(Не) хочу тебя любить

— Сколько там стоит твоя тряпка? Не волнуйся, я всё оплачу. Только подожди, никуда не уходи! Пойду разобью свою копилку с мелочью.

— Тебе и жизни не хватит, чтобы со мной рассчитаться, стерва, — бросил я, резко отворачиваясь.

Быстрым шагом я направился к диджейскому пульту, где стоял ноут Миланы. Не задумываясь, я выдернул главный кабель из колонки. Очередная вульгарная песня оборвалась на полуслове, и в гостиной повисла гулкая, звенящая тишина.

— Вечеринке конец! — рявкнул я на весь зал. — А теперь валите все нахер отсюда!

Толпа недовольно загудела, требуя продолжения пирушки. Какая-то пьяная блондинка споткнулась о собственные ноги и завалилась прямо на журнальный столик. Пустые бутылки со звоном покатились по стеклянной поверхности и вдребезги разбились об пол.

— Остынь, придурок! — прожгла меня взглядом Янка, перекрикивая гул недовольных студентов. — Это не твой дом!

— И не твой тоже! — огрызнулся я, шагнув к ней. — Шуруй в свою Барби-нору комнату, звёздочка, твое время на мультики уже вышло. Будешь развлекаться с взрослыми парнями, когда у тебя в голове хоть немного мозгов появится.

Она сжала челюсти. Посмотрела на меня, умышленно, как мне показалось, игнорируя мой обнаженный торс, и вдруг повернулась к притихшей рыжуле.

— Будь осторожна с этим кобелем, подруга, — громко, с издевательской заботой произнесла Яна. — Не забудь про защиту, а то говорят, он уже половину нашего универа перетрахал.

Сжал кулаки, чувствуя, как от злости мышцы спины сводит болезненным спазмом.

— Вот именно! Одна ты у нас, Яночка, нетраханая ходишь. Может, в этом и причина, почему ты постоянно бросаешься на всех, как бешеная собака? А?

Яна молча подняла руку, небрежно показала мне средний палец, развернулась на пятках и, слегка пошатываясь, гордо пошла к лестнице, оставив меня стоять посреди гостиной с диким желанием догнать её и как следует отшлепать.

Пока мы грызлись, толпа зевак начала равномерно рассасываться. Милана не сказала мне ни слова против моего неожиданного захвата власти — она уже мирно дремала в кресле.

Когда почти все разошлись по домам, а в особняке остались только самые «уставшие» тела, которые не могли даже вызвать такси, я тяжело выдохнул и принялся разгребать беспорядок. Время было позднее, но впереди маячили выходные — еще успею отоспаться.

— Она неплохой человек. Просто… специфическая, — раздался позади тихий, неуверенный голос рыжули.

Я не обернулся, продолжая методично сгребать пустые бутылки и липкие пластиковые стаканы в большой мусорный пакет. Запах стоял ужасный. Кажется, я не скоро отмоюсь от этого «аромата студенчества».

— Мне всё равно, какой она человек, — бросил я холодно.

От злости я слишком крепко сжал в руке алюминиевую банку, и остатки вспененной жидкости брызнули мне прямо на пальцы. Черт!

— Давай помогу, — рыжуля шагнула ближе.

Она мягко забрала у меня измазанную жестянку, выкинула её в пакет, а затем взяла со стола сухую салфетку. Девушка осторожно принялась вытирать мою ладонь, её пальцы легко и приятно скользили по моей коже.

Я опустил взгляд, невольно любуясь её улыбкой и крохотной ямочкой, которая тут же появилась на загорелой щеке.

И как такая милая девчонка вообще может оправдывать эту козу Белову? Ладно еще Кир — наивный романтик, который повелся на этот её образ загадочной, недоступной ведьмы.

Разве она не видит, что скрывается за привлекательной мордашкой и статусом «сложной творческой личности»?

Я судорожно сглотнул, лаская взглядом мягкие изгибы девичьей шеи. Плавно перехватил её хрупкие пальцы своими и хрипло спросил:

— Как тебя зовут, рыжуля?

Она тихо рассмеялась и подняла на меня свои зеленые глаза. Я был твердо намерен сегодня в них утонуть. Я вдруг поймал себя на мысли, что дико хочу её попробовать. Почувствовать, такая ли она сладкая на вкус, как выглядит.

Губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

— Маша, — выдохнула она. — Но твой вариант мне нравится больше.

