Русские добровольцы в Боснии

Русские добровольцы в Боснии

Всем русским добровольцам, живот свой положившим за православие и други своя посящается…

Глава 1

Григорий сидел в мягком кожаном кресле и смотрел телевизор. Картавая дикторша пересказывала последние новости в мире: "…лидеры самопровозглашённых республик Сербская и Сербская Крайна отвергли американские мирные инициативы по прекращению войны на Балканах и предприняли мощное наступление на Сараево, применяя тяжёлую артиллерию. В городе гибнет мирное население, женщины и дети. В сербских концлагерях томятся сотни тысяч мусульман и хорватов. В основном это мирные жители…".

Григорий выключил телевизор, потом встал, окинул комнату прощальным взглядом. "Пора!" – сказал он сам себе и взяв спортивную сумку, собранную в дорогу и вышел из дома. Месяц назад Григорий принял решение поехать в Боснию, чтобы помочь сербам в их справедливой борьбе, и вот наконец этот день настал. Он шёл по московским улицам, родным и близким, но теперь на каждом углу висели рекламные щиты с иностранными надписями, самодовольными рожами американских ковбоев и обнажёнными похотливыми бабёнками. Мимо проносились мерседесы и тойоты, где сидели старые евреи, почему-то называющиеся теперь "новыми русскими". По телевизору картавые дикторы без устали поливали грязью русскую историю и русскую культуру. Всевозможные академики и социологи с умным видом доказывали, что русского народа нет и никогда не существовало и всем нам надо отказаться от порочного "имперского мышления" и учиться демократии у американцев.

Всё это раздражало и вызывало чувство отвращения. Григорий почти перестал смотреть телевизор, не покупал демократических газет, не слушал радио. За свои двадцать восемь лет он успел отслужить в армии, потом закончить институт. Ещё совсем недавно у него была интересная работа, но пришёл Горбачёв со своей перестройкой и всё пошло прахом. Последнее время Григорий занимался мелкой спекуляцией.

В редкие часы, когда Григорий включал телевизор и слышал там о Сербии, он испытывал странное чувство. Ему становилось безмерно обидно, обидно за державу. Маленький сербский народ вёл справедливую и неравную войну против целой банды цивилизованных государств во главе с Соединёнными Штатами Америки. Григорий хорошо знал историю и помнил, что сербы всегда были верными друзьями России, были ими во все века, как бы не развивались хитросплетения мировой политики, сербы никогда не изменяли России, в отличие от французов, поляков, англичан и прочих западных общечеловеков. Теперь Ельцин, со своим окружением предательски захвативший власть в России в августе-декабре 1991 года, откровенно поддерживал США, а не Сербию, при этом нагло заявляя, что действует от имени Русского народа. Это буквально выворачивало Григорию душу наизнанку и однажды он принял решение.

Григорий шёл, направляясь к Киевскому вокзалу, в кармане у него лежал загранпаспорт и билет. На вокзале он отыскал свой поезд Москва-Белград и сел в вагон. Поезд тронулся и за окном медленно поплыли перрон и строения, скорый поезд набирал ход.

На границе Советского союза в вагон вошли украинские таможенники и пограничники. Украинский таможенник взял сумку Григория и как шулер, одним жестом раскладывает всю карточную колоду на столе, так и жовто-блакитный страж незалежной границы вытряхнул из сумки всё содержимое и веером разложил всё это на полке, причём каждая вещь легла отдельно. В следующую секунду глаза его широко раскрылись. Перед ним лежала новенькая камуфляжная форма, офицерский ремень с портупеей, "лифчик" с удобными карманами для автоматных рожков и гранат.

– Это зачем же вы едете в Югославию? – торжествующе взвизгнул таможенник.

– Людей посмотреть, себя показать, – спокойно сказал Григорий.

– А это что? – и таможенник потряс в воздухе новеньким камуфляжем.

– А это мой талисман. Я без него не путешествую.

– А это? – таможенник схватил "лифчик".

– А это, чтобы на охоту ходить.

– На двуногих?

– А это уж как получится!

Таможенник бросил вещи и выскочил в коридор. Через минуту он вернулся в сопровождении какого-то начальника: "Вот он! Смотрите, чего он везёт! И говорит, что всё это его талисманы".

– Совершенно верно – подтвердил Григорий, – От головной боли хорошо помогает.

