Сердце Снежной королевы

Шаман смотрел спокойно и серьёзно, не шевелясь. Я даже не видела, чтобы он дышал.

- Достань мешок в сундуке. Тяжелый. Под травами. Иди, Аяна.

Я замотала головой. Тогда он зашевелился, приподнимаясь. Вот упрямый чёрт!

- Ну хорошо, хорошо, сейчас, - замахала я на шамана, чтобы он лёг обратно. И пошла к сундуку, точно зная, что и где искать.

Притащив Уайбану мешок, я положила его на постель и села рядом. Как же так всё навалилось? Меня как будто затягивало паутиной проблем, как только я пыталась с ними разобраться.

Может, мне эти их злые духи мешают?

- Возьми, Аяна. Думал отдать тебе, когда женой станешь, только не успею до лета. Не качай головой, а возьми и спрячь так, чтобы никто, кроме тебя не нашел, - старик попытался подтолкнуть ко мне мешок, в котором томилась Снежная королева. Что ж, по крайней мере, теперь у меня есть на неё право. Одной заботой меньше.

- Уайбан, теперь ты меня послушай. Я останусь, но не из-за твоих подарков. Пообещай мне кое-что.

Он моргнул в знак согласия.

- Собери людей. Скажи, что нужно покинуть деревню до лета. Иначе все погибнут.

Уайбан смотрел тусклым взглядом. Никакого выражения.

- Сделаешь? - настойчиво проговорила я.

- Собери завтра людей, - невнятно ответил он, моргнул еще два раза и затих. Я прислушалась. Вроде бы дышит.

Решила лечь спать, чтобы утром встать спозаранку и отправиться собирать соплеменников на “вече”. Хоть бы Уайбан дожил до утра, Господи прости. То есть пусть живёт как можно дольше, но как же мне было нужно, чтобы он успел сказать людям о пожаре.

Я очень боялась от волнения прокрутиться всю ночь без сна и проспать. Старалась прислушиваться к убаюкивающей метели за стеной. Вспомнила теорию, почему под звуки ненастья: ветра, дождя хорошо засыпается. Мол, в такую погоду хищники не выходят охотиться, поэтому мозг говорит, что можно спать спокойно. Атавизм такой.

Я мысленно считала снежинки, которые кружили вокруг нашего дома. Потом вспомнила кое-что и, запустив руку под матрас, достала карандашик. В темноте я не могла его разглядеть, просто ощупывала пальцами грани. Это успокаивало.

Головой ощущала твёрдый мешочек с драгоценностями под шкурой, на которой я лежала. Постучала слегка по нему затылком. И что мне со всем этим делать? Ну, кроме Снежной королевы. Её я должна увезти, забрать с собой. Она теперь не останется лишь легендой, её увидят люди. Только это тоже было той ещё задачкой, учитывая, в каком времени я теперь жила. Не на ярмарочной же площади мне её показывать…

Именно в этот момент у меня и возник план. Грандиозный и невероятный.

Но сначала я непременно выполню обещание, данное Уайбану: досмотрю его, как полагается. Сколько бы времени это ни потребовало.

Глава 14

Уайбан говорил медленно, и люди его не перебивали. Однако реакция жителей стойбища пока что была неясна. Я смотрела на лица людей, стоя за спиной Уайбана. В их глазах были страх и непонимание. Главное, что не было недоверия. Правильно, такими вещами не шутят. Тем более на пороге смерти. А в том, что Уайбан был плох, ни у кого сомнений не было.

Когда шаман закончил, некоторое время стояла тишина. Затем встал и шагнул вперёд один из старейшин.

- Скажи духам, что мы благодарны им за предупреждение. Тяжело будет сниматься с места, но рисковать мы не будем.

- Да!

- Может, прямо сейчас лучше уехать?

- Глупая, зачем до лета уезжать? Подол подобрала и побежала! А скотину перегнать, а вещи перевезти?

- Точно-точно, пусть снег сойдёт, тогда снимемся с места.

Люди шумно обсуждали внезапное известие, которое полностью всё меняло. У женщин были мокрые глаза: ведь приходилось бросать обжитые дома.

Сердце ныло за них, за всех. А что если…

- Можно я скажу? - вышла я вперёд. Однако пока Уайбан не поднял руку, люди продолжали громко говорить, не обращая на меня внимания.

