Тёмные воды

— Знаешь, — начал он однажды, листая свежий выпуск местной газеты, где на первой странице красовался репортаж о новых патрульных экипажах, — я сегодня снова ходил в отдел кадров, и старшина сказал, что если всё пойдёт по плану, то к зиме меня уже включат в график выездов, а значит, появится стабильный оклад, премия за выслугу и, что самое приятное, возможность спокойно планировать отпуск, чтобы мы могли наконец выбраться на море, хотя бы на недельку, и просто полежать на тёплом песке, слушая, как волны шепчут нам старые добрые истории.

— Ой, только не говори мне про песок и волны, а то я сейчас брошу всё, куплю билеты и утащу тебя туда силой, — засмеялась Вика, откладывая учебник и обнимая его за плечи, — но если серьёзно, то мне уже давно не важно, где именно мы будем жить и сколько метров будет в нашей квартире, главное, чтобы ты возвращался домой с улыбкой, чтобы мы могли вместе готовить ужин, смотреть вечером фильмы и смеяться над теми глупыми шутками, которые ты постоянно рассказываешь, а ещё, чтобы ты никогда не забывал, как сильно я тобой горжусь, даже когда ты просто чинишь кран на кухне или помогаешь маме выносить тяжёлые коробки.

Он улыбнулся, поцеловал её в висок и ответил, и в его голосе звучала та самая уверенность, которая рождается не из громких обещаний, а из ежедневных маленьких шагов, делающих мечту реальностью:

— Я запомнил каждое твоё слово, и поверь, теперь я буду не просто возвращаться, а приходить к тебе с новыми историями, с планами на выходные и с твёрдым знанием, что всё, что мы делаем вместе, уже превращается в ту самую крепкую основу, на которой мы построим всё остальное, от новой кухни до большого балкона с цветами.

Их жизнь действительно складывалась по крупицам, но каждая из этих крупиц сияла особым, тёплым светом, будь то совместный поход на рынок за свежими овощами, где продавец-бабушка всегда клала им в пакет лишний пучок укропа, говоря, что молодёжь должна питаться правильно, или вечерние посиделки на кухне, когда мать приносила на стол только что испечённый пирог с яблоками, садилась рядом, поправляла скатерть и начинала рассказывать истории из своей молодости, от которых Вадим и Вика смеялись до слёз, а потом вместе убирали посуду, раскладывали книги по полкам и планировали следующий день, наполненный новыми задачами, встречами и маленькими радостями, которые постепенно превращались в большие победы.

Однажды вечером, когда за окном уже стемнело, но в комнате всё ещё царил мягкий свет настольной лампы, они стояли у кухонной столешницы, где Вадим аккуратно нарезал помидоры, а Вика взбивала яйца для омлета, и вдруг она, не отрываясь от миски, спросила его с той самой игривой интонацией, которая всегда заставляла его сердце биться чуть быстрее:

— Помнишь, как мы сидели на той бетонной скамье у третьего подъезда, пили пиво, которое всё время остывало, и боялись, что не сдадим алгебру, а ты тогда сказал, что мы обязательно справимся, и я почему-то сразу поверила, хотя цифры в учебнике всё равно плясали у меня перед глазами?

— Конечно, помню, — рассмеялся он, откладывая нож и подходя ближе, чтобы обнять её за талию, — я тогда так сильно хотел, чтобы ты перестала хмуриться, что готов был решить все уравнения мира, лишь бы ты улыбнулась, а теперь я смотрю на тебя и понимаю, что ты не просто сдала ту контрольную, ты прошла через столько всего, стала сильнее, мудрее и красивее, и я счастлив, что могу быть рядом, когда ты говоришь, что всё получится, и знаешь, я теперь говорю не «получится», а «мы уже делаем», потому что каждое утро, когда мы просыпаемся и идём по своим делам, мы действительно строим наше будущее, шаг за шагом, день за днём, без спешки, но с полной уверенностью, что оно будет именно таким, каким мы его видим сейчас.

Она засмеялась, поцеловала его в щёку и ответила, что завтра они обязательно купят новые занавески для кухни, а он кивнул, добавил, что заодно возьмут и семена для цветов на подоконник, после чего они вместе закончили готовить ужин, сели за стол, позвали мать, и за чашкой ароматного чая, под негромкую музыку и тёплый свет лампы, они говорили о планах на завтра, о том, как хорошо пахнет свежеиспечённый хлеб, и о том, что жизнь, оказывается, совсем не требует от нас грандиозных рывков, а просто просит быть внимательными, благодарными и готовыми делиться радостью с теми, кто рядом.

