Самка или независмая

Самка или независмая

Мари Пархомская

Корректор Галина Кривицкая

© Мари Пархомская, 2026

ISBN 978-5-0070-8438-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1 глава.

После операции

Стокгольм 1953 год

Катарина лежала в послеоперационной палате и пока спала. Рядом сидел ее муж Эдвин. Он следил за ее состоянием после операции. И тут вдруг она открывает глаза и смотрит вокруг.

— Где я? — задает вопрос еще ослабевшая женщина.

— Солнышко, ты в палате. Тебе сделали операцию. А сейчас, надеюсь, все хорошо. Как ты себя чувствуешь? — Задал вопрос муж.

— Да вроде ничего, — отвечает Катарина.

Эдвин посмотрел на часы и задумался: «Может, мне еще немного посидеть, а потом можно и домой идти». Эдвин, мужчина 30 лет со светлыми волосами, зачесанными назад, с серыми мелкими глазками и застывшей ухмылкой на лице. Тут в палату влетела медсестра, подошла к пациентке, попробовала лоб ладонью и выставила таблетки ей на тумбочку.

— Так, милочка, тебе тут доктор назначил немного препаратов попить. Я тебе оставлю, а ты принимай, как прописано: голубенькие по две капсулы после еды, белые по одной после еды, а розовые тоже по одной, но натощак. Ты как себя чувствуешь после операции?

— Да нормально, — сообщила Катарина, женщина 24 лет со светлыми пшеничными густыми волосами средней длины, с голубыми, как море, глазами, пухленькими губами.

Медсестра вышла из палаты, Эдвин решил, что ему уже пора, нагнулся, поцеловал Катарину в щеку и попрощался с ней.

Катарина осталась одна и стала размышлять: «Что за операцию они мне сделали? А, да, доктор говорил, что нужна операция от истерии и психоза, чтобы привести нервы в порядок».

Катарина и Эдвард женаты уже пять лет. Последнее время они постоянно ссорились. И когда Эдвину это все надоело, он пошел к психоаналитику.

На приеме у доктора он в красках описал поведение жены и свел его к истерическим выпадам и неумению владеть своими эмоциями. На что врач, внимательно выслушав Эдвина, предложил сделать его жене операцию на мозге и объяснил, что результаты Эдвина порадуют, потому что такая операция эффективна в лечении психических расстройств. Доктор объяснил, что после операции пациенты сразу становятся спокойными и пассивными. Это очень подходило Эдвину в его ситуации. Ему нужно было, чтобы жена ничем не интересовалась, не задавала вопросов, была всегда ровной, спокойной, чтобы ее все устраивало и при этом безропотно выполняла все обязанности по дому и была верной и ласковой. Мечта всех мужчин мира. Поэтому он, не задумываясь, сразу согласился на операцию лоботомии своей жены Катарины.

Тут в палату входит Даниель, брат Катарины. Даниель, мужчина 28 лет, стройный, высокий со светлыми волосами, зачесанными на косой пробор, с карими глазами и улыбчивым лицом.

— Как ты, девочка моя? Как себя чувствуешь?

— Да все нормально, брат. Ты пришел меня проведать?

— Да, вот хотел посмотреть на тебя, что с тобой сотворили эти изверги.

Даниель работал врачом-психоаналитиком, занимался наукой, читал статьи врачей в области психиатрии. Он во многом разбирался и был в курсе всех изысканий, которые проводились в мировой психиатрии XX века. Он был в курсе операций, которые проводились португальцем Антониу Эгаш Мониш над пациентами с психиатрическими диагнозами. У этих операций было название — лоботомия. У пациента перерезались проводящие пути между зонами ассоциативного логического выбора решения (неокортекс, лобная доля) и эмоциональными центрами (например, гипоталамус), вследствие чего такой человек становился неспособным к самостоятельному принятию решений и превращался в безвольное существо, склонное к «вегетативному» существованию. После операции пациенты сразу становились спокойными и пассивными; многие буйные пациенты, подверженные приступам ярости, становились молчаливыми и покорными. В результате лоботомии у пациентов происходили значительные нарушения интеллекта, ослабление контроля за собственным поведением, апатия, эмоциональная неустойчивость, эмоциональная тупость, безынициативность и неспособность осуществлять целенаправленную деятельность, нарушения речи. Многие пациенты после лоботомии лишались возможности критически мыслить, предсказывать дальнейший ход событий, были не в состоянии строить планы на будущее и выполнять любую работу, за исключением самой примитивной.