— Что ж, Маша… Кхм, то есть рыжуля, — исправился я, притягивая её чуть ближе к себе. — Предлагаю тебе заняться сексом с тем самым бабником, который перетрахал вЕсь универ. Обещаю, тебе понравится…

Глава 4. Голый мужчина

Яна.

Голова раскалывалась так, будто внутри черепа заперли десяток пьяных гномов с кувалдами.

Я открыла глаза, поморщилась от сухости во рту и медленно села на кровати. В комнате было темно и душно. С трудом сползла с кровати и со стоном, поплелась к двери. На мне был только короткий шелковый топ на тонких бретельках и такие же шортики — мой стандартный комплект для сна. Обычно по ночам в особняке никого не встретишь, так что накидывать халат я не стала.

Тихо прикрыла за собой дверь и сделала шаг в темный коридор. И тут же замерла.

Тишину спящего дома нарушал характерные, ритмичные звуки бьющейся о стену кровати, доносящийся из-за двери Артёма. И женские стоны. Громкие, протяжные, абсолютно недвусмысленные.

Я поморщилась, чувствуя, как раздражение острыми когтями скребет где-то под ребрами.

Кобель! Ни одной юбки не пропустит. Интересно, это он все еще ту рыжую Машу обрабатывает, или уже успел новую притащить?

Я ускорила шаг, злясь на эти звуки. Но еще больше я злилась на саму себя. Какая мне вообще разница, кого и в каких позах он там трахает? Мне должно быть плевать. Абсолютно, безразлично. Но почему-то бесит, и всё тут!

Воронцов раздражал меня с самого первого дня. С самой первой секунды, как Милана познакомила нас. Он смотрел на всех девчонок, как на свою личную собственность. Не стесняясь, откровенно, по-хозяйски примериваясь, какую из них он сегодня будет осчастливливать.

И они ведь велись! Распускали слюни, хлопали ресницами и буквально выпрыгивали из трусов, стоило ему только поиграть своей рельефной мышцой.

«Тупой качок», — мстительно подумала я, спускаясь по лестнице на первый этаж.

Хотя, если быть честной с самой собой, тупым он не был. Я прекрасно знала, что он учится на бюджете юридического факультета, причем поступил сам, без блата и папиных денег. Но вел он себя именно как стереотипный, самовлюбленный кусок мяса с обложки фитнес-журнала.

Я добралась до темной кухни почти на ощупь. Включила небольшую подсветку над раковиной и достала из шкафчика шипучую таблетку аспирина.

Налила в стакан прохладной воды, бросила туда таблетку и облокотилась о столешницу. Мелкие пузырьки с шипением поднимались со дна. Я смотрела на них, предвкушая, как сейчас запью этим эликсиром свою пульсирующую боль.

Тем временем на втором этаже раздался особенно резкий, протяжный стон, а затем всё стихло. В доме наконец-то воцарилась блаженная тишина.

— Какой кайф, — прошептала я.

Залпом выпила кисловатую воду, поставила стакан в раковину и пару минут просто стояла с закрытыми глазами, прислушиваясь к тому, как в висках медленно успокаивается стук крови.

А когда я открыла глаза, то поняла, что на кухне я больше не одна.

За моей спиной кто-то тихо дышал. Я резко обернулась и едва не подпрыгнула от неожиданности.

В паре метров от меня, прислонившись плечом к дверному косяку, стоял Артём.

И он был абсолютно голым! Вообще! Ни полотенца вокруг бедер, ни домашних штанов, ни хотя бы трусов на нем не было! В чем мать родила!

Мой взгляд, предательски не подчиняясь приказам мозга, метнулся вниз. И, надо признать, там определенно было на что посмотреть. В моей, не самой скромной, студенческой жизни таких экземпляров еще не попадалось.

Мелькнула абсолютно неуместная мысль: интересно, он не порвал там свою рыжую подружку пополам? Хотя, судя по её громким стонам, от боли она точно не страдала. И это он еще в расслабленном состоянии!

«Не смотреть! Не смотреть, я сказала!» — мысленно заорала я на саму себя и силой воли заставила свои глаза подняться к его лицу.

Артём и не думал смущаться. Он стоял в расслабленной позе, скрестив руки на широкой груди, и смотрел на меня с легкой, издевательской полуулыбкой. Как будто это абсолютная норма — прийти на общую кухню и трясти тут своими… радостями.

