Три Альфы: Предначертаны одной, обманута одним, но в паре лишь с одним. Книга 2

Поэтому я не хотела, чтобы эта несчастная женщина страдала.

– Не нужно так бояться. Я не причиню тебе вреда. Просто говори, что у тебя на уме. Если я смогу помочь, то обязательно помогу.

Раз она назвала меня Луной, значит, у неё, вероятно, были неприятности и ей требовалась моя помощь как Луны стаи. Она пришла не для того, чтобы насмехаться надо мной.

– Я… я… я хочу спросить у Луны, не могли бы вы дать нам работу. Даже если это уборка или другая чёрная работа. Что-то, что поможет нам получать хоть какой-то доход. Другие женщины-воины насмехаются над нами и называют обузой для стаи. Некоторые из наших пар тоже плохо с нами обращаются, потому что говорят, что от нас нет никакой пользы, – к этому моменту по щекам женщины уже текли слёзы.

Когда я это услышала, у меня сердце сжалось. Это было такое унижение, что человек начинал чувствовать себя никчёмным.

Если бы у меня не было Лиззи, я бы, наверное, пошла по тому же пути, учитывая, сколько раз члены стаи называли меня никчёмной.

Я не ожидала, что другие, не имея статуса рабыни, проходят через то же самое.

Эта стая и вправду прогнила до основания.

Я подняла глаза и увидела поодаль больше десяти женщин, которые сбились в кучку и смотрели на меня, как добыча на хищника.

Я глубоко вздохнула и помахала им рукой, подзывая к себе.

– Подойдите сюда, все.

Я увидела, как они вздрогнули, а затем подошли, ещё более робко, чем первая женщина.

– Луна, – в один голос поприветствовали они меня, склонив головы.

Я посмотрела на то, как они себя ведут, и поняла, что у них очень ранимые сердца.

– Не нужно таких формальностей. Какая ещё Луна. Зовите меня просто Валери. Давайте найдём, где присесть и поговорить, – мне и самой не нравился этот титул Луны. Я помогала им, потому что они были несчастны, а не из чувства долга.

Мы дошли до детской площадки и сели на скамейки вокруг неё.

– А теперь можете подробно рассказать, что происходит? – спросила я как можно непринуждённее, чтобы не давить на них.

– Валери, – начала одна из женщин помоложе.

Ого! Быстро она освоилась. Она мне уже нравится.

– Большинство из нас, замужних женщин, пришли из других стай со своими парами. К сожалению, добиться признания остальной стаи оказалось непросто. К нам относятся как к чужакам, даже после того, как некоторые из нас родили не одного щенка. Мы стали изгоями, а наши пары заботятся лишь о сохранении мира, поэтому не защищают нас. А с теми, кто нас защищает, обращаются как с отщепенцами, усложняя жизнь нам всем. Мы хотим что-то сделать, чтобы показать, что мы тоже вносим свой вклад в стаю. Что мы можем сделать?

Я знала, что у стаи есть проблемы, но не думала, что настолько серьёзные. Если со всеми женщинами, приходящими в стаю, обращаются подобным образом, неужели здешние оборотни не боятся, что однажды их пары просто откажутся следовать за ними в эту стаю?

К тому же, эти женщины из разных стай. Что, если они всё расскажут, и все эти стаи объединятся, чтобы осадить стаю Ночной Коготь? У этих людей вообще мозги есть?

– У остальных та же проблема? – спросила я, оглядывая всех присутствующих, и они дружно кивнули.

– И это касается не только нас. Многие женщины, пришедшие в стаю извне со своими парами, сталкиваются с той же проблемой. Если только их пара не обладает очень высоким статусом, их ждёт та же участь. Однако они не думают, что вы сможете помочь, поэтому и не пришли, – прямолинейно заявила другая женщина, заставив остальных настороженно на меня посмотреть.

– Что ж, во-первых, вы должны перестать видеть в себе жертв. Избавьтесь от этого менталитета жертвы и вспомните, как вы жили в своих стаях. Ну, если только вы не жили в рабстве, как я. Если нет, я хочу, чтобы вы вспомнили, кем были до того, как присоединились здесь к своей паре. Чтобы изменить отношение к вам в стае, вы должны изменить отношение к самим себе.

Самооценка этих женщин была полностью разрушена, и если я хотела что-то изменить, нам нужно было начать с её восстановления.