На следующее утро Вадим получил официальное назначение в патрульно-постовую службу, надел новенькую, идеально сидящую форму, проверил, всё ли на месте, и вышел из подъезда с лёгким шагом, чувствуя, как утренний солнечный свет играет на погонах, а Вика, надев свой белоснежный халат, повесила на шею бейдж с именем и улыбнулась прохожим, зная, что через несколько часов они встретятся снова, чтобы вместе варить кофе, смеяться над случайными историями и продолжать собирать свою жизнь по крупицам, превращая каждый обычный день в маленькое чудо, потому что в этом городе, в это время, с этими людьми, им больше ничего и не требовалось, кроме взаимной поддержки, тихой радости и твёрдой веры в то, что впереди их ждёт только светлая дорога, по которой они пойдут рука об руку, не спеша, но непременно вперёд.

Глава 7. Зимнее тепло

Декабрь в этом году опустился на город не серой пеленой, а мягким серебристым покрывалом, когда каждый вечер уличные фонари зажигались чуть раньше, отбрасывая на заснеженные тротуары длинные тёплые блики, а витрины магазинов, украшенные мишурой и гирляндами из цветного стекла, напоминали скорее окна в детские сны, чем торговые прилавки и именно в такое время Вадим шагая по знакомым маршрутам в новенькой форме, чувствуя как шерстяной воротник приятно греет шею, а тяжёлые ботинки уверенно оставляют ровные следы на свежевыпавшем снегу, с каждой сменой убеждался, что служба это не просто набор инструкций и нарядов, а живой пульс города, который бьётся в такт шагам тех, кто готов прийти на помощь, выслушать, поддержать и просто быть рядом в нужный момент, ведь даже обычная проверка документов у пожилого мужчины, который растерялся на заснеженном перекрёстке, превращалась в спокойную, неторопливую беседу о дорогах, о зиме, о том, как важно вовремя вернуться домой, где уже ждёт горячий ужин и знакомый голос, спрашивающий, как прошёл день, и как здорово осознавать, что ты не просто выполняешь работу, а становишься частью той невидимой сети, которая держит людей, когда вокруг холодно.

Вика же, проводя дни в поликлинике, где радиаторы отопления тихонько гудели, наполняя кабинет сухим, обволакивающим теплом, а на подоконниках красовались горшки с рождественскими звёздами, подаренными благодарными пациентами, постепенно осознавала, что медицина это не только рецепты и процедуры, но и искусство слышать, чувствовать, улавливать те незримые нити, которые связывают людей, когда им страшно, больно или просто одиноко, и когда однажды к ней пришла молодая девушка с панической атакой перед прививкой, Вика не стала торопить её, а просто села рядом, взяла за руку, заговорила тихим, ровным голосом о том, как зимой деревья отдыхают, набираясь сил для весеннего пробуждения, как каждый человек имеет право на паузу, на передышку, на то чтобы просто дышать, и когда девушка, наконец, улыбнулась сквозь слёзы и тихо сказала «спасибо», Вика почувствовала, как внутри расправляются не крылья для полёта, а корни для устойчивости, крепкие, глубокие, дающие возможность стоять твёрдо на земле и знать, что каждое слово, каждое прикосновение, каждая минута внимания это кирпичик в том доме взаимопонимания, который они с Вадимом строят день за днём, не спеша, но с уверенностью что фундамент уже заложен, а стены растут сами, когда в них верят.

Вечером, когда за окном уже кружились первые крупные снежинки, а в квартире пахло мандаринами, корицей и свежесваренным какао, они собрались на кухне, где мать Вадима, улыбаясь, раскладывала на столе ёлочные игрушки, доставая из старых картонных коробок стеклянные шары с потёртыми краями, которые хранили в себе отголоски её молодости, и Вадим аккуратно вешая гирлянду на карниз повернулся к Вике, чьи глаза сияли отражением тёплого света, спросил её с той самой лёгкой улыбкой, которая всегда заставляла время замедляться, позволяя каждому слову найти своё место:

— Знаешь, я сегодня снова думал о том разговоре у третьего подъезда, когда мы боялись алгебры и мечтали о чём-то большем, чем просто дожить до конца четверти, а теперь смотрю на тебя, на маму, на эти шары, которые висят на ниточках, но держатся крепко, и понимаю что всё о чём мы тогда шептались в полутьме, уже происходит, только не в виде громких побед, а в тихих радостях, в запахе выпечки, в твоём смехе, в том как ты поправляешь мне воротник перед выходом и мне хочется спросить тебя не как дела, а что ещё мы хотим добавить в нашу картину, потому что холст уже полон, но места для новых красок ещё хватает?

