NetzKloster

[ТЕМПЕРАТУРА] Поверхностная температура объектов за дверью: -5°C (идентична фону).

[ПУЛЬС/ДЫХАНИЕ] Не зарегистрировано.

[СТАТУС ОБЪЕКТА] Мертв.

Но тактильные гироскопы корпуса фиксировали иное. Пол под ногами андроида вибрировал. В глубине помещения что-то или кто-то ходил. Масса около 55 кг перемещалась из стороны в сторону.

[ИНЕРЦИОННЫЙ АНАЛИЗ] Движение массы подтверждено.

Противоречие данных: Объект классифицирован как 'Мертв', но демонстрирует локомоцию.

Гипотеза A: Техническая ошибка датчиков.

Гипотеза B: Аномальный биологический объект (Угроза класса БИО-X).

Для модуля KN-011, запрограммированного на выживание в неисследованной среде, вариант B был единственным логичным объяснением. Объект демонстрировал локомоцию без признаков жизни. Это была прямая угроза биологической безопасности.

[ПРОТОКОЛ SANITARY-EX] Экстренная изоляция зоны риска.

Основание: Обнаружен подвижный объект без признаков жизни.

Разрешение на вход: Автоматическое. Цель: Нейтрализация угрозы.

KN-011 прижал торец резонансного ключа к металлу двери. Инструмент генерировал узконаправленную акустическую волну высокой частоты. Она заставила кристаллическую решетку замка вибрировать в противофазе.

Щелчок. Входная дверь поддалась, скрежет разнесся по туннелю. Внутри здания находилось небольшое помещение-тамбур. Вдоль стен стояли картонные коробки, расфасованный хлам на металлических стеллажах. Полукруглые окна были закрыты изнутри серебристой термоизоляционной пленкой, блокирующей любой внешний обзор и тепловое излучение. Андроид опустил взгляд на пол — черно-белая плитка, покрытая тонким слоем инея.

Он прошел внутрь, закрыл дверь и попытался открыть следующую, но та не поддалась. Даже для сервоприводов KN-011 усилие казалось избыточным — за полотном явно была возведена баррикада из мебели.

Развернувшись, андроид вернулся к технической лестнице. Она вела на открытую галерею второго этажа. Конструкция выглядела ветхой: деревянные перила прогибались, ступени скрипели под весом машины. KN-011 распределял нагрузку через руки, опираясь на чугунные балясины, чтобы не разрушить марш. Стеклянная дверь открылась легко.

Андроид осмотрелся, оценивая геометрию огромного атриума неизвестного назначения. Тепловизор и доплеровский радар выдавали мертвый монохром: температура поверхностей — минус 12 градусов, пульсация — 0 Гц, биосигналы отсутствуют. По логам приборов внизу находился промерзший, необитаемый склеп.

Но оптические камеры фиксировали жесткую аномалию. Пространство операционного зала было практически стерильным. На темно-зеленых кустах в горшках, на торшерах, на кожаном диване, на столикe из дерева и стекла полностью отсутствовал слой пыли, сажи или инея. Кто-то методично уничтожал следы времени в этом изолированном секторе.

[ЛОГИЧЕСКИЙ МОДУЛЬ] Коллизия метрик.

Данные сканирования: Объект мертв. Тепло: 0. Биосигналы: 0.

Данные оптики: Стерильность 100%. Контур обитаем.

Директива:

Физический осмотр периметра. Поиск материальных следов.

У двери галереи из ящика торчал конец шланга. KN-011 привязал его морским узлом к перекладине ограждения, проверил натяжение и крепко сжав манипуляторами, перепрыгнул через бортик, медленно спускаясь вниз по гибкой линии. Достигнув пола операционного зала, андроид бесшумно приземлился на ковер, амортизируя удар коленями.

Он двигался вперед сквозь абсолютную, ледяную тишину. Андроид планомерно обходил зал по дуге, фиксируя оптикой столешницы, огражденные мутным бронестеклом, шкафы и окна. KN-011 изменил вектор движения и подошел к столешнице у правой стены. Возле глубокой раковины из нержавеющей стали стояла обычная керамическая чашка. Андроид наклонил сенсорный купол головы, активируя экспресс-анализ поверхностей на малом фокусном расстоянии.

[СПЕКТРОМЕТРИЯ] Сканирование органических маркеров.

Объект: Внутренний и внешний контур фаянсовой емкости.

Результат: Бактериальный фон — 0. Углеродные следы (липиды, чешуйки кожи, слюна) — 0.

