своей коже. Она хотела, чтобы он снял с неё больничную рубашку. Она хотела, чтобы он целовал её, пока она не забудет, где она находится.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я смотрел на тебя. Каждый день. Когда ты спала. Когда ты читала. Когда ты смотрела в окно. Я смотрел на тебя и хотел тебя. Каждый день. Каждую ночь. Я хотел прийти к тебе и снять с тебя эту дурацкую рубашку. Я хотел коснуться тебя. Я хотел почувствовать твою кожу.

— Тогда сделай это, — сказала она.

Он взял её лицо в ладони. Посмотрел в глаза.

— Ты уверена?

— Я никогда не была так уверена.

Она наклонилась. Поцеловала его. Медленно. Глубоко. Он ответил. Она чувствовала его вкус — кофе, мята, горечь, с лёгкой сладостью бергамота, который остался на её губах. Она чувствовала его руки на своей спине. Она чувствовала его дыхание, его близость, его желание.

Она лежала на койке. Он стоял рядом. Свет из окна падал на её лицо, на её плечи, на её руки. Он провёл пальцами по её плечу. По ключице. По шее. Кожа была тёплой, гладкой. Она чувствовала его пальцы, его дыхание, его запах.