— Ой, ты сегодня особенно поэтичен, — рассмеялась она, подходя ближе и поправляя ему погоны, чувствуя под пальцами тёплую ткань формы, которая уже перестала быть чужой, — но если отвечать серьёзно, то я хочу, чтобы в нашей картине было больше света, больше окон, через которые видно небо, больше моментов, когда мы не просто выживаем, а живём, и знаешь, я уже не боюсь ошибок, потому что понимаю, что они просто штрихи, которые делают рисунок объёмнее, а если ты спрашиваешь про планы, то я думаю о том, чтобы весной купить те самые семена для балкона, завести маленький ящик с зеленью, чтобы ты, возвращаясь с ночной смены, видел, как что-то растёт, пока ты спишь, и чтобы мы вместе поливали его, смеялись над тем, как укроп тянется к свету, и говорили о том, что жизнь это не спринт, а долгая прогулка, где каждый шаг имеет значение, и каждый поворот ведёт туда, куда мы сами решили пойти.

Мать, слушая их, молча налила чай в три одинаковые чашки, поставила на стол тарелку с домашним печеньем, украшенным сахарной пудрой, и сказала тихим, но твёрдым голосом, в котором звучала та самая мудрость, что приходит только после долгих лет тихой работы и любви без громких слов:

— Вы знаете, я всегда верила, что счастье не падает с неба, а собирается по крохам, как эти крошки от печенья, которые мы потом сметаем со стола, но не выбрасываем, а отдаём птицам, чтобы и они радовались, и когда я смотрю на вас, то вижу, как вы уже умеете собирать эти крохи, превращать их в узоры, в уют, в планы, и мне не нужно желать вам ничего большего, кроме того чтобы вы продолжали идти рядом, не спеша, но непременно вперёд, потому что всё что вы делаете вместе, уже правильно, уже светло, уже по-настоящему и я рада что могу просто быть рядом, наблюдать, как вы растёте, как ваш мир становится шире, теплее, надёжнее.

Новый год они встретили именно в такой атмосфере, в той самой двухкомнатной квартире, где окна давно покрылись уютным инеем, а воздух был густым от аромата запечённой утки с яблоками, корицы и мандариновой цедры, когда гирлянда из тёплых жёлтых огоньков мягко переливалась на ёлке, украшенной стеклянными шарами, бумажными ангелочками и самодельными снежинками, которые Вика вырезала ещё в декабре, и когда за столом, покрытым вышитой скатертью с мелкими васильками, они сидели втроём, не спеша наливая чай в любимые керамические чашки, слушая, как за окном тихо падают крупные снежинки, и чувствуя, что этот вечер не требует громких тостов или шумных компаний, а довольствуется тихим стуком вилок, смехом над старыми семейными историями и тем особенным теплом, которое возникает только тогда, когда люди рядом друг с другом не из обязанности, а по зову сердца, и когда Вадим поднял свой стакан, глядя на Вику и на мать, он сказал, что эта жизнь, которую они строят, уже стала для него настоящим подарком, на что Вика, смеясь и чокаясь с ним, ответила, что самое ценное в подарках - это не обёртка, а то, что спрятано внутри, а именно возможность быть собой, рядом с теми, кто понимает без слов, а мать, подливая чай в пустые чашки, добавила, что главное это не ждать чуда а создавать его своими руками, и пока в комнате звучал тихий смех и звон вилок, они понимали что этот вечер навсегда останется в памяти как момент, когда время остановилось, чтобы дать им передышку перед новыми, светлыми шагами.