- Говори, Аяна, - он взял мою руку и слегка сжал, поддерживая. Это моментально заметили и уважительно замолчали.

- Я просто подумала вот что: а если всем переехать в безопасное место, подальше от леса. Поставить летние урасы. Но до лета, пока не наступила сушь, подготовиться к пожару.

- Да как ещё подготовиться, если духи сказали, значит, надо уезжать! - послышался чей-то голос.

Уайбан снова поднял руку, требуя тишины. Я продолжила.

- Конечно, я и говорю: уехать нужно и скотину перегнать. Пережить можно. Просто попытаться спасти стойбище, дома, все постройки. Лес стоит слишком близко. Вырубить часть, которая подступает к деревне. Между лесом и деревней выкопать ров… ну, такую длинную яму. Подвести её к реке, и она наполнится водой… Большой огонь не пройдёт.

Поднялся шум, все говорили одновременно, перекрикивая друг друга.

- Всё равно полетят искры! Дома мигом займутся!

Я повысила голос:

- Если останутся следить два-три человека, то можно будет начать тушить вовремя. Да и вода будет близко.

Уайбан покачал головой.

- Высохнет летом. Но остальное дельно. Яма и так поможет. Хорошо придумала. Так и сделаете…

В охватившем всех волнении никто не заметил этого “сделаете”. Я взглянула на старого шамана. Он был уверен, что не доживёт.

Люди расходились, взбудораженные страшной новостью. Уайбан проводил их усталым взглядом.

- Никто даже не спросил, как ты себя чувствуешь, - подосадовала я. Мне было за него обидно. Он всегда был рядом с ними, забывая про отдых, еду и сон, когда кому-то было плохо.

- Ничего, - проговорил он, - сейчас не до меня, столько дел и хлопот у всех будет. Хорошо хоть паника не поднялась. Сейчас не спать будут, бояться будут. От страха болеть. А всё потому, что поверили тебе.

Я присела перед стариком на колени, взяла его вялую руку. Кожа была коричневая и сухая, как крафтовая бумага.

- Ты всё правильно сделал, Уайбан, вот ты сам увидишь. Я не ошибаюсь.

Он качнул головой, мол, не увижу. Попытался встать, но не смог. Я помогла ему улечься.

От еды Уайбан отказался, попил воды и задремал.

В юрту с грохотом вломилась Сырза. Её не было на общем собрании. Потом ей, видимо, доложили о том, что здесь обсуждалось, и она примчалась высказаться.

- Да что же это такое! Куда мне деваться с ребятишками! Во всех домах мужики есть, а я одна-одинёшенька!

Я метнулась к ней бесшумно и тряхнула за плечи.

- Тише ты! Чего разоралась! Видишь: хозяин отдыхает.

Сырза, ничуть не смутившись, скинула мои руки с себя и подбоченилась.

- Ишь ты, какая дерзкая! Сама ещё хозяйкой-то не стала, а командуешь тут! Дай пройти к Уайбану, пусть скажет, что мне делать. Он теперь мне родня, пусть и помогает.

- Сырза, - проговорила я как можно убедительнее, - не смотри, что ты в полтора раза шире меня. Если сейчас не перестанешь шуметь, я смогу тебя вышвырнуть, да ещё и в собачью лохань головой макнуть! Замолчи немедленно!

Мачеха, наверное, не ожидала от меня такого агрессивного отпора и, зашипев, как кошка, хотела замахнуться по привычке. Однако я сделала шаг к ней навстречу, желая защитить от её истеричного шума бедного Уайбана, и она отступила.

- Иди к старейшинам. Не бросят тебя одну, и детей не бросят. Я тоже тебе помогу. Только не шуми здесь и сейчас. Дай отдохнуть человеку.

Уже в дверях Сырза обернулась, сузила глаза.

- Прямо прикипела к нему, смотри-ка. Слюбилось, значит. Недолго ты к старику привыкала. Я же говорила, что с его богатством тебе и постель его мягкой покажется, а ты не верила. Небось, уже и понесла до свадьбы, бесстыжая…- она плюнула на пол и скрылась.

Меня передёрнуло от её омерзительного яда, руки задрожали. Сейчас пойдёт мести языком по всей деревне.

- Аяна, - позвал меня старик.

Наверное, он всё это слышал. Как неприятно.

Я набрала кружку воды и поднесла ему. Он отпил немного.

