Сколько весят крылья Дракона?

Впереди простиралось поле, на котором не раз тренировались ученики Академии и на котором по вечерам устраивались споры для поиска Истины. Некоторые ребята в этих спорах получали свое долгожданное крыло, а потому такие дебаты очень поощрялись учителями.

За полем расположился лес, его тень манила к себе в жаркие дни, а густая непроницаемая крона — в дождливые, но лес был совсем не дружелюбен. Не всякий мог войте в его лоно, как будто древняя сила Дракона, погибшего в лесу множество веков назад, не пускала к себе. Деревья, растущие здесь уже ни одно поколение, принимали лишь сильных духом.

— Сегодня мы должны попасть в лес, заночуем в нем. Я надеюсь вы придумали как обойти магию Дракона, — сказал Кориций, когда они отошли от ворот Академии.

— Было бы славно, если бы мы знали чего нам ждать, — тихо произнесла Тхалисца.

— Тогда бы это нельзя было назвать испытанием, — ответил ей Кориций.

Дорога до леса была длинной, солнце поднималось над деревьями. Сумки с непривычки тянули вниз, идти было тяжело - поле поросло высоченными травами. И к кромке деревьев удалось подойти только к обеду. Кориций был не доволен, об этом говорила нависшая складочка между бровей и особенно молчаливый вид. Но что он мог сделать, он сам шел не быстрее других и успел вымотаться. Даже у него спина болела от тяжелой сумки, как будто не было всех тренировок в Академии.

Не сговариваясь, путники решили сделать небольшой привал и немного перекусить. Тхалисца достала капустные лепешки, а Мериус фляжки полные воды. Ели молча, тяготила мысль о путешествии, к которому они оказались не готовы физически уже на первом его этапе.

— Схадивара, родная, пойдем посмотрим вход в лес, — тихо сказала Тхалисца, доев свою лепешку, и, заметив кивок от подруги в ответ, они встали и пошли к кромке.

— Послушай, ты же была уже в этом лесу? — спросила Тхалисца и внимательно посмотрела на свою спутницу.

— Да, я пришла в Академию через него, полагаю, ты хочешь узнать, что нас ждет?

— Разумеется, — улыбнулась Живица.

— Я не знаю, я не слышала об этом лесе раньше. Ни о нем, ни о погибшем Коромском Драконе.

— Но ты же из Пелийского племени, разве не должна знать о всех Драконах?

Схадивара лишь покачала головой. В лес было не попасть, у самого входа росли кусты тулупсы, отличающиеся своими прочными и очень колючими ветками, а единственный вход, через который можно было пробраться, не опасаясь разорвать одежду и изрезать кожу, находился в пятистах шагах от того места, где был сделан привал.

Девушки подошли ко входу в лес и увидели табличку. Выцветшая и покосившаяся, она все еще хранила информацию: «Остановись путник! Прежде чем ты сделаешь еще шаг, подумай готов ли ты пожертвовать своей жизнью. Докажи свою решимость, иначе лес покарает тебя».

— Такие значит испытания у этого леса, интересно, — проговорила Тхалисца.

Она долго смотрела на табличку, а затем улыбнулась и пошла обратно. Схадивара последовала за ней. Девочки вернулись к остальным и рассказали о табличке. Живица высказала сомнения по поводу такой уж непроходимости леса, ей вообще все это показалось забавной шуткой.

— Я думаю нам пора идти, — подытожила Тхалисца, — и да, Кориций, отдай мне карту и приборы. Ты ошибся в расчетах почти на пятьсот шагов, в условиях столь подробной карты, это слишком много.

— Я веду команду, Тхалисца, и ты знаешь, что это не обсуждается. К тому же, меня зовут Золотой лев, прекращай называть меня по имени.

— Да веди сколько влезет, — перебила его Тхалисца, — но карту мне отдай, я не хочу таскаться лишнюю тысячу шагов из-за того, что ты плохо слушал Мадам на уроках ориентирования.