Зима тем временем шла своим чередом, а Вадим продолжал откладывать деньги с той же спокойной, радостной настойчивостью, с которой он подходил ко всему в своей жизни: каждую неделю он аккуратно откладывал часть зарплаты и подработок в ту самую деревянную коробку из-под лото, которая стояла на верхней полке шкафа, а когда накопленной суммы хватило на обучение в автошколе, он без колебаний записался на вечерние занятия с удовольствием погружаясь в мир правил дорожного движения, схем перекрёстков и теории вождения, а по выходным вместе с инструктором отрабатывал плавные повороты, уверенные остановки и мягкие разгоны на заснеженных улицах, чувствуя, как руль постепенно перестаёт быть чужим предметом и становится естественным продолжением его рук, и когда экзамены в ГИБДД остались позади, а в его документах появилось долгожданное удостоверение категории Б, Вадим без спешки, но с уверенным внутренним знанием нашёл ту самую старенькую «девятку» вишнёвого цвета, которая, несмотря на потёртые сиденья, слегка царапанный капот и мягко потрескивающий на морозе пластик торпедо, пахла кожей, старым деревом и чем-то невероятно домашним, будто сама машина ждала именно их, чтобы обрести новых хозяев, и когда он передал продавцу последние купюры, аккуратно положил ключи в карман и впервые сел за руль как полноправный владелец, Вика, сидевшая рядом, тихо взяла его за руку и прошептала, что теперь у них есть не просто средство передвижения, а маленький мир на колёсах, который будет везти их сквозь дожди и снега, через рынки и поликлиники, от работы до дома, и этот мир уже стал их.

Покупку, конечно же решили отметить по-доброму и по-домашнему, собравшись за тем самым кухонным столом где ещё вчера пахло корицей и свежей выпечкой, а сегодня уже стояли графин с лёгкой домашней наливкой, тарелки с хрустящими соленьями, которые мать Вадима бережно закатывала с лета, и большой ломоть ржаного хлеба, и когда за окном тихо кружился последний снег, а внутри разгорались тёплые разговоры, Вадим поднял стакан, глядя на Вику и на мать, и сказал, что эта машина не просто кусок металла и резины, а новый шаг в их общей жизни, который они сделали не для показухи, а для того, чтобы каждый вечер иметь возможность доехать до дома с улыбкой, зная, что впереди их ждут надёжные руки, чистые стёкла и верный мотор, на что Вика смеясь и чокаясь с ним, говорила что теперь у них есть четвёртый член семьи который будет ворчать на морозе, но никогда не подведёт, а мать, подливая чай в пустые чашки, добавила, что главное - это не марка и не год выпуска, а те руки, что крутят руль, и те сердца, что бьются в такт с его двигателем, и пока в комнате звучал тихий смех и звон вилок, они понимали, что этот вечер навсегда останется в памяти как момент, когда мечта наконец обрела форму, запах бензина и кожаного салона.

На работе в патрульной службе новость о покупке приняли с тем самым спокойным мужским одобрением, которое не требует громких слов, но проявляется в крепких рукопожатиях, в искренних улыбках в перерыве между нарядами, когда старший наряда похлопал Вадима по плечу и сказал, что теперь ему будет легче заступать на ночные смены, зная, что есть свой транспорт, а смена дружно пожелала ему ровных дорог и ни гвоздя, ни жезла, добавив, что в их деле главное — это надёжность, и она теперь есть не только в словах, но и в брелоке от ключей, который Вадим уже положил в карман формы, а подруги Вики в колледже, узнав о машине, встретили эту новость с лёгким, игривым восторгом, когда Аня, смеясь, заметила, что теперь их совместные прогулки превратятся в маленькие путешествия, а Лена, поправляя очки, сказала, что вишнёвая «девятка» — это классика, которая не кричит о себе, но умеет дарить уют, и когда они в следующий раз встретились у ларька, то уже не просто пили чай из термоса, а делились планами на весенние поездки за город, обсуждая, куда повезёт их новая подруга на колёсах, и в этих разговорах не было ни зависти, ни спешки, только тёплое чувство общности и тихая радость за то, что у их подруги теперь есть свой маленький мир, который она строит вместе с тем, кого любит.