Тьфу, Яна, опять ты не о том думаешь!

— Нравится? — его голос прозвучал низко и хрипло, разорвав тишину. Артём самодовольно изогнул бровь. — Но тебе не достанется, Белова. Не обольщайся.

От возмущения, смешанного с остатками головной боли и острым приступом человеконенавистничества, я тихо застонала. Прикрыла глаза ладонью, искренне желая оказаться сейчас где-нибудь на другом континенте.

— Боже, как мне это развидеть теперь? — процедила я сквозь пальцы. — Ты совсем одичал, Воронцов? Думаешь, в наше время кого-то можно удивить голым мужиком?

Я отняла руку от лица и посмотрела на него самым скучающим взглядом, на который только была способна в шелковых мини-шортах перед голым двухметровым Аполлоном.

— Но раз уж тебе так жизненно необходимо мое одобрение, то ладно, — я лениво пожала плечами. — Всё нормально. Проживешь как-нибудь. А теперь подвинься. Дай пройти.

Я решительно шагнула вперед. Артём даже не шелохнулся, поэтому мне пришлось протискиваться мимо него в дверном проеме. Моя грудь задела по его горячее, твердое плечо. Кожу мгновенно обожгло, соски предательски сжались пот тонкой тканью. Наверняка, он заметил, но я даже не замедлила шаг.

Уже в коридоре меня нагнал его насмешливый голос:

— Не расстраивайся так, звёздочка! У меня есть один очень приличный друг, я тебя с ним познакомлю. Уверен, он поможет тебе расслабиться!

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Злая на него, на его дурацкие шуточки, на его идеальное тело и, больше всего, на саму себя за то, что пульс сейчас стучал в горле, я почти бегом взлетела по лестнице и скрылась в своей спальне.

Глава 5. Маньяк на завтрак

Яна

Я проснулась с таким ощущением, будто вчера меня переехал асфальтоукладчик, потом сдал назад и для верности переехал еще раз. Легкое, но навязчивое похмелье монотонно пульсировало в висках.

Лежа в кровати и глядя в потолок, я пыталась собрать в кучу обрывки вчерашней ночи. Я ведь вообще не собиралась напиваться! План был предельно простым: спуститься на десять минут, взять попить, может, пофлиртовать с кем-нибудь из университетской сборной.

Секса у меня не было давно, напряжение от учебы и работы зашкаливало, и я решила, что найти себе симпатичный, не обремененный интеллектом экземпляр на одну ночь — не самая плохая идея.

И как, скажите на милость, всё закончилось тем, что меня, полуголую, тащил на плече Воронцов?

А потом эта ночная сцена на кухне. Аспирин. И Артём, стоящий в дверях, в «чем мать родила».

Я зажмурилась, отгоняя непрошеную, слишком яркую картинку его идеального рельефного пресса и того, что находилось чуть ниже.

Не вспоминать. Вычеркнуть из памяти.

Надо всё-таки срочно найти себе парня, а то в голову лезет всякий мусор.

Пора вставать. На часах был уже полдень. Впереди выходные, и я планировала засесть за новую статью для городского медиа. Умывшись, я натянула домашние джинсы, свое любимое объемное худи и вышла из комнаты.

В коридоре потрясающе, до одурения вкусно пахло едой. Желудок тут же напомнил о себе громким урчанием.

Я спустилась на первый этаж, зашла на кухню и застыла в дверях.

За обеденным столом, который буквально ломился от еды, сидела целая компания. Милана по-хозяйски устроилась во главе, лениво попивая кофе. Боже, я бы сейчас убила за глоток кофе! А с обеих сторон от нее расположились: паршивец Артём со своей ночной рыжей Машей и еще один парень. Брюнет с пронзительно-голубыми глазами. Смутно знакомый. Кажется, это его друг — неразлучная тень Воронцова.

Объективно — симпатичный. Высокий, фигура спортивная. Не такая раскачанная, как у Артёма, но ему шло. Только вот выражение лица у него сейчас было какое-то… слабоумное.

Пока ребята переговаривались и шутили, этот Кирилл смотрел на меня. Не отрываясь. Вообще не моргая. Как маньяк, который выбирает место на моем теле, чтобы отрезать кусочек.

Как назло, единственное свободное место оказалось прямо напротив него.