- Ты умница, Аяна, красивая и сильная, - его бескровные губы чуть тронула улыбка. - Хорошей женой будешь кому-то.

- А ты поправляйся, давай. Ещё и твоей буду, - сморгнула я слёзы.

Мне было очень стыдно, ведь я знала, что он не поднимется уже, и поэтому могла сказать ему так. Хоть немного порадовать и подбодрить. Пусть даже это было и неправдой.

Уайбан понимающе улыбнулся и приложил руку к своей груди, к сердцу. Я его поняла, сказала сдавленным голосом:

- Ты отдохни. Я здесь буду.

Сидела рядом, пока старик не погрузился в глубокий сон, и только потом встала. Стараясь не шуметь, приготовила творожники и ягодный соус к ним. Заварила облепиховый чай с мёдом и мятой.

Представила, что сейчас творится в деревне: все охвачены страхом, прощаются с домами, которые строили своими руками, растили в них детей, радовались и печалились. А теперь нужно всё бросать и уходить.

Я решительно поднялась. Нужно идти к старейшинам. Распределить, кто чем будет заниматься. Кто лес рубить, ров копать. Помогать тем, у кого ребятишек много: трудно им будет управиться.

Одевшись, я пододвинула поближе к постели Уайбана столик с едой и питьём и вышла на улицу.

Дул ветер, колючая крупа била по щекам. Унты вязли в рыхлом снегу. По дороге я смотрела на кромку леса, местами практически уже подступившего к деревне. Это было удобно: за ягодой, грибами, орехами далеко ходить не надо.

Лесные пожары случались, но в этих местах давно не было. И о них как будто бы забыли, беззаботно давая молодой поросли подбираться с каждым годом всё ближе.

В доме старейшины было много людей. Каждый пришел со своим личным вопросом. Их у жителей стойбища сейчас было ох как много.

Старейшина увидел меня от двери. Махнул рукой, чтобы села рядом, как будто я не девчонкой зелёной была, а равной ему.

- Хорошо, что пришла, Аяна. Как Уайбан?

Я опустила голову.

- Нехорошо. Даже думать что-то боюсь.

Он похлопал меня по плечу.

- Добрые духи помогут ему. Давай думать вместе, с чего нам начинать. Уже совсем скоро быстро теплеть начнёт, снег сходить будет.

Я подумала немного.

- Нужно решить, кто что будет делать. Кто покрепче из мужчин, можно начинать рубить лес. Женщины пусть увязывают вещи, которые сейчас не нужны.

Старейшина покивал в знак согласия.

- Значит так. Мы завтра съездим за сопку, туда огонь от леса не дойдёт. Будем возить туда срубленные деревья и жечь большие костры, чтобы растопить снег и отогреть землю. Потом разметим, где чья ураса будет стоять. Для скота загон тоже из свежего леса поставим, пусть общий пока будет…

- Можно еще большую урасу поставить, а может даже навес для всякого скарба. Тоже общий. И перевозить туда частями, - вставил кто-то из мужчин своё слово.

Долго еще длились обсуждения. План переезда обретал стройность.

Домой меня подвез ближайший сосед. Он зашел вместе со мной, чтобы проведать Уайбана, посмотреть, жив ли тот.

Старик по-прежнему спал. Но питья в кружке почти не осталось. Значит, просыпался. А вот к еде не прикоснулся.

Сосед сказал, что зайдёт утром и ушёл. Аппетита у меня не было, хотя я и не ела целый день. Однако кружку облепихового, уже холодного чая я осушила с удовольствием.

Старейшина сказал, что скоро резко начнёт теплеть. Значит, я увижу северную весну. Здесь это особое событие. Ысыах - праздник солнца. Новый год. У нас он наступает зимой, а у якутов - после долгой полярной зимы.

С завтрашнего дня и до самого переезда у всех будет много работы. Но я знала, что Ысыах отменять никто не будет. Обязательно нужно будет встретить богов Солнца, установить для них ритуальную сэргэ - коновязь, украсить её.

Я подумала, что Уайбан обязательно должен увидеть наступление весны. И хоть не была суеверной, по-детски скрестила пальцы, и загадала желание, чтобы так оно и было.

Глава 15

Следующие два месяца пролетели так быстро, что иногда оглядывая почти что готовое новое поселение, я не верила, что мы это сделали.