Даниель прекрасно понимал, зачем муж Катарины Эдвин согласился на эту операцию свой жены. Ответ был однозначным: сделать из нее покорное существо, которое будет соглашаться со всем, что ей будет предлагать муж. Ему нужно было сделать из своей жены покладистое животное, которое будет всему покоряться и ничего не будет подвергать сомнению.

— Я не могу понять, что могло заставить Эдвина привести тебя на операцию. У вас все нормально в семье? — спросил Даниэль.

— Да, не все нормально. Однажды я заметила на воротничке рубашки мужа следы от ярко красной помады. Это, конечно, меня шокировало. Но я не стала ничего предпринимать, решила подождать, понаблюдать. Однако впоследствии начались поздние приходы Эдвина с работы. На вопросы: «Где был, почему так поздно пришел домой?» — всегда давались ответы: «На работе задержали, много работы», «С другом посидели, пообщались». Ну, конечно, меня такие ответы не устраивали. А как-то раз, когда Эдвин, придя с работы, решил поцеловать меня, от него повеяло запахом женских духов. Ну, я тогда сразу поняла, что он мне изменяет и старается это скрыть, — ответила Катарина.

— И как ты стала реагировать на измены Эдвина? — спросил Даниэль.

— Какой могла быть моя реакция на измену? Конечно, негативной Я начала высказывать свои подозрения, доказывая их фактами: губная помада, духи. На что Эдвин сначала реагировал внешне спокойно, пытаясь меня переубедить, что девушка на корпоративе случайно коснулась его воротничка, а запах женских духов он объяснил тем, что на корпоративе танцевал с коллегой. Я, конечно, этому не поверила и стала высказывать свои обвинения, стыдить мужа, обвинять его в неверности, — с грустью проговорила Катарина.

— Что он ответил на твои обвинения?

— Эдвину это не понравилось, он же себя ощущал главой семьи, добытчиком, которому априори все должно прощаться. А я что, домохозяйка, не работаю, в дом денег не несу, а значит полностью должна подчиняться его воле.

— А как он объяснил тебе, что тебя надо оперировать? Что он при этом говорил?

— Он сказал, что мне нужна операция невролиз, то есть высвобождение нерва из рубцовых тканей и спаек, из-за которых у меня начинается психоз и истерия.

— Плохо, что ты сразу не поставила меня в известность, что Эдвин собрался вести тебя на операцию. Но ты, крошка моя, не волнуйся, мы не дадим этим извергам сделать из тебя животное. Уж я это точно знаю. Мы будем бороться, противостоять этим медикаментозным западням для тебя. Мы тебя отстоим как человека. Уж поверь мне, я сделаю все, чтобы тебя восстановить, как мыслящее самостоятельное существо.

Катарина закрыла глаза и попробовала заснуть.

Даниель твердо решил бороться за независимую жизнь своей сестры Катарины. Он знал, что мозг можно восстановить: сочетать правильное питание (Омега-3, антиоксиданты), регулярную физическую активность, достаточный сон и умственные тренировки (головоломки, изучение нового), а также социальное взаимодействие, минимизируя стресс, чтобы создать условия для формирования новых нейронных связей и поддержания когнитивных функций. Чтение, игра на музыкальных инструментах, путешествия и рукоделие, которое задействует мелкую моторику. Нужно выбирать занятия, которые доставляют удовольствие, и уже через неделю тренировок можно отметить изменения в восприятии, настроении и скорости мышления.

Катарине повезло, что у нее был такой разбирающийся в психиатрии брат, который обладал самыми современными знаниями в этой сфере.