Таможенный начальник окинул придирчивым взглядом вещи и разочарованно спросил: – Больше ничего нет?

– Нет – подтвердил таможенник.

– Тогда пускай едет дальше – и таможенный начальник удалился из купе.

В Белград поезд прибыл утром. Возле здания вокзала на постаменте стоял огромный паровоз, разукрашенный во все цвета радуги. На паровозе красовалась бронзовая доска с надписью, из которой Григорий понял, что на этом паровозе когда-то и куда-то прокатился сам маршал Иосип Броз Тито. Куда и зачем, разобрать так и не удалось. Тем временем, из кабины машиниста высунулась голова. Быстро оглядевшись по сторонам, её обладатель вылез из кабины и поковылял по платформе. Это был обыкновенный бомж. У привокзальной площади стояли легковые машины. Возле них суетились таксисты, предлагая свои услуги. Один из них неожиданно обратился к Григорию по-русски.

– Господин. Куда желаете? Гостиницы, девочек, на рынок?

– Мне нужна Влада Республике Сербске.

– Аа. Это через площадь перейдёшь. Вон улица, видишь, прямо по ней до конца. Выйдешь на улица Моше Пядо, а там питай, уразумел?

– Уразумел! – сказал Григорий и направился в указанном направлении. По улицам проносились дорогие автомобили, шли хорошо одетые люди, витрины магазинов были завалены разнообразными товарами. В городе совсем не чувствовалось войны. В толпе людей Григорий вдруг увидел человека. Сам не зная почему, но он почувствовал в нём своего соотечественника. Человек тоже заметил Григория и направился к нему.

– Владимир – представился он.

– А я Григорий.

– Слушай, ты не знаешь, где улица Моше Пядо?

– Я туда сам иду. Пошли вместе!

– Воевать собрался?

– Угу!

– И я тоже.

Григорий сразу повеселел. Владимир внушал к себе расположение. Он был высокого роста, крепкого телосложения, на вид ему было лет тридцать. По дороге им попадались напёрсточники. Они бойко двигали по асфальту напёрстки и что-то кричали. Вокруг волновалась толпа людей.

– Ты погляди, прямо как у нас – воскликнул Григорий.

– М-м-да. Кажется, мы дошли! – Владимир указал на табличку с надписью "Улица Моше Пядо". Под табличкой на стене была доска с надписью. Владимир хотел пойти дальше, но Григорий остановился и стал читать.

– Улица названа в честь лучшего друга маршала Иосипа Броз Тито, коммуниста Моше Пиадо....

– Так вот кто он какой, жидяра, лучший друг у него Мойша и сам он Иосиф, а всю жизнь верещал, что он хорват!

– Так же как и у нас, – спокойно сказал Владимир. – Владимир Ильич Бланк, по кличке Ленин, он же Ульянов, он же Сеньёр дринь-дринь, он же Бафомет.

– Да-а!

– Когда Бланк жил в Италии и писал свои гнусные статейки в "Искру", он подписывался "Сеньёр Дринь-Дринь", а в Швейцарии носил кликуху "Бафомет". Кстати, это один из подручных Сатаны.

– Откуда ты всё это знаешь?

– Я вообще-то историк по образованию.

– Женат?

– Да.

– Может, и дети есть?

– Есть. Мальчик и девочка.

– А если тебя убьют?

– А меня не убьют!

– Ты уверен? – спросил Григорий.

– Уверен. Я просто знаю, что со мной ничего не случится. А если что и произойдёт, так дело такое… Но я знаю, что сейчас дома никому отсидеться не удастся. Против Русского народа идёт война и не просто война, а война на ПОЛНОЕ уничтожение. И если ты будешь прятать голову в песок, как страус, и твердить: "Моя хата с краю", то война всё равно придёт к тебе в дом, в твою семью.

Тем временем они подошли к большому массивному зданию. Это и была Влада (посольство) республики Сербске. У входа стоял охранник.

– Мы из России. – обратился к нему Григорий, – Хотим воевать за Вас!

– Руссы, добровольцы! – радостно воскликнул охранник, – Код нас ратовать! Путуйте в гору, четвёртый спрат. Вам треба тридесят собог. Тамо майор Джего!

– Благодарю.

– Не треба за хвалива!