Летние урасы решено было в итоге разместить на небольшом плато близлежащей сопки. Конечно, пришлось поднимать брёвна и перегонять скот в гору, но оно того стоило.

Само по себе плато было очень живописное, с потрясающим видом. Внизу расположилась наша деревня, лес и река.

Урасы на новом месте выстроились кольцом, а общие хозяйственные постройки - в центре, чтобы всем было удобно и недалеко ими пользоваться.

Еще один большой плюс этого места был в том, что всего лишь в сотне метров между камнями, поросшими мхом, журчал ручей: не нужно было ехать к реке за водой.

Снег здесь уже стаял. Земля была покрыта бойкой молодой травой и подснежниками.

Я постояла немного, просто глядя вниз, где копошились маленькие фигурки моих соплеменников. Все поспешно собирали последние вещи, чтобы успеть переехать до праздника Ысыах.

Некоторые уже переселились и с удовольствием обживались. Дети бегали вокруг босиком с радостными воплями, рискуя отхватить от матерей шлепков: тепло было очень обманчиво. Солнце ещё только окрашивало горизонт, не торопясь потягиваться первыми лучами после долгого зимнего сна.

Я подошла к нашей с Уайбаном урасе, которую ставила вместе с мужчинами стойбища. Несмотря на свои околонулевые инженерные способности, взялась за это со всем рвением. Не хотела отличаться от остальных женщин. Те вообще могли поставить этот лёгкий летний дом практически в одиночку.

Ураса представляла собой конус, состоящий из наклонных длинных жердей, расположенных по кругу, скрепленных в средней части поясом из тонких бревен и перекрытых сшитыми кусками специально обработанной бересты.

Весь строительный материал я готовила собственноручно. И жерди обтёсывала, и бересту выделывала. Для этого нужно было её выварить, затем выскоблить ножом верхний слой и сшить конским волосяным шнуром в полосы.

Помещение получилось просторным, хорошо проветриваемым. Внутреннее убранство почти не отличалось от балагана: также вдоль стен располагались лежанки, а на столбах крепились предметы домашнего обихода.

Наводить прочую красоту было пока недосуг, поэтому коврики и вышивки ожидали своей очереди, сложенные стопками.

Уайбан ещё находился в нашем зимнем доме. Было решено, что его мы перевезём в последнюю очередь, прямо перед праздником.

Бедному старику так и не стало лучше. Он много спал, а когда приходил в себя, то, бывало, срывался на меня, ругаясь по самым разным поводам, в целом придуманным.

Я понимала, почему это происходит. Его мучили боли и сознание собственной беспомощности. Мне было это знакомо. Миша уходил от меня практически так же.

Когда приступы агрессии и психоза у шамана проходили, он места себе не находил: каялся и просил у меня прощения за то, что снова накричал.

- Прости меня, Аяна. Прости, дочка, - шептал он.

Я поправляла ему постель, стараясь не потревожить, и легко пожимала плечами.

- Перестань ты просить прощения, было бы из-за чего. Я не обижаюсь, правда-правда.

Оруунэ, которая во время строительства летнего стойбища жила у нас, округляла глаза:

- Как ты терпишь его только! На меня даже хотун так не кричала никогда.

- Пусть, - коротко отвечала я ей. - Ему больно и страшно. Он не нарочно.

А сама задумалась. Я, в общем-то, всегда была терпимым человеком. Может, это была врождённая черта характера, а может, мне пришлось воспитать её в себе.

Да, наверное, с того момента, когда я получила свою травму и пришлось принять свою жизнь в ином виде. Не такую, как я надеялась и планировала её провести.

Жить Мишиной мечтой, его впечатлениями. Не роптать и не жаловаться. Как там пелось в когда-то популярной песенке: “вместо любви научилась терпению”.

- Ты смотри мне, не обижай его, когда меня нет рядом. Не обращай внимания, если вдруг кричит и ругается.

Оруунэ из-за беременности не могла вместе со всеми работать на строительстве нового стойбища, поэтому днём смотрела за шаманом она. А я трудилась на сопке.

- Что ты, что ты, - испуганно замахала она на меня ладошками. - Я его до смерти боюсь, хоть он и лежачий.

- Это ты зря, - ответила я ей, - он очень добрый.

Оруунэ послушно кивала и боязливо поглядывала в сторону старика.