Вечера после смены и учёбы они стали проводить в соседском гараже, который хозяин, добродушный дядя Коля, с радостью отдал им в распоряжение на несколько месяцев, и там, под мягким светом одной лампочки, пахнущей машинным маслом, сухой древесиной и металлической пылью, они вдвоём, не торопясь, превращали старенькую вишнёвую «девятку» в нечто большее, чем просто средство передвижения, бережно зачищая мелкие царапины на крыльях специальной пастой, протирая салон от пыли и следов времени, меняя фильтры и проверяя каждый болт, каждую клемму, каждую шланговую трассу, пока Вадим, стоя на коленях с набором инструментов, с тихим сосредоточением готовил узлы и агрегаты к долгой службе, подтягивая хомуты, меняя свечи, проверяя натяжение ремней и слушая, как мотор, постепенно оживая, начинает работать ровно и уверенно, а Вика, сидя на складном стуле, аккуратно мыла стёкла, протирала панель мягкими салфетками, раскладывала по кармашкам в дверях маленькие ароматизаторы с запахом хвои и просто наблюдала за тем, как его руки, такие сильные и уверенные, с нежностью касаются металла, будто это живой организм, которому нужна забота, и они делали это не спеша, с той самой любовью, которая рождается не из желания обладать, а из готовности ухаживать, ведь для них эта машина уже давно перестала быть просто покупкой, став новым членом семьи, который будет возить их к маме, на рынок, на смены, в поликлинику, в гараж, а потом обратно домой, и каждый вечер, когда они закрывали ворота, оставляя внутри чистый, ухоженный автомобиль, они знали, что завтра он снова будет ждать их, готовый к дороге, к весне, к жизни, которую они продолжают собирать по крупицам, но уже с уверенностью, что у них есть крылья, пусть и маленькие, пусть и с мотором, но свои, надёжные и верные.

И так, не спеша и размеренно, наступила весна, когда снег окончательно уступил место тёплым проталинам, воздух наполнился запахом тающей земли и набухающих почек, а солнечные лучи, проникая сквозь чистые стёкла машины, рисовали на приборной панели золотистые блики, и Вадим, выезжая со двора на рассвете, уже чувствовал, как руль мягко ложится в ладони, а Вика, сидя рядом, смотрела в окно и улыбалась, зная, что впереди их ждёт не просто дорога, а целая вселенная возможностей, где каждый поворот — это шанс увидеть что-то новое, где каждая остановка это возможность сделать доброе дело, где каждый вечер, это возвращение туда где пахнет кофе, свежей выпечкой и домом, и пока мотор тихо урчал на холостых, а дворники мягко смахивали первую весеннюю пыль с лобового стекла, они понимали, что жизнь, которую они строили шаг за шагом, наконец обрела свой ритм, свой свет, своё тепло, и что всё, что они делали вместе, уже имеет смысл, уже приносит радость, уже становится историей, которую они будут рассказывать не с гордостью, а с тихой благодарностью за то, что им выпало идти рядом, рука об руку, не спеша, но непременно вперёд.

Глава 8. По велению сердца

Весна в этот год наступила не по календарным срокам, а по самому дыханию земли и сначала она была робкой и едва заметной, но с каждым днём становилась всё увереннее, тяжелее и звончее. Берёзы распускали почки, будто маленькие изумрудные свечки, которые дрожат на ветру но не гаснут. Воздух стал прозрачным и наполненным щебетом возвратившихся птиц, далёким гудением тракторов на окраинных полях и тем самым сладковатым, немного дурманящим ароматом цветущей черёмухи от которого кружится голова и хочется просто стоять на месте, закрыв глаза и дышать полной грудью. Вика шла по знакомой тропинке к колледжу и чувствовала, как с каждым днём мир вокруг оживает, будто сбрасывает с себя тяжёлую, промозглую зимнюю шкуру и как её собственная жизнь тоже расправляет крылья, потому что учебный год наконец-то закончился. Зачётка пестрела аккуратными, словно выведенными каллиграфом пятёрками, а в голове ещё стоял лёгкий, почти невесомый восторг от того, что всё получилось именно так как она хотела. Она даже купила себе новый блокнот с твёрдой обложкой и тонкой кожаной закладкой, который стал маленьким но очень важным символом пройденного рубежа и тихой, непоколебимой уверенности в завтрашнем дне.