В 50-е годы XX века европейские женщины были не защищенными от дискриминации, которая в коварных формах проявлялась во всем, в том числе и в покушении на личность. Женщины не могли себя защитить, потому что законодательство было полностью на стороне мужчин. Новая библия для женщин Симоны де Бовуар «Второй пол» вышла в свет только в 1949 году. С этого времени начался длительный период, растянувшийся на два поколения женщин, когда они стали бороться с бесправием, унижением, болью, неуверенностью в себе. Первое право женщины получили в эпоху Великой французской революции — это было право избирать, участвовать в выборах. Далее, после выхода книги Симоны де Бовуар, год за годом они добивались равноправия в обществе; менялось законодательство, которое постепенно поворачивалось к женщине, создавались нормы на государственном уровне, призванные защищать женщину, способствовать тому, чтобы она себя ощущала на равных правах с мужчиной, имела возможность не только учиться, работать, но и самостоятельно принимать решения, чувствовать себя независимой.

2 глава.

Ленинградская семья

Ленинград, 1953 год

В коммунальной квартире на шесть комнат было весело и уютно. Здесь проживали: семья эстонцев (мать, отец и дочь), гречанка с дочкой, семья из матери, двух дочек, внучки и сына, полноценная семья с мужем, женой и дочкой, две сестры, старые девы, занимающие просторную гостиную, и еврейская семья, состоявшая из матери, отца и сына.

В комнате №2 коммунальной квартиры мать, Марфа Кирилловна, была главой семьи, так как муж погиб на фронте. Старшая дочь Полина, у которой муж пропал без вести на фронте, работала на часовом заводе мастером цеха, ее дочь Ирина, 12 лет, училась в школе. Младшая дочь Марфы Людмила училась в медицинском институте, сын Павел окончил школу и был призван в армию служить в Германии, после чего пошел работать на завод. Эта многочисленная семья, состоящая из пяти человек, ютилась в небольшой комнате коммунальной квартиры, которая ранее использовалась в качестве кладовки. Жильцам комнаты еще повезло, так как она, хоть и была ранее кладовкой, но по метражу занимала 18 квадратных метров, и еще в ней было маленькое окно, куда постоянно заглядывали голуби. В комнате было 4 железных кровати, черный старинный сервант, тахта и письменный стол, покрытый зеленым сукном. Воспитание в семье осуществлялось не только родителями, но и «всем миром»: через пионерскую, комсомольскую организации, дворовые игры. Воспитание проходило в духе коммунизма, преданности Родине, скромности и трудолюбии.

Старшая дочь Полина, 42 года, с раннего утра трудилась на часовом заводе, занималась общественной работой. У нее были подчиненные. Она была признанным трудоголиком, преданной делу, справедливой к подчиненным. Младшая дочь Людмила, 20 лет, училась в медицинском институте, с утра до вечера зубрила латынь, медицинские предметы. Сын Павел, 19 лет, отслужил в армии в Германии, вернулся домой в Ленинград и продолжил свою деятельность на заводе. Блокадный опыт формировал особую стойкость, взаимовыручку и ценность семьи как единственного убежища в тяжелые времена.

В огромной коммунальной квартире с длинным коридором находилась общая кухня на шесть хозяек, просторная ванная комната и отдельный туалет. Соседям приходилось уживаться, пользуясь общими местами.

Марфа Кирилловна пробудилась ранним утром и вспомнила, что сегодня их комната дежурная по всей коммунальной квартире. Она увидела, что Иришка, ее внучка, уже открыла глаза.

— А, проснулась, внученька. Сегодня мы дежурные, давай скорее одевайся, умывайся, бери швабру с ведром и бегом мыть полы в коридоре. Не забудь помыть также кухню, ванную и туалет. Да старайся, милая, мой как следует. А то тут набегут оценщики и будут проверять качество уборки.

— Да, сейчас, бабушка, вот только в туалет схожу и в ванную умыться, —ответила Ира. Она направилась в конец длинного коридора и толкнула дверцу туалета, но он оказался занят. Тогда она пошла в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Подойдя снова к туалету, она увидела ту же картину с запертой дверцей, а рядом уже стояла очередь из Нины Помпеевны и Елизаветы Петровны, которые стояли и переминались с ноги на ногу.

— Арка, ты уже полчаса сидишь в туалете, тут уже очередь собралась, —злобно вскрикнула Нина Помпеевна.