Рожать она собиралась со дня на день, но очень хотела, чтобы ребенок родился уже в новом доме. Поэтому она постоянно напевала будущей дочке, как она надеялась, песни собственного сочинения о том, как хорошо будет на горке встречать солнышко.

Вся наша живность уже перекочевала наверх, днём я успевала забежать, задать всем корм.

Урасу нужно было протопить, прогреть, прежде чем перевезти сюда Уайбана. Заполнить дровяник, набить матрасы и подушки сеном, застелить шкурами лежанки.

Кроме этого, помочь другим, кто в этом нуждался. Та же Сырза приволакивалась через день, да каждый день(раз) с какой-нибудь жалобой. Этой женщине всё время чего-то недоставало. По её мнению, я была обязана бросить всё и “вернуться в семью”, чтобы заняться её делами.

И один раз я всё-таки пришла. Дома у мачехи, как говорится, конь не валялся. Мальчишки, как обычно, бесились. Тойка сидела в своём углу, насупившись. Сама Сырза, завывая, ругалась на то, что это всё свалилось на её бедную голову.

- Вы вещи собирать думаете вообще? - спросила я, оглядываясь и приобнимая братьев, которые принялись скакать вокруг меня.

Сырза кинула взгляд в мою сторону и отвернулась. Тойка пересела к ней, выражая полную солидарность.

- Что я одна могу сделать? Останемся здесь, пусть даже сгорим.

Пацанята застыли на месте, разинув рты, готовые заорать. Вот черт, ещё ведь и детей пугает.

- Что делать? - переспросила я с вызовом. - Вставать и ручками вещи складывать, увязывать. Выносить из дома.

Кто мимо будет ехать, ваши узлы подхватят. А урасу вам поставили уже. Ты думаешь, за тебя вообще всё сделают? Сиди тогда, а я детей заберу.

- Вот ещё! - растерянно выкрикнула Сырза. - Куда это ты их заберёшь?

Наверное, боялась, что гостинцев она в таком случае больше не увидит.

- Значит так, - для убедительности я упёрла руки в бока. - Я помогу тебе управиться здесь. Но только если ты тоже встанешь и будешь работать. А иначе я ухожу.

Пришлось бедняжке встать и, причитая, начать изображать деятельность.

Мальчишек я быстро организовала. Смышлёные бесенята охотно помогали мне, подтаскивая вещи и посуду. Тойка сначала фыркала, саботируя совместный труд, но потом и она нехотя встала.

Так-то лучше. В общем, перевезли и их. Не за один день, конечно. Иногда мне казалось, что переезду этому конца не будет видно. Шутка ли, целой оседлой деревне с места сняться.

Однако настал и этот день. Я наконец-то могла выдохнуть и расслабиться, обустраивая дом и удобное место у окна для Уайбана. Можно было перевозить его. До праздника оставалось два дня.

Мы покинули деревню последними. Уайбан полусидел в нартах, которые я устелила шкурами. Каюр взял в руки Арчын. Сама я править не решилась, у меня ещё так себе получалось. Одно дело, когда собачки меня с вещами и дровами весело переворачивали, а другое - когда нужно было перевозить старого больного человека. Арчына они послушались беспрекословно, хитрюги. Потащили нарты сильно и ровно. А со мной только и играли.

- Молодец, дочка, - похвалил меня Уайбан, оглядев урасу. - Ладно получилось.

На следующий день я собиралась устроить себе полноценный выходной от всех дел. Вот просто не делать ничего. Еду заранее приготовила и начала уже бездельничать. Но не угадала: спозаранку за мной примчался взъерошенный Арчын. Оруунэ решила рожать именно сегодня. Пришлось быстро собираться и бежать держать подружку за руку.

В доме Омайона уже колдовала повитуха и другие женщины, а Оруунэ вопила что есть мочи. Я не особенно разбиралась в деторождении, но судя по всему, процесс был в разгаре.

- Аяна! - увидела меня роженица. - Аяна, иди сюда!

Я кивнула повитухе.

- Как она? Всё хорошо?

Та уверенно кивнула и полезла Оруунэ под рубашку, приложила ухо к животу, слушая ребёнка.

Пол урасы был устлан сеном. В земляной пол была вбита палка-рогатина: на неё, тужась, обычно опирались роженицы. Пока что Оруунэ ещё лежала на спине, и я смогла к ней подойти.

- Ну что ты, мышка моя? Скоро уже всё закончится, и ты увидишь своего младенчика.