Григорий с Владимиром поднялись на четвёртый этаж и зашли в тридцатую комнату. В комнате стоял дым коромыслом и в клубах табачного дыма за столом сидел человек средних лет. В углу сидела машинистка и что-то печатала.

– Добрый день, – сказал Григорий. – Нам треба майор Джегу.

– Добр дан. Я майор Джега. – ответил человек средних лет, затягиваясь сигаретой и выпуская очередную порцию дыма способную свалить с ног лошадь.

– Мы из России, хотим вам помочь. Готовы воевать за Вас.

– Добровольцы! Русы! Чекайте! – воскликнул майор и встав из-за стола выскочил в коридор.

– Ну и надымил – сказал Владимир, – Череп сорвёт, можно топор вешать.

И он подошёл к окну.

– Я открою, проветрю? – обратился он к девушке-машинистке.

– А, прозор. Добре, добре.

– Вообще забавный у них язык, – произнёс Григорий, усаживаясь в мягкое кресло. – Кстати, как по-ихнему будет "Спасибо"?".

– Сейчас посмотрим – Владимир стал рыться в словаре – А, вот, нашёл. Спасибо, по-сербски будет хвала.

Тем временем в комнату вошёл майор Джего в сопровождении молодой девушки.

– Здраствуйте! – сказала она по-русски. – Я переводчица. Будьте добры Ваши документы.

Григорий с Владимиром положили на стол свои паспорта. Майор стал их внимательно разглядывать, после чего произнёс.

– Нам треба добровольцы, но нема пара, нема ништа.

– Он говорит, что у нас денег не платят. Мы не имеем такой возможности в отличии от хорватов и мусульман.

– Мы знаем – сказал Григорий.

– На каком участке фронта Вы хотели бы воевать?

– На любом. Там, где вам нужны люди.

– Вы служили в армии?

– Да.

– Ваши военные специальности?

– Я служил в железнодорожных войсках – сказал Владимир.

– А я – в стройбате – произнёс Григорий.

Через полчаса, получив необходимые документы, они покинули здание Влады и направились на автовокзал. Путь их лежал через рынок. Рынок, как и всякий другой, в любой стране, был переполнен народом, люди сновали между прилавками, на которых возвышались груды всякой всячины. Продавцы зазывали покупателей и на все лады расхваливали свои товары. Неожиданно внимание Григория с Владимиром привлёк молодой парень лет двадцати пяти, среднего роста, плечистый и крепкий. Он стоял за прилавком, но возле него народ не толпился. Никто даже не останавливался. Люди шли, мельком бросая взгляд на эти товары и спешили дальше. Парень торговал елочными игрушками. С первого взгляда Григорий и Владимир поняли, что перед ними – соотечественник.

– Здорово, мужик.

– Привет.

– У тебя товар-то вроде бы не по сезону. Ты бы ещё и валенками торганул бы заодно! – усмехнулся Григорий.

– А вы кто? Туристы? Или, как и я, по спекулятивным делам?

– Да нет, мы приехали воевать.

– А-а, наёмники.

– Да нет. Сербы денег не платят. Мы за идею.

– Чаво? Это за какую такую идею?

Григорий с Владимиром понимающе переглянулись.

– Тебя как зовут? – спросил Владимир.

– Ну, Санек!