— Да я читаю. Вот сейчас дочитаю главу и выйду, спокойно, — ответил Аркадий.

На кухне у своих плит собрались три хозяйки.

— А что, Анна Матвеевна, вы собрались на завтрак яичницу делать? И вы думаете, ваш муж Петька насытится таким завтраком, — спросила, Софья Самуиловна.

— Да он же у меня только одной яичницей и питается, в обед еле-еле могу уговорить его хоть три ложки супа хлебнуть, — ответила Анна Матвеевна.

Ира вынесла из комнаты ведро и пошла заполнять его водой в конец длинного коридора в ванную, захватив с собой швабру с тряпкой. В коридоре было темно, ей пришлось подпрыгнуть, чтобы достать до выключателя и включить свет. Ира взяла тряпку, опустила ее в воду, слегка отжала и обвернула швабру. И тут работа началась. Девочка, нагнувшись, старательно драила старые деревянные некрашеные полы с зазубринами, периодически окуная тряпку в воду. Тут подошла Рена и сказала:

— Ириша, давай я тебе помогу, тут вон какой длинный коридор. Ты его до вечера будешь драить. Давай, ты с кухни начнешь, а я с противоположного конца коридора, и так мы постепенно все-таки встретимся.

— О, давай, Рена, спасибо тебе большое за помощь. Я и вправду не знала, как мне все это одолеть одной.

В комнате №3 проживала семья из трех человек: муж Петр Николаевич, жена Анна Матвеевна и дочь 12-ти лет Татьяна. Петр Николаевич был главным добытчиком в семье, работал в столовой водителем, получал хорошую зарплату в 700 рублей. Анна Матвеевна трудилась на хлебозаводе, зарплату получала в 500 рублей. С раннего утра родители убегали на работу, а Таня уходила в школу. После работы первым возвращался Петр и сразу наливал себе супа, перчил его, наливал стопку самогону и приступал к трапезе. Немного позже приходила Анна. Она тут же подключалась к кормлению своего мужа, делала ему яичницу, заваривала чай и подавала приготовленную еду. Сама приступала к трапезе позже, когда видела его сытого и довольного. После ужина Петр, как правило, ложился на кровать отдыхать. А Анна, поужинав, приступала к домашней работе: мыла посуду, шла в общую ванную стирать белье, гладила просушенное белье, а ближе к ночи садилась штопать или зашивать прохудившиеся носки и чулки. И этот распорядок дня для семьи был вполне обычным. Никто никого ни о чем не спрашивал, не просил, все происходило в порядке вещей. Анна даже не задумывалась над тем, что после работы ей бы желательно было отдохнуть, как делал ее муж. Она знала, что это ее долг, долг хозяйки: поддерживать дом, наводить порядок во всем. А это было следствием советской пропаганды. Семья — ячейка общества, в которой муж зарабатывает, а жена тоже должна работать, так как в социалистическом обществе все равны: и мужчины, и женщины, поэтому население поучали: «Кто не работает, тот не ест». Но кроме работы жена должна и по дому работать: воспитывать детей, готовить обед, поддерживать чистоту, порядок в доме. Советские женщины, приходя с работы, сразу заступали на вторую смену у себя дома. Они не задавали вопросов, ничего не подвергали сомнению, а молча приступали к своим домашним обязанностям. Получается в советской семье хозяйкой была жена, так как от нее почти все зависело: будет ли приготовлен обед, будет ли чисто в доме, будет ли выстирано белье на смену, будут ли счастливы дети и муж. А муж в такой схеме, получается, был ее дополнительным ребенком, о котором она должна была тоже заботиться, следить, чтобы он был одет в чистое, накормлен, чтобы он погулял перед сном, чтобы выспался перед завтрашней работой. А кто спрашивал в этой семье о жене и маме? Не устала ли она, не надо ли ей прилечь отдохнуть перед завтрашней работой? Никто на маму не обращал внимания, потому что, когда она приходила домой, она сразу начинала выполнять роль прислуги, все убирать, готовить, стирать, гладить. К сожалению, советские женщины принимали эту роль молча, так их воспитывали, что они должны быть хозяйками, все уметь делать по дому: «А иначе замуж никто не возьмет». Советских женщин обманули большевики. В дореволюционное время женщины не работали, а сидели дома и выполняли всю домашнюю работу в простых семьях. В состоятельных семьях они тоже сидели дома, а всю домашнюю работу выполняла прислуга. По новым советским законам все граждане новой страны были равны и должны были работать, неработающих называли тунеядцами и преследовали их по закону. Женщинам дали возможность учиться, получать любое образование и среднее общее, и среднее профессиональное, и высшее. Особо отличившихся женщин выдвигали на руководящие должности, в подчинении у них мог быть огромный коллектив. Но даже такие незаурядные женщины, придя домой, должны были заниматься домашними «женскими» делами. В обществе считалось, что это их удел. Таких женщин ставили в пример: «И на работе она незаменима, и дома у нее все спорится, и красавица, и умница. Не женщина, а загляденье». Это чистой воды советская дискриминация в тяжелой форме, о которой в стране никто не задумывался и даже не подозревал. Вот и ответ на вопрос: почему у западных мужчин среди всех женщин мира на первом месте русские женщины? Да потому что они работящие, за собой следят, не спрашивают никакой оплаты и никого не обвиняют, да еще и замуж хотят.