Воронцов вальяжно развалился на стуле, ну чисто хозяин положения. Смотрел на меня насмешливо и явно готовился ляпнуть что-нибудь в своей фирменной, выводящей из себя манере.

Я решила ударить первой.

— А что, все пьянчужки уже свалили? — громко спросила я, отодвигая стул.

— Да, Артём всех выгнал еще ночью, — ответила Милана, с аппетитом уплетая завтрак.

— Очевидно, не всех, — хмыкнула я, выразительно посмотрев сначала на смутившуюся Машу, а затем на брюнета, который всё еще пялился на меня своим пугающим взглядом.

Да что он так смотрит?! Может, я ему денег должна? Как его зовут то?

— Вызвать тебе такси, звёздочка? — тут же отозвался Артём, растягивая губы в ехидной улыбке.

Брюнет напротив меня вдруг вздрогнул, перевел злой взгляд на Артёма и… резко дернул ногой под столом.

Моя голень отозвалась тупой болью. Я тихо охнула. Этот придурок пнул меня! Поняв свою ошибку, он сделал абсолютно нелепое, до ужаса виноватое лицо.

Ладно, Яна. Просто выдохни и не обращай на этого психа внимания. Воронцов и его туповатый дружок явно не в своем уме — не стоит искать логику в их действиях.

Я перевела взгляд на стол. Он чуть ли не прогибался от горы румяных блинчиков с малиновым джемом, двух видов омлета с беконом и идеальных, золотистых сырников.

— По какому поводу праздник? — спросила я, наливая себе кофе.

— Это Артём приготовил завтрак, — довольно сообщила Милана.

Я поперхнулась и недоверчиво уставилась на блондина.

— Ты это всё приготовил?

— Да, — почему-то очень неохотно кивнул он.

— И сколько яда туда насыпал?

— На самом деле, немного, — Артём нахмурился, делая задумчивый вид. — Вы умрете примерно через десять минут. Есть, что сказать на прощание?

Иногда я действительно не знала, чего от него ожидать. Я фальшиво улыбнулась. Наклонилась над столом, опершись на локти, и прошептала, глядя ему прямо в глаза:

— Читай по губам. ИДИ. В. ЖОПУ…

Артём тихо рассмеялся. Вальяжно закинул руку на спинку стула Маши, слегка поглаживая длинными пальцами её обнаженное плечо.

— Уже был там сегодня. И мне понравилось, — нагло подмигнул он мне.

Я фыркнула, чувствуя, как внутри снова поднимается жгучая волна раздражения.

— Мерзость. Маша, неужели ты действительно повелась на это? — я брезгливо кивнула в сторону Воронцова.

Друг Артёма беспокойно заерзал на стуле. Он снова посмотрел на меня, а затем сполз чуть ниже и снова дернул ногой под столом. На этот раз, к счастью, удачно. Артём болезненно поморщился. Они с брюнетом обменялись очень странными, напряженными взглядами, похожими на немую перепалку.

В конце концов, Артём тяжело вздохнул. Он убрал руку с плеча Маши, оперся о стол, сложил пальцы в замок и посмотрел на меня так, будто я была бомбой замедленного действия.

— Хочу извиниться за свои вчерашние слова, — выдавил он из себя тоном человека, которого пытают раскаленным железом. И, резко нахмурив брови, добавил: — И чтобы искупить свою вину, приглашаю тебя… и всех в кино. Сегодня вечером.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди.

— С чего бы это?

Артём шумно, со свистом выдохнул.

— Чем ты слушаешь, придурошная? Это моя попытка извиниться. Я вел себя, как скотина не только с тобой.

— Со мной — нет, — радостно вмешалась Маша, пережевывая блинчик.

— Ладно, — кивнула я, полностью игнорируя рыжую. — Извинения приняты. Но с тобой я всё равно никуда не пойду.

— Не со мной, слабоумная, — процедил Воронцов, явно теряя остатки терпения, и обвел рукой стол. — Со всеми нами.

— Я пас! — тут же отозвалась Милана, не отрывая глаз от экрана смартфона. — У меня вечером встреча с родителями. Но идея хорошая. Янка, тебе это пойдет точно на пользу.

— Пойдет на пользу? — я постаралась произнести это максимально спокойно, хотя внутри всё клокотало.

За кого они меня держат? Неужели я выгляжу такой дерганой истеричкой, что меня нужно уговаривать посидеть в душном кинотеатре, где все чавкают попкорном, за просмотром какого-нибудь дурного фильма?