– Так вот, Санек. Ты обыкновенный совок, то есть человек, выросший в советском обществе и получивший советское образование, воспитанный на советских фильмах, на советских книгах, не знающий своих корней, не знающий истории своего народа и своего родного языка. Одним словом, Иван, родства непомнящий. Много веков назад наши предки разделились. Часть осталась на прежнем месте жительства, а часть пришла сюда. Это были сербы. Они создали здесь мощное государство. Тогда не было ни хорватов, ни мусульман, ни словенов. Все были сербами. В четырнадцатом веке на Сербию напали турки. Турецкое войско тогда было самым мощным в Европе, а у сербов была раздробленность, каждый князь был сам себе голова. Сербский царь Лазарь разослал гонцов по всем городам и весям с призывом, чтобы князья и бояре забыли свои прежние обиды и распри и пришли к нему на Косово поле, людны, конны и оружны, но на призыв откликнулись далеко не все. И битва была лютая. Сербы дрались отчаянно, но силы были слишком неравны. Сам царь Лазарь погиб. Погибло вместе с ним и всё его войско. Страна была порабощена, вернее, порабощена её восточная часть, а западную, воспользовавшись удобным случаем, захватили австрийцы. Ну турки, естественно, предложили сербам принять ислам. Сербы отказались. Тогда турки объявили, что каждому, кто примет ислам, они дадут корову, дом и большой надел земли. Нашлись желающие и им давали дом и корову, но за счёт тех, кто ислам не принимал. Вот так и образовались мусульмане-выкресты. Время от времени сербы поднимали восстания, тогда турки создавали из выкрестов карательные отряды, и те резали мирное сербское население с такой звериной жестокостью, что целые города и области превращались в пустыню. То же самое было в западных областях, которые захватили австрийцы. Только там насаждался католицизм. Вот так и возникли два народа-мутанта: вроде бы славяне, но мироощущение и миросозерцание у них уже совсем другое. Если, например, казаки – это отбор лучшего генофонда русского народа: самые смелые, самые лихие и дерзкие бежали на Дон и селились там, то хорваты и мусульмане – это тоже отбор, но уже по другим признакам. Это отбор холуев и предателей. Пятьсот лет длилось турецкое рабство, пятьсот лет сербы отчаянно боролись за свою независимость и связывали свои надежды на свободу с Россией. Они ждали, что вот-вот придёт войско их братьев – русов и освободит их.

На Россию буквально молились: "На небе – Бог, а на земле Россия!", гласит старинная сербская поговорка. Со словами: "Нас с русскими двести миллионов", сербские партизаны бросались в бой. Это был их боевой клич.

Когда сербы всё-таки получили независимость, они стали строить свою державу не по западным "общечеловеческим" ценностям, а оглядываясь на Россию. Именно этого им теперь и не могут простить западные "общечеловеки". Именно за это они люто ненавидят сербов, также как и русских. Кстати, идеолог этих "общечеловеков" – 3. Бжезинский сказал недавно, что теперь, после крушения коммунизма, главный враг Америки в XXI веке – это ПРАВОСЛАВИЕ! Вот такие они, "общечеловеческие ценности".

Когда в 1941 году немцы захватили Югославию, сербы и черногорцы взялись за оружие и начали партизанскую войну, ну а хорваты и мусульмане по обыкновению стали верно служить новым господам, как и положено холуям. Выполняя директиву Гитлера об истреблении неполноценных народов, хорваты и мусульмане устроили настоящую резню сербского населения. По подсчётам демографов, сербов сейчас должно было бы быть пятьдесят миллионов, а фактически их только двенадцать. Шесть хорватских дивизий воевали в России в составе германских войск. Зверства, которые они творили на русской земле, изумляли даже эсэсовцев. В 1945 году в Югославию пришла Советская Армия, ну и, естественно, к власти пришли коммунисты во главе с евреем Иосипом Броз Тито.

Тито начал строительство социализма и первым делом расчленил страну на шесть республик, точно также, как это сделал Ленин-Бланк в России. При этом исконные сербские земли с сербским населением оказались в Хорватии, в Боснии, Словении и Македонии. Для того, чтобы убедиться, что границы всех этих республик искусственные, достаточно посмотреть на политическую карту Югославии. Кстати, тоже самое большевики сделали и у нас в России, когда кроили Россию на 15 республик. Ну а дальше пришёл 1991 год и все республики вдруг захотели жить по-новому, по-демократичному, что означало – отделиться от Югославии. Ну и отделились. Но как только они стали независимыми, на следующий же день в них началась резня сербов. Вырезались целые города и деревни, сербов забивали как скот на бойне, невзирая на возраст и пол. Западные "цивилизованные" государства во главе с Соединёнными Штатами смотрели на это и не вякали, но : только сербы взялись за оружие и стали защищаться, как тут же раздался поросячий визг о сербском фашизме, о сербской агрессии, о сербских зверствах. На сербские города и сёла посыпались бомбы, сербов стали душить, перекрыв им все торгово-хозяйственные связи экономическими санкциями. А мусульман и хорватов стали вовсю снабжать оружием, деньгами и всем необходимым, потому, что западные общечеловеки отлично знают историю и отлично понимают, что Россия – это больше чем государство, это больше чем страна. Здесь в Сербии проходит её дальняя граница и защищать Сербию – значит защищать Россию!"