3 глава.

Семейное равновесие

Стокгольм, 2025 год

Оливия, девочка восьми лет, сидела в мягком кресле и смотрела в планшет, листала картинки с морскими животными. Тут внезапно подбежал Леон, брат пяти лет, и начал требовать отдать ему планшет, чтобы посмотреть динозавров. Начинается спор, крики и даже поднятие руки Леоном, чтобы ударить. Очень вовремя подбегает их мама Марианн и начинает строго разговаривать с детьми, объясняя, что ссориться нехорошо, воспитанные дети должны быть терпимыми. В комнату заходит отец Ханс и сразу ополчается на жену. Он начинает объяснять, что кричать на детей и строго с ними разговаривать запрещено законом.

Если это доказать, то человека ждет тюремное заключение и лишение родительских прав. Ханс, мужчина 43 лет, высокий, стройный, с длинными светлыми волосами, собранными в пучок на резинке с черными бусинками, с небесно-голубыми круглыми глазами, светлой модельно подстриженной бородкой и усами. Он производит впечатление добропорядочного, привлекательного во всех отношениях мужчины. Ханс знает законы Швеции и старается их придерживаться. Государство много внимания уделяет семье, где центральное место занимают забота и уважение к детям, запрет телесных наказаний. Ребенок всегда в центре внимания: государство и общество ставят интересы ребенка на первое место, обеспечивая высокое качество родовспоможения, охраны здоровья и запрещая телесные наказания.

Ханс хороший муж, опять же, придерживающийся законодательства Швеции, которое предусматривает в XXI веке гендерное равенство в семье, раздел обязанностей между мужем и женой поровну. В случае несоблюдения этого равенства, нарушившую сторону ждет наказание, чего боятся оба супруга. Это победа шведских женщин за свои права и означает окончательный уход от дискриминации по полу.

Приготовив вкусный обед, Ханс позвал детей и Марианн к столу.

— Сегодня утка с яблоками. Быстро мыть руки и за стол, — скомандовал Ханс. Дети побежали в ванную мыть руки, а Марианн поспешила на кухню помочь накрыть на стол, нарезала хлеба и украсила блюдо зеленью. Марианн, женщина 40 лет, стройная с хорошими формами, привлекательная, с коротко подстриженными светлыми пшеничными волосами, ясными синими глазами, пухлыми натуральными губами.

— А мне нравится. Вкусненькая уточка, — сказала Оливия.

— А мне как нравится! Особенно яблоки, — восторженно воскликнул Леон.

— Дети, скорее доедайте, и мы пойдем сегодня на аттракционы в наш любимый парк Грена Лунд, — торжественно произнес Ханс. Дети, доев вкусный ужин, приготовленный любимым папочкой, с радостью побежали одеваться.

Оливия, красивая девочка со светлыми длинными волосами по талию, с зелеными глазами и пухленькими алыми губками. Леон, мальчик с модельной стрижкой светлых пшеничных волос, с голубыми глазами и розовыми щечками.