Кориций недовольно нахмурился, но протянул Живице карту и прибор. Она быстро рассмотрела их, сделала в голове расчеты и убрала все в карман. Потом закинула сумку на плечи, чем подала пример для остальных. Командир встал и отправился в сторону входа в лес, за ним пошли остальные.

Глава 4. Коромский Дракон

Кусты тулупсы редели с каждым шагом и, наконец, разошлись, создавая небольшую арку. Покосившаяся табличка стояла на небольшом столбике совсем рядом с этой аркой. Буквы были выжжены на ней слегка дрожащим почерком, и команда вся невольно остановилась, вчитываясь в зловещие слова.

— Командир, иди первым, — нарушила тишину Ацемия.

Кориций слегка дернулся, вдохнул воздух в легкие и неуверенной походкой вошел в арку. Лес никак не отреагировал, даже листочек не шелохнулся на дереве. Корицей стушевался, остановился и как-будто стал меньше, медленно сжимаясь в страхе. Но вдруг выпрямился и громко, настолько насколько позволил ему его голос произнес: «Меня зовут Золотой лев, и я пришел в этот лес, чтобы обучится древней силе Драконов!». Лес тихо зашуршал от легкого дуновения ветерка. Кориций повернулся со счастливой улыбкой и позвал за собой остальных. Следующей в лес зашла Тхалисца, ей показалось это все очень забавным, и она тоже представилась: «Меня зовут Болотная живица, будем знакомы Коромский лес!», легкий смешок вырвался с ее губ. «Безликая жемчужина» — сказала Схадивара, переступив порог леса и чуть поклонилась. Она тоже едва заметно улыбнулась. Мериус вошел уже не так уверено, но потоптавшись пару секунда он произнес: «Меня зовут Каменный Марирус». Ацемия с Кедори стояли за границей леса и боялись ее переступить.

— Вы чего, — хихикнула Живица, — недостаточно сильны духом для леса? Боюсь, что эта табличка - чья-та глупая шутка. Ставлю на то, что это наши преподаватели постарались, чтоб мы не сбежали из Академии.

— Не неси чепухи, — одернул ее Кориций, — ты сама слышала как лес меня пустил, после того, как я представился.

— Да-да, Великий Золотой лев, Вашей силы духа хватило Лесу, — смеялась Тхалисца.

Ацемия между тем пересекла границу, немного покачиваясь, и застыла. «Меня зовут Гемартитовая русалка», — тихо произнесла она и присела на ближайшее дерево, ноги ее дрожали. Оставался Кедори, который ни в какую не хотела заходить, к нему уже подошла Тхалисца со Схадиварой. Они вместе уговаривали его не верить в эти сказки, которые пишут на табличках. Устав воевать, Живица просто толкнула его, он перелетел через границу и упал лицом в землю, успев смягчить свое падение руками. Кедори бросил презрительный взгляд на Живицу, но она лишь рассмеялась и бросила ему: «Не забудь представиться Великому дракону». Он тихо прошептал: «Меня зовут Тихий омут, спасибо, что пустил, Коромский дракон».

Воздух в лесу был влажным, тяжелым. И хоть до зимы было еще далеко, здесь она будто бы начинала потихоньку протягивать свои колючие пальцы. Воздух был холодный.

Идти по лесу было легче, здесь не была той высокой травы, которая задержала их на пути с утра, а потому Кориций припустил вперед. За весь путь он почти ни разу не обернулся, чтобы посмотреть не отстал ли никто. Возможно, он думал, что если сейчас кто и отстанет, то еще сможет вернуться в Академию. Тхалисца за ним едва поспевала, все так же держа в руках карту и переодически сверяясь по приборам.

Ацемия шла с Мериусом, он слегка поддерживал ее, когда она норовила споткнуться. Не привыкшая к лесным ухабам, да еще и с тяжелой сумкой, Ацемия как тростинка раскачивалась из стороны в сторону.

Схадивара и Кедори закрывали строй, оба молчаливые.

Герои не успели еще пройти и пары миль, как неожиданно, Тхалисца споткнулась и таки рухнула. Карта в ее руках медленно опустилась в ближайшую лужицу.

— Драконий хобот! — выругалась Тхалисца.