Глава 56: Понимание стаи

– В моей стае ко мне не относились как к принцессе, но родители и все остальные меня ценили. Моя стая не очень большая, но все в ней относятся друг к другу как к семье. Поэтому мне было так трудно здесь адаптироваться, – набравшись смелости, разоткровенничалась одна из женщин.

– В моей стае родители – воины, и я с юных лет готовилась стать воином. Я участвовала в битвах и у меня больше реального опыта, чем у некоторых здешних женщин-воинов. Но теперь меня даже не пускают на тренировочную площадку. Моя пара, похоже, тоже не поддерживает мои тренировки для битв. Мне кажется, я потеряла смысл жизни, – сказала другая женщина со слезами на глазах.

Я внимательно посмотрела на неё и поняла, что, хотя она уже рожала, она всё ещё была в хорошей форме.

Чтобы её тело так восстановилось, она, должно быть, действительно тренировалась годами, и, хотя в последнее время она не тренировалась, её тело не потеряло форму.

Если бы она снова начала тренироваться, ей не потребовалось бы много времени, чтобы вернуться на пик своей формы.

– В своей стае я была буквально принцессой. Я никогда в жизни не стирала одежду, и даже готовить начала только здесь. Я не прошу вернуть мне прежнюю жизнь, но я чувствую, что угасаю, и это заставляет меня ощущать себя бесполезной и никчёмной, – с грустью сказала ещё одна женщина, которой было чуть за двадцать.

– Я тоже… – женщины продолжали рассказывать о своей жизни до того, как присоединились к своим парам в стае Ночного Когтя, и я была удивлена, как низко они пали.

Эта стая и вправду пожирала людей, не выплёвывая костей.

Как такие замечательные женщины могли превратиться в такое жалкое, заискивающее зрелище?

– Хорошо. Я выслушала все ваши истории. Теперь у меня вопрос: почему вы изменились? Почему вы стали теми, кто вы есть сейчас, придя в эту стаю? – спросила я их, потому что, честно говоря, не могла понять, как можно, имея всё это, выбрать ту жизнь, которой они сейчас живут.

– У нас нет выбора. Другие в стае сделали нас изгоями. Наши пары, похоже, тоже считают, что это нормально, и ничего с этим не делают. Так что наша жизнь превратилась в сплошную горечь, – сказала робкая женщина, которая подходила, чтобы остановить меня.

– Вот поэтому я и говорю, что не понимаю. Понимаете, меня, например, в десять лет бросили в рабство, но я ни разу ни под кого не прогнулась. Неважно, кто это был, неважно, какое наказание я несла, я никогда не позволяла никому себя растоптать. Я никогда не позволяла своей самооценке рухнуть. Потому что неважно, как ко мне относятся другие. Неважно, как они на меня смотрят, я знаю себе цену. Мои родители любили меня до смерти, и я знаю, что стою гораздо большего, и никто не может отнять у меня это осознание и веру. Так что же именно случилось с вами, девочки, выросшими в любящих семьях? Как можно забыть о своей ценности всего за несколько лет или месяцев лишь потому, что кто-то не захотел принимать вас в свои компании? Ну и что, если ваша пара вас не поддерживает? Он что, бог? Разве вы не дожили до совершеннолетия без них? Зачем теперь делать их центром своей вселенной? Сначала живите для себя и любите себя, прежде чем ожидать этого от кого-то другого. Вам что, нужно одобрение тех, кто вас избегает, чтобы жить полноценной жизнью? Если они не пускают вас на свои мероприятия, почему бы не создать свои собственные? Если они не хотят с вами тренироваться, почему бы не создать свою собственную тренировочную группу? Неужели вы так сильно нуждаетесь в других людях?

Честно говоря, я больше не могла это выносить. Эти женщины превратили себя в жалких существ лишь потому, что жаждали чужого одобрения.

Если бы у меня было столько же свободы, сколько было у них раньше, я бы так многого добилась. А они угасают из-за своих пар, которые их не ценят. Какая потеря!

– Ах… Луна, дело не в том, что мы не хотим, но, например, моя пара… он сказал, что раз стая не позволяет мне тренироваться, то я должна просто забыть об этом. Что я могу с этим поделать? – спросила женщина, которая говорила, что выросла как воин.

– Серьёзно? Вы задаёте этот вопрос? – я невольно посмотрела на неё с презрением, но вовремя спохватилась.