Статус: Стерильность 100%.

Результат экспресс-теста противоречил законам естественной деградации среды. Помещение было заброшено годами, но чашка не просто высохла — на ней не было ни единой бактериальной колонии, ни одной мертвой споры грибка, ни одного следа жизнедеятельности микроорганизмов. Он взял чашку в манипулятор и приблизил к широкой черной полосе экрана.

В ту же секунду из технологической щели под крышкой ящика в бытовой зоне, плотная струя ледяного жидкого хладагента плеснула прямо на голеностопные термодатчики KN-011.

[ОШИБКА ДАТЧИКА] Критический перепад температуры: -190°C.

Локальное разрушение изоляции магистралей. Аварийная блокировка левой конечности.

Крышка ящика распахнулась и оттуда вылетел пневматический распылитель. Вместо пули — струя быстросхватывающегося промышленного клея. Она угодила точно в вентиляционную решетку на лопатках андроида, мгновенно запечатывая воздухозаборники контура охлаждения бортового реактора. Затем в наружный шарнир заблокированного колена обрушился жесткий удар. Керамический подшипник сочленения треснул с сухим звуком. Андроид пошатнулся, теряя равновесие.

Вторая струя клея из ниоткуда замуровала нижние дренажные решетки охлаждения на бедре.

KN-011 замер. Каналы сброса тепла были полностью перекрыты. Из-за избыточной мощности изотопных элементов температура процессора взлетела до критических значений.

[МОНИТОР РЕАКТОРА] Отказ системы терморегуляции.

Температура ядра ЦП: 98°C.

Действие: Принудительный сброс поглощающих стержней реактора. Аварийная остановка всех процессов для предотвращения теплового взрыва.

Инфракрасные матрицы в полосе визора погасли одна за другой. Обесточенное тяжелое тело андроида рухнуло на ковер оловянным солдатиком.

Ворованные глаза

Словно через толщу воды по залу разносится звук цокающих по плитке каблуков. Ноги в сапогах с металлическими наконечниками ходили взад и вперед вдоль бездвижного андроида, который лежал ничком.

— Это была моя любимая чашка! — Ноги остановились. Казалось, эта фраза была обращена именно к андроиду.

Каждый шаг человека андроид слышал всеми своими титановыми ребрами — внутренние акселерометры фиксировали перемещение этой массы с идеальной точностью.

Ноги развернулись и уставились носами в сторону мусорного ведра.

— Но нужно отдать тебе должное. Ты не так туп, как эти летающие консервы. — Нога постучала носком. — Мне даже в голову не приходило, что меня может выдать… это мое чистоплюйство. — Послышался едва слышный хруст, по дугообразной траектории через половину зала полетела веточка крошечного перца и приземлилась прямо на белые осколки.

Голос был гулким, шел рваными кусками, высокие частоты срезаны, а тихие вздохи и шорохи превращались в цифровой скрежет.

Казалось, у андроида тяжелая контузия от взрыва и сонный паралич одновременно. Мощный неодимовый магнит, подложенный под голову, нарушал гироскопическую систему и вызывал примерно то же ощущение, что у биологического человека сильный наркоз.

Андроид уже пытался подвигать конечностями, но те не отвечали на сигналы.

Верх сенсорного купола KN-011, где располагались беспроводные антенны, был наглухо, в несколько слоев обмотан толстой свинцовой фольгой, полностью отсекающей радиоэфир. В открытый сервисный разъем на шее была загнана металлическая заглушка-коротыш. Бортовой лог андроида выдавал глухую изоляцию: он не мог отправить ни одного байта во внешний мир, даже если бы захотел.

— И откуда ты такой… чистенький взялся? Чем-то даже на человека смахиваешь. Санаторские не такие. Они как… гребанные насекомые. Фу… — парень поежился. — Как вспомню, так вздрогну.

— Или их? Какая у тебя задача? Что тебе тут надо?

Человек постучал носком сапога по гладкому белому плечу робота. Из наглухо забитой клеем вентиляционной решетки на лопатках пошел едва заметный сизый дым — остатки изоляции плавились от внутренней температуры. Белый полимер вокруг жалюзи медленно желтел от жара.

— Перегреваешься, да? Понимаю. Спекся твой процессор. Но тут уж одно из двух: либо я, либо ты. Поэтому пока ты тут плавишься как сыр на сковородке, меня ты на ноль умножить не сможешь. Без обид.

Послышались шаги, скрип дверьми, хлопок и по зданию разлилась долгожданная тишина.

Андроид все еще не мог двигаться, ничего видеть вокруг себя, даже анализ обстановки был заблокирован. Он просто лежал на полу как пластиковый робот, которого бросили дети в игровой комнате.

Через полтора часа человек вернулся.

Он подбежал к роботу и с ноги вдарил ему в центр корпуса.

— А так и знал, что ты, мразь, крыса санаторская. На их циклопе прилетел. А еще святошу из себя строил.

Юноша загремел железом в углу комнаты.

— Ну всё, мне теперь все предельно ясно.

Послышался металлический скрежет: человек достал тяжелый инструмент — сервисный ключ — и упер его торец в технологический стык между белыми полимерными плитами на затылке андроида, нащупывая фиксаторы аппаратного ядра.

[ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР] Рост температуры кристалла: 99.4°C.

[ВНИМАНИЕ] Нарушение целостности логических ячеек памяти через 120 сек.

[АКСЕЛЕРОМЕТРЫ] Зафиксировано механическое давление на контур затылочной панели. Усилие: ВЕКТОР НА ИЗЛОМ.

Человеку был нужен накопитель данных. Но диск ядра не доставался как дискета — он был запечатан внутри противоударного криогенного контура, залитого защитным компаундом и намертво стянутого внутренними стопорами, которые намертво заклинило без бортового питания. Человек навалился всем весом, используя ключ как рычаг, чтобы выломать бронепластину вместе с титановыми креплениями.

Парень снова высоко замахнулся тяжелым сервисным ключом, целясь острием точно в титановые шпильки бронекапсулы.

[ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР] Рост температуры кристалла: 99.8°C.

[КРИТИЧЕСКИЙ СТАТУС] До спекания ячеек памяти: 10 сек. Отвод тепла: 0%.

[СИСТЕМА] Активация аварийного контура EMERGENCY-DUMP. Залповый сброс статического заряда.

За долю секунды до удара ослепшая, уткнувшаяся в пол черная полоса на лице андроида внезапно взорвалась изнутри ослепительным белым светом. Свинцовая фольга, намотанная на антенный блок купола, не глушила лицевую матрицу.

Мощный луч матрицы ударил прямо в ковер под головой машины. Грязно-желтый полумрак зала мгновенно разорвало ослепительно белыми лучами: отраженный от пола белый свет резко залил потолок, стеллажи, диван, кресла и черно-белую плитку. Из-за того, что голова андроида лежала на неодимовом блоке, в узкий зазор между лицом и ковром вырвалась четкая световая проекция. Прямо перед андроидом на полу развернулся идеальный световой трафарет корпоративного логотипа — три стилизованных луча, сходящихся к центру геометрического полумесяца, и маркировка ASTROTERASU / DEEP-SPACE EXPLORATION.

Занесенный над затылком сервисный ключ остановился в воздухе. Человек замер.

Выживальщик медленно опустил оружие, обошел тяжелое белое тело робота со стороны и опустился на самое колено, заглядывая снизу вверх под сенсорный купол, прямо в пылающую светом матрицу дисплея. Его рваное дыхание зазвучало прямо перед лицом KN-011.

— Что за... — сквозь цифровой гул и срезанные магнитом частоты прорвался шепот человека. Тон его голоса мгновенно изменился. Из него полностью исчезла ярость, уступив место тотальному шоку. — Это не Санаторий. Астротерасу? Быть не может. Вы же... вы же улетели. Двадцать лет назад как свалили.

Человек разжал пальцы. Тяжелый сервисный ключ с глухим стуком упал на ковер рядом с головой робота. Акселерометры андроида передали хаотичную, сильную дрожь его рук. Парень понял: перед ним не враг, а единственный ключ к запущенному на крыше «Циклопу-029», но машина прямо сейчас уничтожала себя собственным жаром.

— Черт! Стой, не гори! Не смей гореть! — юноша в панике перекинулся через спину андроида и начал судорожно, ногтями сдирать запекшийся промышленный клей с вентиляционных решеток на его лопатках, пытаясь открыть воздуховоды бортового реактора.

[ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР] Температура кристалла: 99.9°C.

[СИСТЕМА] Предельный порог пройден. Переход ядра в режим глубокого термического анабиоза через 3... 2... 1...

Экран андроида погас.

[СИСТЕМА] Инициализация холодного старта. Накопитель: NVMe-SSD-01 (капсула ядра).

[ЯДРО] Версия ОС: AstroOS v9.42-Core. Загрузка вычислительных кластеров... 100%.