Вадим менялся иначе, ведь работа в полиции не терпела никакой романтики, она требовала чёткости, выносливости и умения держать удар когда вокруг тебя рушатся иллюзии и ты видишь людей такими, какие они есть на самом деле. За этот год он окончательно подзаматерел, плечи стали шире, осанка собраннее, взгляд спокойнее и увереннее, но внутри он сохранил ту самую честность и порядочность которые не позволяли ему закрывать глаза на несправедливость или играть по двойным стандартам. Он стал немного жёстче по отношению к тем кто переступал черту, кто пытался использовать силу или чужую слабость, но с Викой он оставался прежним, нежным, внимательным, без лишних слов и показной крутости. Когда они сидели вечером на балконе и пили пиво, то смотрели как город загорается тысячами огней, он сказал ей тихо, но очень уверенно:

— Знаешь, я чувствую как по немногу меняюсь, просто начинаю называть вещи своими именами и видеть мир таким какой он есть на самом деле. Если кому-то это кажется жёсткостью, пусть так и будет, потому что я не могу позволить себе быть мягким, иначе сожрут и не подавятся. Но для тебя, котёнок мой, я всегда останусь всё тем же любящим и открытым.

Она слушала и чувствовала как его слова ложатся на душу тяжёлым, но надёжным пледом. Положив свою нежную ладонь на его руку, посмотрела ему прямо в глаза:

— Я не жду от тебя идеального мира, родной, всё прекрасно понимаю и вижу тебя настоящего, мне всё равно что говорят или думают другие. Любая работа накладывает свои отпечатки, к сожалению не без этого, ведь не возможно не замараться, когда разгребаешь дерьмо по пояс.

Он усмехнулся и провёл кончиками пальцев по её щеке, ему нравилось их взаимопонимание, в наше время это редкость и он это прекрасно осознавал.

Как то вечером они решили дойти до старого болота, до «тёмных вод» где раньше любили проводить время, туда где тропинка превращалась в утоптанные мостки, где стояла их лавочка. Они взяли по паре бутылок тёмного пива и просто решили посидеть в тишине, отдохнуть от работы и стен квартиры, без лишних слов, чтобы побыть наедине с собой и друг с другом, пока весенний воздух ещё не остыл, а небо не окрасилось в лилово-оранжевые тона. Но по дороге из тёмных, густых кустов между старых и ржавых гаражей им на встречу вынырнули двое залётных наркоманов, с мутными, стеклянными глазами и характерной дёрганной, суетливой походкой тех, кто давно потерял связь с реальностью и живёт только в своём искажённом мире. Один из них что то буркнул другому и тот бросил пошлую, липкую фразу направленную в их адрес.

— Ни чё се тут соски шарятся, на отсос не бось ведёшь, почем снял, может на троих распишем её, а? Поделишься по братски с нами?

Вика почувствовала, как внутри всё сжалось, стало не по себе, будто воздух вдруг стал тяжёлым, а кожа покрылась мелкой, холодной рябью. Но Вадим не произнёс ни слова, он просто шагнул вперёд и коротким, поставленным ударом разбил нос хаму, заставив его замолчать. Второй схватил стеклянную бутылку, размахнулся и с силой разбил стеклянную её об угол гаража оставив в руке острую, неровную розочку. Он сделал выпад вперёд пытаясь пырнуть Вадима в бок, но тот молча выбил стекло резким, точным движением рук и нанес удар ребром ладони в горло нападавшему, тот отшатнулся и замер - он не мог дышать,жадно хватая воздух ртом и держал себя за горло, а Вадим тем временем схватил его за грудки и ударом головы вырубил его. Увидев происходящее, первый наркоман бросился бежать, но он не стал его догонять, лишь вытер руки о штаны и повернулся к Вике, протянул ладонь и спокойно спросил:

— Ты как, не сильно испугалась? Вот с такими уродами мне и приходится работать, они по другому не понимают, их только пиздить надо. Ну так что, продолжим наш путь?

Она кивнула, но внутри уже знала что этот вечер останется с ней надолго и не как страх, а как тихое, глубокое осознание того, что порой необходимо действовать на опережение и действовать жёстко, ведь может случиться так что Вадима просто не окажется рядом и всё может закончиться очень печально для неё. Вот тогда она и задумалась, что не плохо бы и ей научиться постоять за себя. Они продолжили свой путь и уже скоро оказались на своём месте, за разговором Вика намекнула Вадиму, о том что она хочет что бы он научил её драться, а точнее научил её самообороне. В ответ он лишь усмехнулся и закурил сигарету...

— Я могу показать и научить тебя как правильно держаться в таких ситуациях, поставлю тебе удар и научу пару тройкам приёмов, но пока не у тебя не будет практики в виде спаррингов, ты не переборешь себя и не сможешь преодолеть свой страх перед первой дракой, поэтому я тебе посоветую записаться в секцию, на самбо. Между прочим в нашей школе одна такая есть и не далеко от дома.