Я поняла, что не у всех есть такой же внутренний стержень, как у меня, но я не собиралась сидеть сложа руки и смотреть, как они рушат свои жизни ради пар, которые их не заслуживают.

– Позвольте задать вам вопрос. Ваша пара сильнее Майка? – серьёзно спросила я.

По группе пронеслись вздохи изумления. Женщины переглянулись, а затем, наконец, посмотрели на меня.

– Конечно, нет. Альфа Майк – это Альфа. Как моя пара может быть сильнее него? – робко произнесла женщина, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что её кто-нибудь услышит.

– Тогда если я не боюсь Майка и могу ему противостоять, почему вы не можете сделать то же самое со своей парой? – я не могла понять, что не так с этими женщинами. Зачем давать мужчине столько власти над собой, что вы забываете, кто вы есть?

– Не каждая пара похожа на Альфу. Моя пара однажды пригрозил отвергнуть меня, если я буду настаивать на тренировках, как в своей стае. У меня не было выбора, кроме как уступить, – наконец призналась женщина.

Я огляделась и поняла, что большинство женщин не были удивлены. Похоже, они столкнулись с той же проблемой со своими парами.

– Значит, это вы сами дали ему власть топтать вас. Топтать вашу самооценку и превращать вас в то, чем вы стали сейчас. Позвольте задать вам, дамы, вопрос: у большинства из вас уже есть дети. Вы бы хотели, чтобы ваши дети жили так же, как вы?

Не успела я договорить эту фразу, как женщины уже замотали головами, словно погремушки.

– Как такое возможно? Ни одна мать не захочет, чтобы её ребёнок жил такой жалкой жизнью, – на этот раз даже та робкая женщина говорила уверенно.

Глава 57: Изменение взгляда женщин

– Тогда позвольте мне спросить вас: что видят ваши дети, пока растут? – не стала я ждать их ответа и продолжила.

– Они видят, как их матери живут словно рабыни, хотя способны процветать. Они видят трусость, замаскированную под покорность, и вырастают с верой, что так и должно быть. Когда девочки в будущем найдут свою пару, даже если с ними будут обращаться как с дерьмом, они будут терпеть, потому что видели, как поступали их матери. Когда мальчики найдут свою пару, они последуют традициям стаи и будут обращаться с ними как с мусором, потому что видели, как обращались с их матерями, и те это терпели. Жизнь, которой вы живёте сейчас, – это лишь прелюдия к той, которой будут жить ваши дети. Так этого ли вы хотите? – Мне хотелось дать пощёчину этим женщинам при мысли о том, как они благословлены и как впустую растрачивают это благословение.

У них есть свобода. Они могут выбрать свободу, но выбирают рабство. Пусть это больше ментальное рабство, но это всё равно рабство.

– Так что же нам делать? – с энтузиазмом спросила одна из женщин.

– Всё просто. Снова станьте собой. Если ваша пара угрожает отвергнуть вас, соберите вещи и скажите, что возвращаетесь туда, где вас ценят. Дайте ясно понять, что не позволите своему ребёнку расти в такой токсичной среде. Посмотрим, сколько из этих пар на самом деле осмелятся принять ваш уход. Посмотрим, действительно ли они посмеют отвергнуть вас. А если посмеют, то вам следует бежать первой. Если пара может обращаться с вами как с одноразовой вещью, то вам стоит опасаться за свою жизнь. Разработайте план отхода, чтобы, когда вы наконец почувствуете угрозу и вам понадобится уйти без предупреждения, у вас было на что опереться. – Я не хотела говорить слишком много, чтобы, если они позже пожалеют, они не перекладывали вину на меня.

Я не принимала за них никаких решений, а лишь давала советы. Надеюсь, они отнесутся к этому серьёзно, потому что я знаю, что некоторые женщины считают свою пару смыслом жизни и готовы стерпеть что угодно, лишь бы остаться с ними. Я не собиралась слишком сильно вмешиваться, если только их жизням не будет угрожать опасность.

– Я хочу такой план отхода. Но моя пара не даёт мне много денег. Каждый день мне хватает только на еду и, может быть, на пару мелочей для ребёнка. Что мне делать? – спросила одна из женщин.

– Найдите способ зарабатывать деньги. Если не можете открыть реальный бизнес, попробуйте себя в интернете. В сети столько возможностей, и они не обязательно должны быть связаны с оборотнями. Вы можете делать какие-нибудь поделки или предлагать другие услуги кому угодно, пока не раскрываете свою личность. Зачем беспокоиться, что у вас не будет дохода, чтобы встать на ноги, если ваша пара повернётся против вас? Я не говорю, что вы должны бросить свою пару, но, пожалуйста, подумайте о своём будущем и будущем своих детей. Большинство из вас ещё молоды, вам чуть за двадцать. Оборотни могут жить от трёхсот до пятисот лет, в зависимости от уровня их силы. Так скажите мне, вы уверены, что хотите прожить так следующие четыреста лет? Решать вам. – Сказав это, я больше не задержалась. Как я уже говорила, я не буду принимать решения за других. Только давать советы. Хотят продолжать жить в подвешенном состоянии – прекрасно. Хотят постоять за себя – ещё лучше.

Теперь я сидела в библиотеке и размышляла о том, как я заметила перемены в атмосфере стаи.

Можно было увидеть, как женщины мастерят вещи на продажу. Одни вязали настолько модную одежду, что оставалось лишь удивляться, почему они зарыли свой талант в землю. Другие делали украшения, которые могли бы сойти за творение мастера.

Я также слышала, что Олив, женщина, которая говорила, что выросла воином, основала в стае фитнес-группу для женщин, вышедших замуж за её членов.

Они снимают видео во время тренировок и выкладывают их в интернет. По слухам, благодаря их уникальным методикам тренировок видео стали очень популярными, и хороший заработок с них – уже не мечта. Доход делится между всеми участвующими женщинами.

Таким образом, женщины, присоединившиеся к стае через брак со своей парой, стали увереннее в себе и каждый день поют мне дифирамбы.

На моих губах появилась улыбка при мысли, что я и впрямь совершила нечто столь значимое, сказав всего несколько слов.

Было приятно чувствовать себя лидером, но меня по-прежнему не интересовали дела стаи Ночной Коготь.

Я ушла в свои мысли, когда почувствовала, что за мной наблюдают.

Даже не поднимая глаз, я уже знала, что это Майк.

«Что он здесь делает?» – удивилась я про себя, но сделала вид, что не замечаю его, и сосредоточилась на работе.

Я писала код для нового файрвола кибербезопасности для одной новой компании, которая не могла позволить себе больших трат, но нуждалась в защите своих данных.

Хотя они заплатили всего полмиллиона долларов, я восприняла это как возможность прорекламировать свои услуги. Поэтому я выкладывалась на полную.

Я сказала себе, что если создам мощный файрвол, который хакеры не смогут взломать, то обо мне узнают другие, более крупные компании и наймут меня.

Разве мне тогда придётся беспокоиться о деньгах?

Одна только мысль об этом ещё больше меня мотивировала, и я совсем забыла о человеке, который за мной наблюдал.

Пока я была сосредоточена на коде безопасности, в моей голове постепенно сформировалась цель. Как только я разберусь с делом своего отца, я непременно открою компанию по кибербезопасности, которая будет помогать фирмам по всему миру защищать их данные.

Конечно, в тот момент я и понятия не имела, что раскрытие подставы моего отца было лишь началом моей вовлечённости в дела власти, правящей миром оборотней.

Глава 58: Столкновение

Я стоял у двери, скрестив руки на груди, и наблюдал, как Валери работает за своим ноутбуком. Но, казалось, она меня совсем не замечала. Я всё время задаюсь вопросом: неужели только я один чувствую эту связь?

Почему она никак не реагирует, когда я к ней приближаюсь, в то время как я, даже находясь на таком большом расстоянии, чувствую напряжение на своей коже и сокращение определённых мышц?

Моё тело горело желанием подойти к ней ближе, а она вела себя так, будто меня не существует.

Я почувствовал, как моё сердце скрутило от боли. От боли безмолвного отвержения.

Я задался вопросом, чувствовала ли она то же самое, когда я её игнорировал. Но у неё нет волка. Так что, возможно, её эмоции не так обострены, как мои.

Я глубоко вздохнул и подошёл к ней, но даже когда я навис над её столом, она не подняла головы. Словно моё присутствие было совершенно незаметным.

«Тук-тук».

Я пару раз постучал по столу, чтобы привлечь её внимание, и она прекратила свои занятия и подняла на меня взгляд.