- Аяна, а вдруг я умру? - плаксиво простонала Оруунэ. - Ой, больноооо…

- Вот глупая, - погладила я её по голове. - Держись, не раскисай. Ребёночку сейчас твои силы нужны. Ты помогай ему.

Повитуха одобрительно кивнула и скомандовала мне:

- Бери её под руку, пора.

Оруунэ подвели к рогатине и она взялась за неё двумя руками.

- Давай! Давай! - принялась ускорять процесс повитуха. - Ещё давай!

И через несколько минут раздался звук, похожий на “плюх” и плач. Сначала похожий на писк котёнка, а потом всё более уверенный, требовательный и громкий.

- Девочка! - объявила повитуха. - Новая девочка!

Женщины радостно загалдели, захлопали. Хлопала и я, не скрывая слёз. Как же хорошо, что я застала рождение малышки, своей тёзки.

Вернувшись домой, я сообщила новости Уайбану. Он тепло улыбнулся.

- Хорошо… - промолвил он умиротворённо. - Новая жизнь это радость, это счастье.

И стал смотреть в окно. Туда, где завтра должен был показаться первый луч солнца.

На следующий день все жители стойбища: молодые, старые, дети вышли встречать свой новый год. Люди собирались в большой Осуохай-хоровод и двигались медленно, плавно по направлению солнца. Хоровод должен был двигаться долго, иногда бывало и по несколько часов, пока не покажутся первые лучи.

Несколько девушек пели песни, прославляющие богов Солнца. На столах были разложены угощения, чтобы задобрить духов, показать, как им рады от души.

Для Уайбана я приготовила кресло, практически трон. Его сложили из поленьев мужчины стойбища. Устелила шкурами и цветными вышитыми ковриками.

Старый шаман сидел, наблюдая за праздником, чуть покачивая головой, и выглядел умиротворённым.

Я присела рядом с ним и взяла за руку. Однако посмотреть ему в лицо не решалась. Мне казалось, что сейчас, в этот праздничный день, он прощался с этим миром. Я никак не могла избавиться от этого ощущения. На меня навалилось предчувствие беды. Плечи невольно дрогнули.

Шаман, наверное, почувствовал, прочитал мои мысли.

- Не надо, Аяна, не плачь. Ещё ни одну весну в жизни я не встречал таким счастливым. Всё потому, что ты была рядом. Спасибо тебе, дочка…

Из просвета в сером небе выглянул первый луч солнца, затем ещё один и ещё. И мне показалось, что они освещают дорогу, по которой мне вскоре суждено будет отправиться.

***

“Главный вѣстнiкъ N-скихъ сплѣтѣнъ сообщаетъ, что въ городъ заехала вѣсьма загадочныя особа жѣнскаго пола.

Дама, скорѣя всаго, благородныхъ кровѣй и знатнаго происхождѣнiя. Она успѣла отличиться эксцѣнтрiчными выходками.

Вначалѣ, посѣтивъ игровой домъ для джѣнтльмѣновъ, съ лёгкостью проиграла нѣсколько драгоцѣнныхъ камнѣй. На слѣдующея утро была замѣчена въ мѣстномъ базарѣ, покупающей пушнiну, шкуръ, восточные ковръ и тканi.

Даму сопровождаютъ двое охраннiковъ, сама же она сохраняетъ инкогнiто и не снiмаетъ вуалѣй, скрывающихъ лицо.

Кто она и зачемъ прiбыла въ N-скъ, пока что нѣизвѣстно.

Прiзываемъ всѣхъ городскихъ сплѣтнiковъ прiсоѢдинiться къ нашему расслѣдованiю и раскрыть сiю загадку.”

Кинув газетёнку на изысканно накрытый кофейный столик, я взглянула на мужчину с рыжеватыми волосами и такой же аккуратно подстриженной бородой. Он смотрел на меня хитрыми зелёными глазами, чуть склонив почтительно голову.

- Вы довольны, госпожа? - спросил он меня. В голосе явно читались горделивые нотки.

- Прекрасно, Елисей Иванович. Просто не к чему придраться. Зайди попозже, у меня будет несколько распоряжений.

Мужчина поклонился и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Я взяла еще раз газету в руки и пробежала текст глазами. Мне даже не верилось, что я смогла всё это провернуть. Однако, всё по порядку…