— Мы пришли в наш красивый парк. Куда сначала пойдем, на какие аттракционы? — спросил Ханс.

— А давайте сначала все вместе пойдем на колесо обозрения, — ответила Марианн.

Дети с удовольствием побежали занимать очередь на колесо обозрения. Вся семья удобно разместилась в закрывающейся стеклянной кабине, и все дружно начали лицезреть виды вокруг. С колеса обозрения открылись панорамные виды на залив и гавань Стокгольма с проходящими судами.

— Смотрите, как отсюда хорошо виден остров Скеппсхольмен с парками и музеями, — восторженно воскликнула Оливия.

— А сколько здесь метров до земли? — воодушевленно спросил Леон.

— Сейчас посмотрю. Ого, да здесь 55 метров, — ответил Ханс.

— Смотрите, какая красота, отсюда видны все центральные районы нашего города, включая современные здания и исторические кварталы, —мечтательно произносит Марианн.

— А мой взор сразу падает на Авичи Арена, куда я ходил на футбольный матч, где проходят разные спортивные соревнования и состязания, — с удовольствием отметил Ханс. — Куда теперь направим наши стопы, на чеем бы вы хотели еще покататься?

— Я хочу на туристический паровозик! — восклицает Леон.

— А я бы покаталась на гусенице, — с радостью сообщает Оливия.

— Давайте по порядку: сначала на паровозике прокатитесь, а потом на гусенице, — заявляет Ханс.

Все любимые аттракционы пройдены. Счастливая семейка направляется в ближайшую кафешку перекусить. Подходит официант и предлагает меню. Вся семья внимательно изучает, а потом начинаются заказы.

— Дети, вы что будете есть? — спрашивает Ханс.

— Я, конечно, буду Кеттбуллар — фрикадельки, с картофельным пюре, брусничным соусом и сливками, — заявляет Леон.

— А мне, пожалуйста, закажите Янссонс фрестельсе — картофельную запеканку со сливками, луком и анчоусами, — заказывает Оливия.

— А тебе, что заказать, дорогая? — спрашивает Ганс у Марианн.

— А я буду Гравлакс — маринованный лосось, — ответила Марианн.

— Ну, а мне, пожалуй, посытнее, Питтипанна — рагу из мелко нарезанного картофеля, свинины и говядины, с яичницей, — заявляет официанту Ханс.

Вся семья, вдоволь насытившись вкусной едой, радостная и довольная собралась уходить.

Тут подходит официант и протягивает два чека Хансу и Марианн, по которым они расплачиваются своими банковскими картами.

После посещения парка семья возвращается домой. Дети идут в детскую, и каждый начинает заниматься своим любимым занятием: Оливия складывает оригами, а Леон запускает гудящий паровозик, бегущий по рельсам на всех парах.

Ханс направляется на кухню заниматься своей любимой готовкой на следующую неделю. Марианн не любит готовить, этим всегда занимается Ханс. Однако на ней лежит ответственность за финансы семьи. Она должна планировать расходы, регулировать доходы обоих супругов, собирать чеки по расходам, проводить анализ экономической ситуации в семье за квартал, полугодие, год. В семье заведено: супруги имеют свои отдельные счета в банке, а питание, телефон, электроэнергия, вода оплачиваются совместно. Одежда, косметика, компьютерная техника оплачиваются со счета супруга, пожелавшего это купить. В школу отвозит детей Марианн, так как ей на работу надо с самого утра. А вот на секции водит детей Ханс, у которого более гибкий график работы. Дома бельее не стирают, а пользуются прачечной.

4 глава.

Потеря равновесия

Санкт-Петербург, 2025 год

На набережной Фонтанки утром в ноябре тихо, только иногда слышны переговоры местных ворон. Аня подошла к мосту через реку, аккуратно перелезла через ограждение и стала на выступе с другой стороны от моста. Она смотрела на воду, еще не замершую, закрыла глаза и думала, прощалась со своей молодой жизнью. По мосту шел мужчина средних лет и, увидев Аню с другой стороны моста, заподозрил что-то неладное. Он быстро подошел и бархатным голосом заговорил: