Челнок предтеч 2

- Отличный вариант, обнаружив их, американцы точно отнесут их изготовление и установку на агентов Вьетконга – обрадовался Погодин. – Такую штуку любой подпольщик может изготовить!

Эти взрыватели были быстро изготовлены Айком и испытаны на макетах авиационных бомб. Все они взрывались при установке штатного взрывателя М904 на три четверти глубины, а его полагается устанавливать на полную глубину. Для гарантии подрыва в такую мину ставили три шарика от хлопушек.

Мы наблюдали через нейросети, как наши дроны-птицы минируют бомбы на складе в Дананге. Дроны под видом голубей залетели в склад, там вообще-то их полно было и без нас. Пара голубей садилась вокруг минируемой бомбы для наблюдения за обстановкой, а пара минировала бомбу. Один из дронов манипуляторами выкручивал пластиковую крышку, закрывающую канал взрывателя, второй с помощью манипуляторов из-под крыльев точно устанавливал мину в канал взрывателя. Первый дрон после этого закручивал крышку на место. Потом четверка приступала к минированию следующей бомбы, подальше от заминированной.

Через неделю партия заминированных бомб со склада в Дананге поступила на авианосцы – наши дроны вели наблюдение за ней.

Интерлюдия, авианосец «Кити Хок»

Техник Джон Сильверст заканчивал смену – как только они снарядят это звено «Скайхоков» в полет бомбить этих ненавистных комми, то пойдут отдыхать. Дан Борски и Уил Зум подвезли очередную авиабомбу Мк84 на тележке к снаряжаемому самолету, подняли ее с помощью подъемника тележки, Джон закрепил ее на пилонах самолета. Тележку убрали, осталось только вставить в эту малышку, весом около тонны, взрыватель М904 и работа будет закончена. Джон снял защитный колпачок с бомбы, закрывающий отверстие для взрывателя, открыл ящик со взрывателями, достал следующий и аккуратно установил его в отверстие бомбы. Затем он руками начал его вращать по часовой стрелке, взрыватель легко попал в резьбу и начал углубляться в корпус бомбы. Когда взрыватель погрузился в корпус бомбы на три четверти, его ход замедлился.

Мк84

- Опять смазки напихали уроды! Попробую так затянуть – сказал он ожидавших его друзьям.

- Да так оставь! Никто не заметит! – со смешком сказал Уил.

- Ну да, особенно пилот, который внимательно все осматривает перед полетом – буркнул Джон, доставая специальный ключ для затягивания взрывателей – их так и так в конце резьбы полагалось затягивать ключом.

Джон сделал один поворот ключа, другой – взрыватель пошел легче, он нажал на ключ для третьего оборота и мир вокруг взорвался, эта вспышка была последнее, что увидел в своей жизни Джон и его друзья.

На мостике авианосца «Мидуэй» тем временем наблюдали мощный взрыв на палубе авианосца «Китти Хок».

- Черт побери, что у них там случилось? – озаботился адмирал Гровс. – Липски, выясните, что там у них!

- Господин адмирал, у них вся палуба в огне – ответил Липски, отнимая бинокль от глаз. – Постоянные взрывы – видимо детонирует боезапас самолетов.

- Так, значит «Китти Хок» выбыл из игры надолго. Надо увеличить состав нашей части авиагруппы для сегодняшней атаки на этих чарли. Липски, готовьте еще четыре звена «Скайхоков» для полета.

- Слушаюсь господин адмирал! – козырнул Липски и отправился выполнять приказ.

- Привет Грег! Что у тебя там творится? – адмирал связался по радиотелефону с командиром авианосца «Китти Хок» спустя час, когда взрывы на нем утихли.

- Господин адмирал! При снаряжении самолетов произошел самопроизвольный взрыв боеприпаса, бомбы Мк84, она весит две тысячи фунтов. От нее сдетонировали остальные две бомбы на этом самолете, а уж от них сдетонировали бомбы у всего звена. Ну а дальше вы представляете, что пошло – в каждом самолете по десять тонн топлива, ракеты. Вот и все – нет у меня авиакрыла, как и авианосца. Сейчас боремся с пожаром, по прогнозам за восемь часов должны с ним справиться, к нам идут спасатели – сообщил Грег.

- Готовься к отставке Грег. Потерю авианосца тебе не простят. Ты и меня подвел, как бы и мне не пришлось подавать в отставку – сказал адмирал. – Вот если бы это была диверсия, то это было бы за пределами нашей ответственности.

- Диверсия? Да какая на хрен диверсия? У нас знаешь же кто у нас служит! Сплошь наркоманы! С дуру треснул ключом по взрывателю, и мы лишились авианосца! – ответил Грег с отчаянием в голосе.

- Ты что, еще не понял, о чем я говорю? – спросил адмирал.

- А… - завис на минуту Грег. – Господин адмирал, это точно была диверсия! Чарли заминировали нам авиабомбу, и она взорвалась! Нет, точнее они доработали взрыватель так, чтобы он взорвался при установке в бомбу!

- Ну вот, соображаешь – с облегчением сказал адмирал. – Я дам команду проверить все взрыватели авиабомб, чтобы это не повторилось на других корабля… - окончание его фразы потонуло в мощном грохоте взрыва на палубе его авианосца.

- Бля! Ты прав! Уже у нас рвануло! - сказал адмирал и отключился. Он наблюдал с мостика, как взрывы один за другим сметали самолеты с палубы, фонтаны горящего керосина взлетали выше мостика. Сработала автоматическая система пожаротушения, но она мало чем могла помочь в такой ситуации. Единственное, что смог сделать адмирал, это запретить снаряжение авиабомб и прекратить полеты с двух других авианосцев, начать расследование инцидентов контрразведке.

Это расследование быстро принесло свои результаты – буквально к вечеру в некоторых авиабомбах были обнаружили закладки – небольшие пакетики с легко детонирующей взрывчаткой, которые взрывались при легком надавливании, которое происходит при завинчивании взрывателя М904 в бомбу. Саперы занялись обезвреживанием бомб на уцелевших авианосцах и была дана команда проверить все бомбы на предмет закладок в арсеналах на территории Южного Вьетнама.

Второй этап диверсионной войны

- Поздравляю Виктор Николаевич! Два авианосца мы с вами уничтожили, надо искать другие средства для диверсий. Теперь эти авиабомбы проверяют трижды перед тем, как установить в них взрыватели – поздравил я Черняева.

- Ну это в общем была ваша идея господин капитан – сказал Черняев с улыбкой.

- Обращайтесь ко мне по имени, когда мы не на официальных совещаниях – попросил я, хотя последнее его обращение по должности было им сделано от души, видимо признал во мне командира.

- Хорошо Константин Иванович – ответил Черняев.

- Надо придумывать следующий шаг, когда мы сможем также эффективно уничтожить авианосец – предложил я.

- Ну только минирование танкеров или судов снабжения – предложил Черняев. – С помощью американских мин Мк-52 или Мк-25.

- А как крепить мину-то? Она-то будет испытывать большую нагрузку при движении корабля, ее просто смоет – спросил я.

- Есть такое дело. Надо приваривать ее крепления к днищу корабля – ответил Черняев. – Это можно сделать при проведении ремонтных работ.

- Ну вот опять требуется подрыв в точно назначенное время – сказал я.

- Сделать спарку таких мин на двух кораблях – подорвать их с задержкой – одну у авианосца, другую вдали от него – ответил Черняев.

- Давайте упростим задачу – мы же можем поставить небольшую магнитную мину с часовым механизмом на бомбу в трюме корабля снабжения. Это могут сделать портовые докеры – предложил я.

- Я придумал – надо установить на эту бомбу механизм неизвлекаемости! После установки бомбы на стеллаж корабля снабжения, прицепить к ней вот такое механизм, который подорвет ее при попытке стронуть с места! Это будет что-то типа такого же пакетика со взрывчаткой! Липучкой приклеить ее к корпусу бомбы, а тонкий шнурок для подрыва привязать к стеллажу! – тут же предложил Черняев.

- Отличный вариант! – согласился я и перекинул задание Айку сделать такие взрывпакеты.

- За вами наблюдение за проведением погрузочно-разгрузочных работ, и когда наши дроны могут заложить такие пакеты под бомбы – приказал я Черняеву. – Как будет полная информация по этому поводу – заложите с помощью дронов взрывпакеты под бомбы.

Через неделю Черняев доложил, что взрывпакеты заложены в судно снабжения «Звезда-19», которое через сутки должно подойти к авианосцу «Саратога». Айк упростил конструкцию и применение этих взрывпакетов – их надо было закладывать опять в отверстие для установки взрывателя М904, который закрывала в транспортном положении пластиковая крышка. Взрывпакет представлял из себя обычную хлопушку с конфетти, в которой вместо конфетти находился динамит, а взрыватель стоял родной – шарик из бертолетовой соли, который подрывался, если дернуть нитку. Ну и еще была закладка – снаружи на леске был завязан узелок – если открыть крышку, то она дернет нитку и бомба взорвется. Тонкая прозрачная леска была вообще не заметна в темноте трюма, так что, если надумают проверять бомбы в трюме судна снабжения, они взорвутся. И вот из-под этой крышки выпускалась тонкая леска, которая привязывалась с большим провисанием к стеллажу, ну чтобы при болтанке в море этот взрыватель не сработал, а сработал только при съеме бомбы со стеллажа.

- Айк, а взрыв судна насколько серьезно повредит авианосец? – спросил я.

- В трюмах этого судна около ста пятидесяти тонн бомб, борт авианосца точно должен проломить такой взрыв. А это значит частичное затопление, сильный крен на один борт, который уже не исправишь затоплением других отсеков – выдал свой прогноз Айк.

- Виктор Николаевич, а зачем нам вообще нужна леска к стеллажу? Ведь можно дождаться, когда эту крышку снимут на корабле? – спросил я.

- Но тогда будет взрыв одиночного боеприпаса, тогда как на корабле взорвутся все боеприпасы, все сто пятьдесят тонн, и ущерб для авианосца будет гораздо больше – ответил Черняев.

- Логично – согласился я.

В Тонкинском заливе осталось два авианосца, самолеты с которых бомбили Северный Вьетнам. Это «Саратога» и «Рейнджер», чудом уцелевший от нашей первой минной атаки. Заминированный корабль снабжения «Звезда-19» ночью подошел к «Рейнджеру», началась разгрузка боеприпасов. Рядом с ним стоял танкер «Холи Мару», с которого закачивалось топливо в танки авианосца. Рабочий процесс был в полном разгаре, и когда было разгружено четверть боезапаса прогремел мощный взрыв, который просто в клочья разнес судно снабжения, проломил огромную дыру в борту авианосца, в которую хлынула вода и горящее горючее с разбитого танкера. Вся окружающая акватория была залита горящим горючим с танкера, и авианосец, залитый им, также запылал и начал быстро погружаться в воду, кренясь на правый борт. С его палубы посыпались люди, самолеты, боеприпасы и различная техника – крен быстро достиг сорока градусов, капитан отдал приказ об эвакуации с корабля – два отсека были разрушены взрывом, корабль тонул. Только отсек в корме оставался на плаву, один из трех отсеков непотопляемости авианосца, но этого было недостаточно, чтобы ему удержаться на плаву. Через час авианосец уперся носом в грунт, и его горящая корма так и осталась на плаву, это спасло его от полного затопление – глубина в этом месте была около пятидесяти метров, а длина самого авианосца была двести тридцать четыре метра.

Я поздравил Черняева с успешно проведенной операцией и приказал оставить эту деятельность и заняться вербовкой кадров в свою команду. Мы нанесли США достаточно большой ущерб в их возможностях наносить авиационные удары по Вьетнаму, что должно приблизить успех на мирных переговорах в Париже.

Новые полигоны

На приисках в самом разгаре были вскрышные работы, погода уже позволяла ими заниматься. А мы с матерью обсуждали судьбу месторождения золота «Аян-Юрях-2», так мы его для себя обозначили, в котором я обнаружил россыпи на пять тонн драгоценного металла. По идее его надо было отдать Сусуман-золоту, такое крупное месторождение никакой артели не отдадут, но нам надо было что-то взамен от них получить. А вот что с них можно было взять – мы как раз и не могли придумать. Открытое мною месторождение на одну тонну золота они передали артели «Авангард» с перечислением нам доли за четверть добычи – то есть за двести пятьдесят тысяч рублей. Правда им пришлось занизить содержание золота при обследовании месторождения с моей помощью, иначе нельзя было по инструкции его артели отдавать с такими запасами золота. И вот как получить выгоду от передачи государственной организации Сусуман-золото большого месторождения мы пока с мамой придумать не могли. Организация Сусуман-золото нам ничего платить не могла, кроме зарплаты, а это нам было не интересно.

- Ма, давай обсудим этот вопрос непосредственно с ними – предложил я в конце концов, ничего путного не придумав.

- Да, пожалуй, начнем обсуждение с ними этого вопроса – что они могут нам предложить за это месторождение – согласилась мать. – Коли мы сами ничего не смогли придумать.

На следующий день такая встреча состоялась. Директор Сусуман-золота Прокофьев и главный геолог Манишев ждали нас в кабинете директора.

- Товарищи, давайте обсудим вопрос об открытии месторождения с запасами золота пять тонн, среднее содержание десять граммов на тонну – предложила мать, когда мы уселись с ней за столом у директора. – Вам интересно обсудить этот вопрос?

Глава 5

На следующий день состоялась наша встреча с директором Сусуман-золота Прокофьевым и главным геологом Манишевым в кабинете директора.

- Товарищи, давайте обсудим вопрос об открытии месторождения с запасами золота пять тонн, среднее содержание десять граммов на тонну – предложила моя мать, когда мы уселись с ней за столом у директора. – Вам интересно обсудить этот вопрос?

- О! – подскочил Семен Аркадьевич. – Это очень и очень для нас интересно! Да что там говорить! За это для нас будут и госнаграды и премии! Меня повысят, и я переду в Магадан, на мое место Сергей Петрович встанет, я тогда буду вас в Магадане прикрывать! И будем дальше успешно добывать золото на благо нашей страны, ну и нас самих тоже.

- Ну хотелось бы конкретики Семен Аркадьевич – попросил я. – Как это нас коснется.

- Надо подумать над этим... – вздохнул Прокофьев, понимая, что придется за это платить.

- То, что вы описали, к нам никакого отношения не имеет – улыбнулась мама.

- Может обсудим изменения доли в артели «Авангард»? – спросил я. – На новом месторождении?

- Блин, без ножа режете... – Прокофьев потер лицо руками.

- Придется им отдать все с этого месторождения – сказал Манишев. – Но договоримся на будущее, что вам будет идти четверть от добычи на других месторождениях, даром мы тоже работать не можем.

- Ну в принципе приемлемо. Артель мы будем расширять, старые россыпи она уже закончила промывать, может тогда и ваш участок ей отдадите? – предложил Прокофьев.

- Мы подумаем над этим вопросом – ответила мать. – Значит насчет доли мы договорились, с нового месторождения нам идет половина добычи или пятьсот тысяч рублей. И мне хотелось бы, чтобы сыну дали государственную награду за открытие этого месторождения, желательно орден. Вас же будут награждать? Вот и его подадите на награждение.

- Да, договорились, но с нашего участка вам ничего не причитается, там четыреста пятьдесят килограммов золота лежит. Вы там и так восемь килограммов золота уже добыли – напомнил Прокофьев с тяжелым вздохом.

Но я решил не останавливаться в своих планах разбогатеть, и сделал намек на непростую геологию этого месторождения.

- Золотой запас на новом месторождении примерно пять тонн, причем у этого месторождения два уровня – верхний бедный, глубина до трех метров, потом два метра пустая порода, а ниже идет богатый слой толщиной два метра, раз в десять концентрация выше. В верхнем содержание золота примерно десять граммов на тонну, а в нижнем до ста граммов на тонну грунта. Половина золота находится в верхнем слое, половина в нижнем – насколько эта информация может помочь нам увеличить наш доход? – спросил я с ироничной улыбкой.

После моего сообщения о сложном геологическом профиле расположения золота в новом месторождении с минуту стояла мертвая тишина в директорском кабинете.

- О! Охренеть! – не выдержал Прокофьев с выпученными глазами. – Это же полностью меняет дело! Да мы тут! Да мы! Ну мы намоем очень много золота – наконец он смог внятно выразить свою мысль. Мы с мамой переглянулись и улыбнулись, переведя это в «Да мы тут до хрена и до хрена бабок загребем!».

- Мы официально, то есть Сусуман-золото, переработаем верхний слой, а пустую выработку отдадим артели «Авангард», ваша доля будет четверть добычи! – тут же вступил в обсуждение его партнер Манишев. – Но на это уйдет года три, может даже и пять лет, пока верхний слой промоем полностью. Как я понимаю, нижний слой ведь не по всей площади располагается, коли концентрация в десять раз выше?

- Да, он раскидан по локациям, я их покажу вам, как дело до него дойдет – улыбнулся я. – Но если вы будете его разрабатывать без моей карты, то в среднем получится десять граммов золота на тонну грунта.

- То есть вам с него достанется четверть добычи, это получается... Шестьсот двадцать пять тысяч рублей! – произнес Прокофьев с выпученными глазами. – Вы же миллионерами станете, и официально!