Но это был лишь мимолётный взгляд, после которого она вновь уставилась в свой ноутбук.

– Чем я могу вам помочь, Майк? – спросила она, не глядя на меня.

Вот что ранило меня больше всего. То, как она отмахнулась от меня, будто я какая-то заменимая вещь.

Она совсем не обращалась со мной как со своей парой.

Она могла вести себя рядом со мной так невозмутимо, словно в её сердце для меня не было места.

Я знаю, что за эти годы причинил ей много боли, и я не планировал признавать её своей официальной парой, но она не имеет права так со мной обращаться.

Я альфа, и, возможно, Карл был прав: она присвоила себе власть, которая ей не принадлежит, и я должен забрать её обратно.

Может быть, её пустой титул Луны вскружил ей голову, и она думает, что может игнорировать меня, когда ей заблагорассудится.

– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, Валери. – Мой тон уже не был таким мягким, как раньше, ведь я пытался утвердить свой авторитет альфы и её пары.

В библиотеке было много людей, и уже пошли слухи о том, что я больше не могу контролировать свою пару, хотя она всегда была рабыней.

Я даже слышал, как несколько мужчин из стаи жаловались, что их пары попали под дурное влияние Валери и совершенно изменились.

Они больше не уважают их, как прежде, и это меняет атмосферу в стае.

Я не могу этого допустить, иначе я потеряю свой авторитет альфы вскоре после вступления в должность.

Валери перестала печатать и медленно подняла голову. Однако на её лице не было ни единого выражения. Она походила на деревянную фигурку, изваянную без каких-либо эмоций.

– Чем я могу вам помочь? – снова спросила она, но на этот раз её тон уже не был таким непринуждённым, как раньше.

– Тебе нужно прекратить этим заниматься, – выпалил я, не подумав, и тут же пожалел о своих словах.

Я знал, что она выходит из тени своего рабского прошлого, что она, должно быть, жаждет достижений, чтобы почувствовать себя спокойно, а я эти достижения рушу, но я всегда смогу загладить свою вину перед ней позже.

– Что же я делаю такого, что должна прекратить? – спросила она, выглядя озадаченной.

В тот момент я подумал сменить тему, но, оглядевшись и увидев множество устремлённых на меня глаз, особенно полные надежды глаза мужчин, я понял, что нужно идти до конца.

– Чем бы ты там ни пичкала женщин в стае, пожалуйста, прекрати. Это разрушает мир во многих семьях. – Сказав это, я почувствовал себя полным дерьмом, особенно когда заглянул в глаза Валери. Она выглядела так, словно перенесла физический удар.

Но я не мог отступить на публике.

– И что же я такого сделала, чтобы разрушить мир в этих семьях? – спокойно спросила она.

Её спокойствие было тревожным. Настолько, что у меня по спине пробежал холодок.

Я задался вопросом: может, она так быстро прячет боль, потому что привыкла к ней?

Я ненавидел себя за то, что снова делаю ей больно. Наверняка это напомнило ей о прошлом. О тех многих разах, когда я поднимал на неё руку или приказывал её наказать.

Но теперь я просто не мог взять свои слова обратно.

– Многие женщины, с которыми ты говорила, изменились. Их пары жалуются, что они нарушают традиции стаи и не желают слушать доводов рассудка. Они утверждают, что ты велела им так поступать. Так что, не могла бы ты поговорить с ними ещё раз и попросить их прекратить? – Я практически умолял её, но вынужден был придать своему голосу командные нотки, потому что я альфа, и мои приказы должны исполняться.

К несчастью, моей паре это, похоже, пришлось не по душе.

Я видел, как замешательство на лице Валери сменилось безразличием, а затем и гневом.

Она злилась, что я прошу её отказаться от своих слов, сказанных тем женщинам. И я знал, что это не только задевает её гордость и самооценку, но и сводит на нет все её усилия. Но это необходимо было сделать. Иначе слова Карла станут реальностью.

Валери станет моей слабостью на пути к величию.

– Ты хочешь, чтобы я сказала этим несчастным женщинам, что у них нет права на независимость и что они – не более чем аксессуары, которые их пары могут использовать в своих целях? – с недоверием спросила Валери, и её голос прозвучал достаточно громко, чтобы услышала вся библиотека.

Прежде чем я успел рвануться, чтобы закрыть ей рот и остановить её, она уже произнесла то, чего не следовало говорить.