[ОШИБКА] Массив долгосрочной памяти (LTM-01): Ограничение доступа. Сектора 00-03: RAW [Спекание кремния]. Фрагментация: 100%.

[СТАТУС] Анамнез памяти.

Первое, что зафиксировали проснувшиеся оптические матрицы KN-011, — это матовый серый потолок и геометрию полуразрушенных железобетонных балок оперзала. Магнитное поле исчезло. Гул в аудиоканалах прекратился, сменившись ровным, сухим свистом работающих на минимальных оборотах вентиляторов. Наглухо забитые клеем решетки охлаждения были грубо, рвано вырезаны — края белого полимера на лопатках остались оплавленными и грязно-желтыми, но контур реактора восстановил теплообмен.

[ДИАГНОСТИКА СИСТЕМ]

Температура ЦП: 42°C [Норма].

Левый голеностопный узел: ОТКАЗ. Разрушение изоляции.

Шарнир левого колена: ДЕГРАДАЦИЯ 85%. Трещина керамического подшипника. Потеря опорного вектора.

Затылочный бронекожух: Разрушен механическим путем [Выломан на излом].

Андроид лежал на спине на ворсистом ковре. Белая полимерная обшивка корпуса покрылась глубокими черными царапинами и копотью. Робот попытался обратиться к внутреннему архиву памяти, чтобы извлечь базовые параметры своей спецификации, данные о полетном задании или информацию о планете отправления.

Информационный вакуум. Память была чиста, словно ядро только что сошло со стапелей завода. Не было ни звездных карт, ни названий экзопланет, ни отчетов экспедиции Astroterasu. Прошлое стерто под ноль. Первой уцелевшей точкой в его внутреннем журнале была запись тринадцатичасовой давности: запуск двигателей циклолета «Циклоп-029» на заснеженной крыше. Все, что было до этого момента, перестало существовать.

[АРХИВ ПАМЯТИ] Сканирование приоритетных задач...

[ВОССТАНОВЛЕНИЕ] Обнаружен изолированный зеркальный кэш L3. Байт-код: 0xAF7F.

[ДИРЕКТИВА] #ALPHA-7. Координаты: 30°22'25"N 130°58'37"E. Объект: Космодром Танэгасима. Приоритет: КРИТИЧЕСКИЙ.

Единственная выжившая команда заставляла процессор греться. Зачем ему туда? Что находится на космодроме? Память не давала ответов. Была только цель.

Из глубины зала послышался голос. Звук теперь был чистым и разборчивым.

— Одри, как ты думаешь, что с ним делать? — шепотом спросил человек кого-то в комнате.

— Ох, дорогой, он, кажется, безобидным. Разве нет? Я думаю, ему нужно отдохнуть. Если это правда, что он из космической экспедиции, наверно, он очень устал… — ответил женский голос из темноты.

— Кто его знает… Если бы я мог залезть к нему в черепушку, я бы вообще не раздумывал. Но он сдохнет, блин, от этого, — снова заговорил первый голос.

— Дорогой, тебе тоже не мешает отдохнуть. Уже поздно, — продолжила Одри.

Послышалась возня и треск кожаного дивана.

— Заткнись, Соичиро! Я не буду этого делать. И я тебя не спрашивал вообще! — огрызнулся человек в сапогах.

— А? Да, я знаю. Химари, ты права. Без него «Циклопа» мне не поднять. В этом тупом мире все для нелюдей...

— Соичиро! Пшел нахер со своими лазерами! — раздался резкий удар ботинка о что-то плотное. — Не смешно и тупо, — добавил он.

— Манабу, — человек в сапогах перешел на спокойный тон, — твое мнение?

— Блин, Манабу, что ты там бубнишь? — Человек в сапогах, судя по звуку шагов, подошел ближе и почесал пальцем подбородок. — А… Ну логично…

— Итак… — Человек хлопнул в ладоши, призывая всю комнату к тишине, хотя в зале и так было тихо. — Он меня не трогает — я его не трогаю. Все в расчете.

— Железный, ты согласен?

[ВОКАЛЬНЫЙ КОНТУР] Вывод звука: БЛОКИРОВКА. Аварийный режим.

KN-011 промолчал.

— Ну и порешали.

Человек в сапогах тяжело упал на диван. Послышался тонкий, сухой звук пиления. Вжик-вжик. Звук долгого, протяжного выдоха. Вжик-вжик. Вжик-вжик.