В продолжении всего этого рассказа Санек стоял и молчал, а когда Владимир закончил, он неожиданно сделал несколько шагов, остановился и произнёс.

– Так вот оно в чём дело… А я-то никак понять не мог, откуда ноги растут – он опять замолчал – Я тут месяц назад через Хорватию ехал, так шмонали со страшной силой, так и искали, к чему бы придраться. В Венгрии паренька встретил, у него виза была всего лишь на один день просрочена, так посадили в тюрьму на три месяца, били, отбили почки мужику. А я всё никак в толк не мог взять, чего это они лютуют. А оказывается, они просто пидоры и пидоры конкретные… А когда в Сербию въезжал, так наоборот, смотреть ничего не стали, русс-братушки, сплошное доброжелательство – Санек на секунду замолчал, затем почесал свой затылок и произнёс – Нет, пидарасов надо мочить. Раз они такие козлы, то я мужики, поеду с вами!

– А как же твоя торговля?

– Да какая торговля, одни убытки.

После непродолжительного совещания Санек и Владимир направились обратно в Сербску Владу, а Григорий остался караулить товар. Через два часа они вернулись. Владимир был сильно возбуждён.

– Ну и гусь, ну и Санек, это ж надо!

– Что случилось?

– Представляешь, у него, оказывается, нет загранпаспорта. Этот штрих путешествует по советскому. Мало того, он уже успел побывать в Румынии, Болгарии, Венгрии, Австрии, Германии, Франции и Италии! Не слабо?

– Это как это? Ты что, незаконно через границы, что ли ходишь, как партизан?

– Зачем же! – добродушно произнёс Санек. – Меня и так пущают.

– Это как?

– Всё очень просто. Сначала доехал до Румынии. С Молдавией у них границы открыты. Там можно и по советскому паспорту проехать. Когда из Румынии в Болгарию переезжал, румыны мне поставили штамп, что выехал. Болгары естественно мне дают транзитную визу и ставят штамп, что выехал. Ну а дальше всё пошло как по маслу. Они же на западе не знают толком, какие они эти загранпаспорта и как должны выглядеть.

– Ну да, не знают! – не поверил Григорий.

– Главное, держаться уверенно и не подавать виду, – сказал Санек. – Оно порой какой иной погранец и засумлевается, а ты его носом в штампы с визами тыкани. Печати подлинные и пачпорт, какой-никакой документ и он мне новый штемпель лепит. Как говорится, дурак не скажет, а умный не догадается.

– Ну ка, покажи – сказал Григорий.

Санек гордо протянул свой паспорт, где рядом со штампом прописки красовались цветные печати различных государств Европы.

– М-да. Слушай, а на какие шиши ты путешествовал? Это же сколько денег надо?

– На дорогу я ничего не тратил – ездил автостопом. Ну и во всех этих странах приторговывал. Вот только с игрушками я маненько ошибся.

– А майор Джаго что сказал?

– А что Джаго, – произнёс Санек, укладывая игрушки в огромный чемодан – Я ведь чай не на курорт еду, а на войну. Нет, челюсть сначала у него отвисла конечно, но потом ничего, взял себя в руки, молодец мужик, справился, умеет владеть собой. И выдал мне все необходимые документы.

С этими словами Санек закрыл чемодан с игрушками и потащил его к палатке, что была напротив. Из палатки вышел пожилой серб и они стали о чём-то оживленно спорить. Серб громко кричал и размахивал руками, а Санек отрицательно мотал головой. Наконец они зашли в палатку и чуть позже оттуда вышел Санек, неся два больших ящика, поставленных друг на друга.

– А где игрушки? – спросил Григорий, едва Санек поставил ящики на землю.

– Порядок. Я их на пиво поменял!

Глава 2

На автовокзале трое новых друзей нашли автобус, идущий в Боснию и сели на него. Двери закрылись и автобус тронулся. Вскоре он выбрался из города и за окном замелькали ухоженные поля и сады, опрятные ласкающие глаз двух– и трёхэтажные частные домики. Санек с Григорием сидели на заднем сидении и пили пиво. Владимир от пива отказался, заявив, что он будет вести здоровый образ жизни. Через несколько часов они подъехали к боснийской границе. В автобус вошли югославские полицейские и проверили у всех документы. Автобус переехал через реку Дрина, и в него опять вошли полицейские, в точно такой же форме. Это была полиция Республики Сербске. В Боснии уже чувствовалось дыхание войны. Вдоль дорог также стояли двух– и трёхэтажные домики, только многие из них были разрушены, а на дороге было пустынно.