Кориций только в этот момент остановился, лицо его выражало крайнюю степень раздражения, он подошел к девушке и выхватил у нее из рук мокрую карту.

— Карты рисуют на тканях, которым не страшна влага, — Мериус вступился за Тхалисцу, которая слегка опешила от резкости командира.

— Но их рисуют чернилами, которые размываются от воды, — бросил Кориций злобно, развернулся и зашагал снова в глубь леса.

Мериус помог подняться Тхалисце, в то время как остальная команда медленно поплелась за командиром.

— Золотой лев, — Мериус крикнул вслед удаляющейся фигуре, — может сделаем привал?

— Мы только зашли в лес, привал будет вечером, — не оборачиваясь ответил Кориций, не сбавляя шага. Ветки куста ударила по ногам Ацемии, которая шла следом за ним.

— Сам не отставай, — Тхалисца грубо одернула руку Мериуса и сама поднялась, быстрым шагом нагоняя остальных членов команды, — или ты хочешь остаться здесь и стать частью местной экосистемы? — Она злобно оскалилась, — Выглядишь как лопух.

К ночи, совершенно вымотавшись, они нашли небольшую поляну, на которой можно было бы остановиться и разбить лагерь. Мальчики натягивали хабор между деревьев и разбрасывали меха, а девочки зажгли костер, собрав сухие ветки по округе, и набрав воды из небольшого ключа чуть вдалеке, приготовили ужин. Вся команда очень устала, ноги гудели, спины болели от неудобных мешков, а пища казалась слишком сытной для людей, которые не ели ничего почти весь день. Тхалисца подшучивала над всеми, Кориций старался ее осадить, но она будто совершенно перестала замечать что-либо, поставив единственной целью укусить кого-нибудь побольнее. Ацемия с Мериусом о чем-то переговаривались со Схадиварой. Лишь Кедори сидел в сторонке. Он ненавидел этот лес. Сумка натерла ему спину, а ног он уже в середине дороги не чувствовал. Его злили все, и он чуть было не рявкнул на Схадивару, когда она к нему подошла.

— Ты погряз в своих страхах и убеждениях, а потому так ненавидишь тех кто их лишен, — Девушка посмотрела Кедори в глаза, — ты смотришь, но видишь только то, во что веришь, а веришь ты в свой страх и свою никчемность, от того и злишься.

Схадивара ни разу не говорила ничего подобного, обычно она односложно отвечала на простые вопросы, а потому Кедори невероятно удивился. Он так и не сказал ничего в ответ, но корни сомнения в его голове поселились.

Сон у всех был тяжелым и очень неспокойным. К тому же они спали, прижавшись друг к другу под фелисовой тканью (она была соткана из шерсти животных так, чтобы не пропускать тепло и влагу). Фелис колол лица, а меха щекотали руки и ноги. Кедори был уверен, что долго он не сможет прожить, если следующие дни им придется спать так же на земле. Он почти не спал. Ацемия тоже смогла уснуть только под утро.

Часам к девяти утра солнце начало нагревать опушку леса, а вместе с ней хабор и людей, укутавшихся фелисовой тканью, которая, к сожалению, солнечные лучи не отражала. Просыпаться начали от жары и духоты, еще более уставшие и разбитые, чем когда ложились. С непривычки поспать они так и не смогли нормально, а борьба с неудобством только сильнее утомила путников. Даже Тхалисца, которая обычно не упускала возможности подколоть кого-нибудь с утра, притихла и медленно мешала воду с бодрящими травами. Доев вчерашний ужин и выпив «смесь бодрости», путники собрали лагерь, закинули сумки на плечи и побрели дальше. Мышцы болели еще со вчерашнего дня, а сумки стали как-будто только тяжелее. Но никто не жаловался и шел за Корицием, который потихоньку тоже начал терять свой пыл.