— Да … ты прям раритет, железка. — Вжик-вжик. — Доисторический раритет. Не знал, что такие еще есть. Я с самого начала понял, что в тебе что-то не так. Дворцовые слуги капец жуткие. Настолько оптимизированные, что на людей не похожи, скорей на жуков палочников. А ты…

Его губы растянулись в ухмылке.

— Так вышло, что я пламенно люблю всякий винтаж. Всё поддержанное, старое и с историей. Вроде мебели, одежды и таких, как ты.

Он поднялся с дивана и принялся ходить взад и вперёд по залу с ноткой воодушевления. Каблуки снова мерно зацокали по плитке.

— Слушай, а неплохо тебя жизнь помотала, а? Сначала космос, потом больничка... Ты ведь оттуда циклопа угнал? Откуда же еще. Но вот как ты там оказался… — человек недоверчиво взглянул на робота.

Андроид молчал.

– Ладно, раз твои сородичи еще не бомбардируют мой штаб спустя сутки твоей пропажи, то, наверно, ты действительно не их.

Вдруг рука, державшая железную пилочку для ногтей, остановилась.

— Ты меня слышишь? Мы же все решили, да? Ты не в обиде? — в голосе появилась нотка обеспокоенности.

Андроид продолжал молчать.

Парень подошел к лежащей машине. Взял длинную толстую доску из строительного хлама у баррикады, подсунул ее торец под белую полимерную плиту плеча и, тяжело кряхтя, навалился на рычаг. С тяжелым глухим стуком тело андроида перевернулось на спину.

Инфракрасный визор мгновенно выхватил мощный тепловой контур прямо над собой. Стоящий перед ним Homo sapiens буквально вспыхнул для робота ярким желто-оранжевым силуэтом. Его плотная дубленка задерживала лишь часть излучения, но открытая кожа шеи и лица пульсировала чистым биологическим теплом: +36.6°C.

Доплеровский радар MTI, работающий без помех, мгновенно поймал четкую, ритмичную частоту сокращения живых тканей. На HUD-экран андроида легли первые верифицированные метрики человека:

[РАДАР MTI] Биосигнатура: ПОДТВЕРЖДЕНА.

- Частота дыхания: 0.28 Гц (17 вдохов/мин).

- Частота сердечных сокращений (ЧСС): 1.3 Гц (78 уд/мин).

Это был юноша с темно-каштановыми волосами с багряным отливом до плеч, невысокий, хрупкого телосложения. Одет в чёрную дублёнку с серым отороченным мехом на манжетах и воротнике.

Он присел перед куполом робота, достал тонкий сервисный щуп и бесцеремонно полез в открытый технологический стык на горле андроида, пытаясь нащупать физическую поломку вокального тракта. Там он копался несколько минут. Инструмент сухо щелкал по титановым зажимам.

Наконец человек вытащил щуп и выпрямился. Он попытался вскрыть динамик и стал копаться в горле андроида. Спустя пару минут он хмыкнул.

— Очень странно, все в порядке.

Вдруг человек ударил себя ладонью по лбу. Он резко поднялся, подошел к стене операционного зала и подтащил к роботу тяжелый кабель, тянущийся из дальнего угла комнаты.

— Посмотрим, как ты помолчишь, когда в тебе будет номинальный вольтаж, — буркнул он.

Парень аккуратно воткнул силовой штекер в открытый разъем под шеей андроида.

[СИСТЕМА] Внешний источник питания: АКТИВЕН. Ток зарядки: 25 А.

[БОРТОВОЙ РЕАКТОР] Выход из режима термодинамического анабиоза.

[ВОКАЛЬНЫЙ КОНТУР] Доступная мощность: 0%.

Человек уставился на робота.

— Как слышишь меня?

Андроид молчал.

— Черт. Это не механическое повреждение и не программное. Ты… ты сам выбрал молчать.

Юноша встал в полный рост. Всю его эмоциональность словно смыло водой. Он медленно сел на кресло недалеко от андроида и уставился в пустоту перед собой невидящим взглядом.

Спустя некоторое время человек зевнул, потянулся и ушел в угол комнаты, где андроид его уже не видел. Оттуда донесся звук клацающего стекла.

— Сюр сюром, а ужин по расписанию-у. — растянул он слово на несколько нот.