– Почему нет машин? – обратился Григорий к пожилому сербу рядом с собой.

– Нема бензина, санкции! – серб показал на взорванный мост через реку. – Авьён амерички бомбордовали.

К вечеру добрались до города Хан-Пёсек, где размещался главный штаб Войска Сербского. В штабе их встретили радушно, отвели в столовую и разместили на ночь в касарие (по-русски – казарма). Наутро они снова двинулись в путь и к полудню доехали до города Пале, который считался столицей Републике Сербске. Они должны были явиться в штаб Сараевско-Романийского корпуса, который находился в местечке Луковицы. До него было всего тридцать километров, но дорога хорошо просматривалась мусульманами и постоянно обстреливалась из всех видов оружия.

На следующий день в Луковицы шла машина военной полиции, она и взяла трёх друзей. Чем ближе они приближались к опасному участку, тем отчётливей слышалась канонада. Ухали тяжёлые миномёты, трещали автоматные и пулемётные очереди. Когда они достигли отрезка пути, который простреливался, водитель нажал на газ, и машина понеслась со скоростью 100 км/час. С правой стороны вдоль дороги тянулся сплошной забор из досок и брёвен. Он скрывал от противника то, что творилось на дороге. Время от времени попадались опорные пункты, где сидели и стояли сербские ратники, некоторые из них вяло постреливали в сторону мусульман.

– Тамо мусульмане, Сараево! – сказал водитель, кивнув в сторону забора.

– Это значит, мы на передовой? – спросил Григорий.

– Исто, сидэ положай – подтвердил водитель.

Неожиданно метрах в 100 впереди разорвался снаряд, подняв огромный столб земли, но водитель и ухом не повёл. Не сбавляя скорости, он подъехал к дымящейся воронке и лихо объехал её. Со стороны мусульман заговорило несколько пулемётов.

– Пуцают! – сказал водитель спокойно.

Они миновали опасную зону, и водитель сбросил скорость. Вскоре машина подъехала к штабу. У входа за столом сидел дневальный, по коридорам сновали люди, все они были сильно возбуждены.

– Мы русские добровольцы, там треба пуковника Крисмановича, – обратился Григорий к дневальному. Ответа он не услышал – в следующую секунду во дворе с оглушительным грохотом разорвался снаряд, со звоном полетели выбитые стёкла, сверху посыпалась штукатурка. Не успел Григорий сообразить, что произошло, как рядом рванул ещё один и наступила тишина. Он огляделся по сторонам – на полу, вперемешку лежали люди. Полковники и капитаны, майоры и рядовые войники, они лежали на полу и не спешили подниматься. Немного выждав люди стали вставать с весёлым шумом, отряхивая себя и подшучивая друг над другом. Из под стола вылез бледный как мел дневальный.

– Нам треба пуковника Крисмановича, мы русские добровольцы – повторил свой вопрос Григорий.

– Путуйте право, четвёртая соба слева.

Трое друзей направились в указанном направлении. За спиной слышались одобрительные возгласы сербов: "То е русы!", "Сви русы добры борцы, не имают страх!", "Люты, пуне люты!",

– Кажется, это они про нас, – сказал Владимир – они думают, что мы герои, а мы просто не успели понять, что происходит, три раздолбая!

– Не мужики, нам надо научиться ловить мышей, иначе хлопнут, как куропаток! – воскликнул Санек.

Полковник Крисманович, не задавая лишних вопросов, тут же отправил троих добровольцев на склад за обмундированием и оружием. Склад находился в подвале соседнего здания. Пожилой серб-каптёрщик долго возился с ключами, наконец открыл массивные двери, скрылся за ними и через минуту вынес друзьям три автомата.

– Садо путайте на проходную к шлакбауму, тамо чекайте двадесят минут, за вами припутают и отведут на положай.

– То есть как это, прямо вот так сразу на передовую? -удивился Санек.

– Исто! – подтвердил каптёрщик.

– Только вот с этим и больше ничего? – Санек потряс в воздухе своим автоматом, – А где запасные рожки, а подсумки, гранаты, каски, лифчик, бронежилеты, где обмундирование наконец?