Глава 5. Уединенная тень

После пятой ночи путешествия вставать было намного легче и, наконец, сон приносил отдых, а не неудобство. Тело привыкло к жесткой земле и колючему фелису, ноги - к долгой ходьбе, а спина к тяжелым сумкам. В еду добавляли больше воды и сушенного мяса, чтобы не испытывать тяжести и дольше ощущать сытость. Смесью бодрости заправляли пару фляжек в дорогу, и это позволяло проходить большие расстояния. И сегодня они должны были прийти в назначенную точку. Там Героев должны встретить и продолжить обучение.

Быстро перекусив и собрав лагерь, ребята двинулись дальше. Возможность нормально поесть и поспать на удобной кровати подгоняла их, и еще солнце не начало заходить, а они уже подходили к назначенному месту. Впереди они заметили небольшой домик на опушке леса. Домик выглядел очень старым, но заброшенным не был. На небольшой скамейке, на крыльце, сидела старушка, она дремала, тихо посапывая. Увидев ее, Герои остановились и переглянулись. Будить ее было неудобно, но и стоять и ждать, когда она проснется было неловко. Тхалисца аккуратно сбросила сумку и, пока остальные стояли в замешательстве, подошла к старушке.

— Тетушка, проснитесь, пожалуйста, — начала она ее трясти за руку.

Старушка дернулась от испуга и широко раскрыла глаза. Пару секунд она недоуменно смотрела по сторонам, но потом широко улыбнулась и поприветствовала гостей.

— Припозднились вы что-то, — старушка говорила медленно, растягивая слова, — обычно за пару дней до меня доходят, а вас все нет и нет, я думала вообще не дойдете. Сумки бросайте на улицу вон туда, — она показала в сторону небольшого навеса с задней части дома, — в доме они не поместятся. Потом заходите, сразу при входе будет по двери слева и справа, это ваши комнаты. С одной стороны девочки, с другой мальчики. Все как в вашей Академии. Разместитесь, осмотритесь и через десять минут буду вас ждать здесь.

Старушка вновь прикрыла глаза и, кажется, в ту же секунду опять задремала. Герои переглянулись, но ничего не сказали. Сперва скинули сумки, а потом зашли в дом. И через десять минут умытые и переодевшиеся в чистую одежду, Герои расселись вокруг женщины.

— Много лет я живу в этом лесу, и ко мне каждый год приходят Герои, чтобы узнать тайну получения крыльев, — женщина говорила, не открывая глаз, — Зовут меня Уединенная тень. Я знаю о крыльях все, у меня у самой их пять, вам же, зная Академию, вряд ли рассказали хоть что-то стоящее, поэтому слушайте меня внимательно. Умники в вашем, если так можно сказать, учебном заведении, больший упор делают на физические и умственные качества, впихивая в вас ненужные знания о мире. Здесь же я расскажу вам о вас самих и сделаю из вас настоящих крылатых Героев. Но для начала предлагаю познакомиться, расскажите мне о себе.

— Мое имя Золотой лев, как царь из древних легенд, — начал говорить Кориций, поднимаясь на ноги, но старушка остановила его, и он вновь сил на землю, — я командир этой группы. У меня есть крыло отваги, скромности и воли. Я не привык сдаваться и не терплю людскую трусость.

Старушка приоткрыла один глаз, но сложно было по лицу понять, о чем она думает. Она едва заметно кивнула головой в знак согласия и дала слово следующему.

— Болотная Живица, у меня три крыла, — необычайно серьезно произнесла Тхалисца, — Помимо крыла воли, еще есть крыло слов и крыло ума. Если уж мы говорим громкие слова, то я не выношу ложь.

Тень кивнула, на лице мелькнула едва заметная улыбка.

— Меня зовут Каменный Марирус, — голос Мериуса был каким-то невероятно мягким и задумчивым, — У меня есть крыло скромности, крыло любви и крыло ума.

Женщина кивнула и обратила внимание на следующего Но движение ее показалось несколько мягче, чем раньше.

— Я Гемартитовая русалка, и у меня крыло скромности, а еще крыло ума. Я не люблю уродство, — Ацемия слегка приподняла кончик носа, этот жест можно было расценить как признак высокомерия, но старушка, кажется, наоборот прониклась этой девушкой.