– Я не это имел в виду, Вэл. Не вырывай мои слова из контекста. – Я не мог позволить, чтобы женщины стаи считали себя ниже мужчин. Это не тот стиль руководства, которого я хотел бы придерживаться.

Глава 59: Гнев

ПОВ Валери

Я не могла поверить в то, что слышу.

Я знала, что Майк – эгоистичный придурок, но не ожидала, что настолько.

Я прекрасно понимала, что он просто хотел сохранить свой имидж могущественного альфы.

И именно это делало его поступок ещё более отвратительным. Как он мог просить всех этих женщин до конца своих дней жить жизнью ничтожных муравьёв?

– Это не то, что я имел в виду, Вэл. Не вырывай мои слова из контекста.

Услышав это прозвище из его уст, меня чуть не стошнило.

Даже трепет и желание, собиравшиеся между моих бёдер из-за его близости, не могли заглушить ярость, которую я чувствовала внутри.

Однако за эти годы я научилась держать свои эмоции под контролем. Поэтому я не позволила ему увидеть мой гнев.

– Ты хоть представляешь, о чём ты меня просишь? – снова спросила я, надеясь, что он просто сказал это сгоряча и не всерьёз.

– Конечно, знаю. Я не могу допустить, чтобы воины и большинство людей, работающих в нашей компании, которая обеспечивает стаю, были так недовольны. Так что ты должна сказать этим женщинам, чтобы они просто вернулись к прежней жизни. – Он действительно осмелился это сказать. И сказал это так ясно, что ошибиться было невозможно.

– Ха-ха-ха-а… – я громко рассмеялась.

В библиотеке, где положено соблюдать тишину, я не смогла сдержать смех от злости.

– Майк, о, Майк, какой же ты великий альфа, – произнесла я с даже не завуалированным сарказмом.

Лицо Майка стало таким тёмным, будто из него можно было выжать смолу.

– Я не шучу, Валери, – сказал он низким голосом и даже добавил альфа-принуждение.

Если бы не то, что Лиззи сделала со мной, дав мне иммунитет к альфа-принуждению, я бы, вероятно, уже стояла на коленях, как и все остальные в библиотеке, покорно опустив голову.

– Тогда позволь мне кое-что прояснить, Альфа. Я не собираюсь забирать назад ничего из того, что сказала ранее. Эти женщины жили хорошей и достойной жизнью в своих стаях, но в тот момент, когда они ступили на землю стаи Ночной Коготь, их превратили в невидимок, которые больше не заслуживают даже заниматься любимым делом. Ты думаешь, что мужчины в этой стае – такая уж завидная партия? Некоторые из мужчин, которых ты восхваляешь как воинов, и в подмётки не годятся этим женщинам. Некоторые из тех, кого ты превозносишь как руководителей компании, даже не могут вести дела лучше этих женщин. На самом деле, если бы этим женщинам дали шанс, стая Ночной Коготь была бы далеко впереди. Но вы, люди, по какой-то неизвестной причине, кажется, испытываете потребность топтать других. Как будто, растаптывая тех, кого вы считаете слабыми, вы чувствуете себя непобедимыми. Что это за склад ума? Если у этих жалующихся мужчин есть на то способности, пусть отвергнут этих женщин как своих пар и отправят их обратно в свои стаи. Нет нужды держать их здесь в заточении, если они даже не могут дать им счастливую жизнь.

Я была так зла, что разразилась такой длинной тирадой, что забыла, с чего начала.

Тем не менее, я не собиралась позволить такому эгоисту, как Майк, разрушить жизни тех женщин, которые уже сделали шаг к исцелению и снова обрели себя.

– Нельзя так говорить. Неужели они не могут просто придерживаться того, что делали раньше, и оставить всё как есть? – слабо спросил Майк. Даже по его тону было слышно, что он понимает свою неправоту. Но я не собиралась спускать ему это с рук.

– Вернуться к прежней жизни? И что это за жизнь? Умалять себя до такой степени, что они становятся невидимками, только потому, что их пары хотят сиять ярче? Если мужчине нужно приглушить свет своей жены, чтобы почувствовать себя лучше и сиять ярче, то ему, вероятно, стоит отдать звание мужчины жене. Какая нелепость. Я больше не хочу об этом говорить. Можешь уходить, Майк. – Я больше не могла этого выносить и приказала Майку уйти.