— В последнее время ты слишком эмоционально напряжена, подруга, — Милана улыбнулась уголком губ. — Развейся, умоляю тебя. Хотя бы ради меня.

— Ну, если все так вежливо просят… — язвительно протянула я, поглядывая на каждого за столом.

— Лично я не расстроюсь, если ты останешься дома, — пожал плечами Артём, в очередной раз поднимая во мне только что утихшую волну ярости.

Высидеть два часа с ним в одном помещении было практически невозможно. Я уже собиралась послать его подальше, как внезапно подал голос его симпотичный черноволосый друг.

— Он шутит. Я тоже пойду. И буду затыкать ему рот всякий раз, когда он захочет что-то сказать.

Его глаза-льдины впились в мое лицо. Взгляд был таким пристальным и странным, что мою левую щеку начало нервно покалывать. Я торопливо кивнула, схватила со стола сырник и резко встала.

— Ладно. Я иду работать. Скажете, во сколько выходим, — бросила я и помчалась обратно в свою комнату.

Закрыв за собой дверь, я прислонилась к ней спиной и нахмурилась. Что-то в этой ситуации не давало мне покоя.

Артём, который внезапно готовит завтрак и извиняется. Этот маньячный друг, который пинается под столом. Их странные переглядывания.

Что-то здесь было сильно не так…

Глава 6. Розовая вата

Яна.

— «Правовое регулирование приобретает устойчивость лишь тогда, когда его нормы соответствуют общественным потребностям, обеспечивают баланс частных и публичных интересов и сохраняют способность адаптироваться к меняющимся социальным реалиям», — с выражением, вслух прочитала я прямо с монитора, заглядывая через плечо Артёма.

Я шумно, с трудом выдохнула и покачала головой.

— Слушай, Воронцов, а предложение не слишком длинное? Может, порежем его немного? А то твой научный руководитель задохнется где-то на середине абзаца. Я как будущий журналист просто не могу смотреть на это издевательство над синтаксисом.

Артём оторвался от клавиатуры, не спеша повернулся на стуле и посмотрел на меня так, словно я была сумасшедшей мартышкой, сбежавшей из цирка. Его взгляд медленно, оценивающе скользнул по моему новому платью вниз, затем вернулся к лицу, на секунду задержался на губах и скептически скривился.

— Это тебе стоит немного укоротить язык, чтобы глупости не болтала, — отозвался он своим низким, слегка хриплым голосом. Его голубые глаза замерли на моем лице, а брови искренне, неподдельно поползли вверх. — Слышь, Белова… А зачем ты приклеила прокладки себе на губу?

Я взорвалась коротким смешком и резко выпрямила спину. Пока я стояла так близко к нему, в ноздри забивался горьковатый, дорогой запах его парфюма. К моему глубокому удивлению и раздражению, этот аромат не вызывал привычного желания открыть в доме все окна. Наоборот, хотелось подойти еще на шаг ближе.

Я схватила со стола свой стакан с водой, на донышке которого плавал сиротливый кружочек лимона, и сделала осторожный глоток — так, чтобы не намочить лицо.

— Это восковые полоски, чурбан. Специально для того, чтобы избавиться от пушка над губой.

Воронцов приподнял темную бровь. Лучи заходящего вечернего солнца из окна мягко падали на его светлые волосы. В этот момент, расслабленный, в закатанной рубашке, Артём даже не казался мне отвратительным или самовлюбленным. В его глазах промелькнуло абсолютно мальчишеское любопытство.

— У тебя есть усы?

— Они у всех есть, придурок, — я вальяжно прислонилась бедром к краю стола, прямо возле его руки.

Наш контакт был непозволительно близким, его тепло буквально грело мне бедро сквозь ткань, но я упрямо делала вид, что мне всё равно.

— И это больно, да? — он проследил за моим движением, задержав взгляд на бедре чуть дольше положенного. — Слушай, почему бы просто не облегчить себе жизнь и не взять обычную бритву, если они так сильно тебя беспокоят?

Я запрокинула голову и со стоном посмотрела в потолок.

— Скажи мне, Воронцов, как можно писать такие умные курсовые по праву, — я кивнула на экран его ноутбука, — и в то же время быть настолько непроходимо тупым в элементарных вещах? Может, за тебя всю работу пишет искусственный интеллект? Говорят, среди слаборазвитых он сейчас очень популярен.