— Мое имя Тихий омут и у меня нет крыльев, — тихо проговорил Кедори.

Женщина нахмурилась и посмотрела на Схадивару. Та сидела неподвижно, будто бы даже не дышала, и молчала. Молчала и Уединенная тень. Когда неловкая тишина стала уже невыносима и Тхалисца открыла рот, чтобы что-то сказать, Схадивара вдруг ожила, едва заметно встрепенувшись, и заговорила.

—— Безликая жемчужина, у меня все крылья, кроме крыла скромности и любви.

Старушка немного помолчала и начала рассказывать:

— Много-много веков назад жили шесть Героев, которые пожертвовали самым дорогим, что есть в их жизни, чтобы у Дракона получить крылья. Это историю вы точно знаете. Но знаете ли вы, что когда человек получает два крыла он может лишь немного оторваться от земли? Первые два крыла называются детскими, ведь именно в этом возрасте человеку проще отдать свои страхи и эмоции. Первое крыло, крыло отваги мы получаем, когда наши страхи перестают нами управлять. Человеческая личность соткана из тревог, но страхи возможно преодолеть, если осознать их иррациональность. Четверо из вас имеют это крыло, и это впечатляющий результат. Второе крыло, крыло скромности. Его можно выпустить, когда наши эмоции перестанут над нами властвовать.

Она замолчала на пару минут, давая время обдумать сказанное.

— Третье и четвертое крылья вместе дадут возможность даже перемещаться на небольшие расстояния, но на них невозможно улететь за Море. Их называют крыльями молодости. Третье крыло, крыло воли, вы сможете получить, когда научитесь управлять своей силой, и не будете позволять внешним обстоятельствам вас контролировать . Это и называется сила воли. Четвертое крыло вырастет у вас, когда вы полюбите весь мир, включая себя. Это - крыло любви. Лишь один из вас его имеет, хотя вы все способны его выпустить. Вы как раз еще так молоды!

На этот раз Тень сделала паузу намного длиннее. Почти пять минут она молчала, прежде чем вновь продолжила.

— Пятые и шестые крылья получить сложнее всего. Их называют крыльями старости. Я, честно говоря, приятно удивлена увидеть среди вас людей с пятым крылом. Чтобы оно выросло, нужно научится говорить. Это крыло слов. Правильно сказала Живица, откажитесь от лжи. Шестое крыло получить сложнее всего, крыло ума. У всех по-разным причинам оно вырастает, но одно мы знаем точно - нельзя быть ни в чем уверенным, тогда ум будет живым, и крыло покажется.

Кедори глянул на старушку. На последних словах она немного поежилась, крепче укутываясь в свою шаль. И он точно понял почему. Было отчетливо видно, что у нее не хватает крыла слева, в нижней части спины. Уединенная тень никак не могла получить шестое крыло.

Глава 6. Поиски

Ночь пролетела незаметно, спать в кровати под собственным одеялом было настоящим блаженством. И, может, раньше эти старенькие шатающиеся кровати и матрасы, набитые сеном, показались бы не самыми уютными после почти недели сна на земле, никому и в голову не пришло жаловаться.

Тень разбудила всех часам к девяти утра, при этом не забыв напомнить, что это весьма поздно, и в следующие дни она их будет будить в шесть, но сегодня, так уж и быть, она позволила им поспать подольше. Все чувствовали себя, наконец, отдохнувшими.

На столе уже стоял кувшин с молоком и хлеб с семенами падоги (растения, чьи семена достаточно питательны, а листья имеют тонизирующий эффект и добавляются в «бодрящую смесь»).

— Тетушка, а откуда у вас молоко, если здесь нет ни одной коровы? — спросила Тхалисца, разливая по кувшинам еще теплый напиток.

— Ежели вы не видели в моем хозяйстве животинок, это не значит, что у меня их нет. К тому же я не живу в этой избушке, мой дом отсюда далеко. Этот здание выстроила академия для студентов, мне в нем жить необязательно.

Кориций и Кедори с интересом посмотрели на старушку, но Тхалисца, казалась, была ничуть не удивлена.