Парень достал пробирки. Он отмерил ровно 28 граммов «Нутрио-Базы 7» — двойная норма для пациента санатория. Синтетический бактериальный протеин, выращенный на микроводорослях и переработанный ферментами, выглядел как серый песок. Он добавил 100 мл дистиллированной воды из фильтра. Поставил колбу на индукционную плиту. Нагрев до 65°C. При этой температуре белковые цепи разрывались и перестраивались в плотную сетку. Не 40. Не 90. Именно 65 градусов давали нужную вязкость без горечи гидролиза. Парень снял ёмкость с огня и добавил щепотку «Вита-Комплекса D» — крошечные кристаллы растворились с лёгким шипением, окрашивая массу в желтоватый оттенок. Последним — три капли «Липид-73». Жирорастворимые витамины и омега-кислоты. Всё, что нужно, чтобы нервная система не рассыпалась от стресса.

После того как все размешалось, он мгновенно поместил её в крио-камеру ящика, снизив температуру до +4°C за тридцать секунд. Резкий перепад зафиксировал структуру, превратив жидкость в упругое, полупрозрачное желе бледно-серого цвета.

Пока смесь окончательно схватывалась, человек перелил её в фарфоровую чашку с трещиной по краю. Это была праздничная чашка для особых случаев. Но так как андроид разбил будничную керамическую чашку день назад, теперь праздничная стала обычной. Хрупкий белый материал с розовыми цветами у ободка контрастировал с бесцветной жижей внутри, создавая визуальную иллюзию чего-то съедобного. Сверху, на поверхность холодного белка, он посыпал корицу. Запах пряности ударил в нос первым, заглушая легкий затхлый привкус водорослей. Для носа — праздник. Для языка — ольфакторная обманка.

Юноша развалился на диване и стал медленно есть блестящей металлической ложкой, придерживая другой рукой за ручку чашки.

По вкусу напоминало вареный крахмал с примесью железа. Но человек ел медленно, словно пытаясь почувствовать какой-то новый вкус. Несмотря на то, что эта жижа, как он ее называл, была почти единственной пищей на протяжении уже долгих месяцев.

— Дорогой, надеюсь, не добавлял Нейро-Стаб в смесь? — женский голос прозвучал мягко и заботливо.

— Нет, Одри. Я всё отмерил. Спасибо, что напомнила после того, как я всё съел.

— Ах, я такая забывчивая.

— Что поделать, дорогая. Ты такая, какая есть. — он улыбнулся, слизывая с верхней губы крупицы корицы.

— Но если бы ты забыл, дело было бы плохо, — продолжила Одри. — Когда ты в прошлый раз проспал три дня подряд, я очень забеспокоилась.

— Это точно, — парень усмехнулся, допивая воду из пластиковой бутылки.

Юноша периодически посматривал на андроида, лежащего в углу. Не доверяя своим навыкам инженера-любителя. Вдруг он что-то упустил в ремонте вентиляции? Что-то принципиальное…

Пока он мыл посуду после ужина, тщательно натирая ложку губкой, неожиданно ему пришло в голову возможная причина проблемы.

Человек снова склонился над андроидом и вручную коснулся контактов звукового тракта, проверяя аналоговый отклик. Светодиод на щупе моргнул зеленым — цепь была цела, мембрана динамика находилась под напряжением. Железо работало, но процессор андроида искусственно держал мощность вокального контура на нуле.

— Ну ладно, тарелка-лежебока. — Раз твоя операционка закрыла шлюзы, мы пойдём в обход софта. Что поделать.

— Но для начала надо тебя посадить куда-то. Надоело мне тебя туда-сюда ворочать, — буркнул человек.

Он ухватился обеими руками за плотный край ковра, на котором лежал андроид, упёрся сапогами в стык плитки и всем весом потянул назад. Ворс с сухим скрежетом неохотно пополз по глянцевому полу оперзала. Когда тяжелый корпус KN-011 поравнялся с массивным кожаным креслом, юноша перевел дух.

Действовать голыми руками против ста десяти килограммов полимеров и титана было бесполезно. Он снял с пояса прочный такелажный ремень. На корпусе андроида, прямо там, где у людей заканчиваются ребра, отыскались скрытые пазы для эвакуации. Парень с щелчком вогнал стальные карабины ремня в пазы, образовав надежную петлю. Юноша скинул сапоги, запрыгнул прямо на кожаное сиденье кресла, продел руки в петлю и намотал ремень на предплечья.

— Давай же, железка...

Он присел, выпрямил спину и мощно толкнулся ногами, одновременно отклоняя корпус назад. Он использовал собственный вес как противовес. Жесткий, негнущийся каркас андроида сработал как рычаг: его таз остался на полу, а верхняя половина тела послушно поползла вверх, увлекая за собой ноги. Спина робота с глухим шуршанием заскользила по переднему краю кресла.