— А вы покажете нам где живете?

— С чего бы это, я в своем доме гостей не жду.

Тень выглядела весьма недовольно, она вдруг поняла, что рассказала лишнего, только не поняла как это получилось. Резко встав, она пошла в строну выхода, дав Героям пять минут, чтобы доесть и присоединиться к ней на улице.

Урок начался, когда все шестеро выстроились в шеренгу.

Тень разбила всех на пары и дала задания. Кориций должен был помочь Мериусу победить его страхи, а Мериус, в свою очередь, научить Кориция любить мир. Мальчишки переглянулись, но спорить не стали. Кедори задумался, что не представляет эту пару вместе. Жесткий и неприступный Кориций, ненавидевший, кажется, всех людей, и такой мягкий, но упрямый Мериус. Справятся ли они?

Схадивара осталась с Кедори, девушка должна была научить его хоть чему-нибудь. Тень так и сказала: «Хоть что-то ему расскажи, может, толк и выйдет из этого героя». Живица даже хмыкнула.

Девушек, Ацемию и Тхалисцу, Тень вообще увела с поляны.

Разумеется, проблемы начались сразу же. В команде собрались слишком разные люди. Кедори хорошо относился к Схадиваре, но только потому что рядом с ним она всегда молчала. А вступать с ней в полемику, да еще и пытаться найти недостающий винтик в голове, в его планы не входило. Он сперва что-то пробормотал, потом надулся, снова что-то попытался сказать про то, что он хочет в одиночку выполнять задание, а затем окончательно замолк. Схадивара почти сразу поняла, что ей не удастся поговорить с Кедори. Девушка знала, что в случае любой опасности он замыкается и замолкает, и в такие моменты даже самый разговорчивый Дракон не может заставить его сказать хоть слово. Свои крылья ей искать тоже не хотелось, казалось, будто бы она знает ответ, но решительно ничего не хочет делать, чтобы решить эту проблему. Так и просидели они в тишине, правда молчание их было о разном.

Дела у Мериуса с Корицием продвигались не лучше, почти сразу же командир начал повышать голос, пока Марирус продолжал, будто бы игнорируя его гнев, все также спокойно говорить.

— Да в чем проблема, Марирус? Ты - воин, ты - Герой, в конце концов, чего ты боишься? Темных?

— Помимо Темных есть множество других страхов, заставляющих сердце сжиматься. Страх за родного человека, страх ошибиться при выборе пути. Я знаю, ты не сможешь понять.

— Не могу, вот скажи мне, разве поможет тебе страх справится с тем, чего ты боишься?

— Я все это понимаю, но разве можно справится с основополагающим человеческим чувством?

— Можно справится со всем, если того захотеть.

— Как можно и полюбить. Как можешь ты ничего не боятся, но при этом совершенно не уметь любить?

— А для чего мне любовь, скажи на милость? — Кориций начинал уже откровенно кричать, — Любовь поднимет мой меч, против врага? Любовь поможет мне не пасть духом, когда, будет казаться, что все кончено? Скажи, зачем мне любить?

— Любовь дарит то состояние спокойствия и счастья, к которому стремится каждый человек, разве ты не хочешь быть счастлив?

— Я буду счастлив, когда последний Темный покинет наш мир.

— А можешь быть счастлив сейчас, — Мериус будто совершенно не замечал, как злость окутывает его командира, он говорил все также мягко и отстранено.

— Если ты можешь быть счастлив, зная, что где-то гибнут невинные люди от острых шипов Темного, то это не любовь, а жестокость.

Кориций встал и ушел. Он не видел смысла в дальнейшем споре, и его откровенно начинала злить эта дурацкая манера речи Мериуса. На поляну опустилась гнетущая тишина, такая наступает после бурной ссоры молодоженов, которые не могут никуда разойтись из маленькой комнатки. Возможно, эта тишина начала бы пожирать души, сидящих на поляне, если бы из глубины леса не раздался пронзительный женский крик. Мериус тут же узнал голос своей сестры и без размышлений, бросился в сторону звука. Кориций и Схадивара помчались за ним.