- Ну да, похоже на то – улыбнулась мама. – Но это произойдет лет через пять, вы же не будете торопиться с разработкой этого месторождения?

- Нет конечно, мы верхний слой будем года три минимум разрабатывать – ответил Прокофьев. – Потом год выработка постоит без дела, и только после этого ее передадут «Авангарду». А он ее не меньше пяти лет будет разрабатывать.

- Лучше с твоей картой конечно же разрабатывать это месторождение! На следующей неделе мы можем выехать на разметку вашего нового месторождения – сказал Манишев, переходя к конкретике.

- То есть получается, что мы начнем получать свою долю примерно через пять лет – подсчитала мама.

- Да, самое раннее через четыре года – подтвердил Прокофьев. – Но вы сами понимаете, что в таком деле торопиться не стоит. Быстрое обогащение привлекает пристальное внимание властей, а это ни нам, ни вам не надо. Купите себе большой дом на побережье Черного моря и будете наслаждаться жизнью, деньги на красивую жизнь к вам будут поступать от нас регулярно.

Аян-Юрях

На следующей неделе мы поехали на привычном нам вездеходе ЗиС-157 до Аян-Юряха, а после моста пересели на гусеничный вездеход, который доставил нас к месторождению. Там же недалеко, в трех километрах от месторождения, была и наша пещера с челноком. Мы ее уже достаточно расширили и челнок мог вылететь оттуда, но пока мы его не выводили из пещеры, только проверили, как он может подниматься над землей и двигаться – но делали это внутри пещеры.

Илья с командой размечал места для шурфов, своим ходом сюда шел караван с бульдозерами и буровой установкой на гусеничном ходу – мерзлый грунт для взятия проб проще было бурить, чем отогревать кострами и копать. Я, в соответствии с переданной картой, указывал места для бурения или шурфов, Манишев заносил все в журнал, до конца дня мы оконтурили это месторождение. После этого мы с Манишевым вернулись в Сусуман, а бригада осталась делать шурфы и контрольные промывки. Подошедшая техника будет готовить полигон под прииск – делать вскрышные работы.

Приехав в Сусуман, мы переделали соглашение о распределении дохода с артелью «Авангард» на половину добычи, заверили его в конторе Сусуман-золота. Теперь только осталось ждать завершения промывочного сезона, чтобы подвести его итоги. На текущие расходы денег у нас хватало с избытком, летом еще ожидались крупные платежи от Ибрагима, мы с ним, с его артелью «Мальдяк-69» также подписали соглашение о распределении добычи, только там нам полагалось тридцать пять процентов добычи золота. За три года мы сможем целый миллион рублей заработать, и все легально! Жизнь прекрасна!

Но вот и инопланетный корабль дожидается своей очереди, и с ним надо что-то делать. У меня в руках несметные богатства наших предков, могу деньги грести лопатой уже на Земле, продавая карты месторождений золота или леча болезни нейросетями, продавая продление жизни. Совсем как средство Макрополуса.

Но просто набивать карманы цель не достойная настоящего человека, надо делать что-то полезное для своей страны, чтобы народу нашему легче жилось. Да и для планеты в целом, то есть для всего человечества тоже. Буду к этому стремиться.

Июнь 1971

Быстро прошел май, наступили летние каникулы. На очередном свидании с Леной, я спросил ее – хочет ли она слетать со мной на какой-нибудь тропический остров отдохнуть, порыбачить в океане, пострелять попугаев и их пожарить на костре. Лена сказала, что с удовольствием бы слетала, но вот мать может не пустить.

- Так ты ей сообщи, что ты уже не девочка и хочешь с парнем провести неделю, съездить отдохнуть, покупаться, позагорать - сказал я.

- Блин, самой что ли спровоцировать такой конфликт? Хотя, с другой стороны, маманя перебесится и не будет после этого держать меня дома. Попробую, у нее после этого больше не будет смысла запирать меня дома. Скажу, что презервативами пользоваться умею, что скрываю от всех свои встречи со своим парнем, что никто кроме нее об этом не знает – рассуждала Лена.

- Ну тебе стоит наверно попробовать это сделать, а то еще год будешь ходить в узде – сказал я.

Лена поговорила на эту тему с матерью, конечно, был грандиозный скандал при этом, но обе решили не говорить об этом отцу, и что она будет отлучаться только тогда, когда отец будет в рейсе. А он у них из рейсов практически не вылазит.

Поэтому через неделю, когда страсти улеглись, Лена полетела со мной на Мохо-Тани. Тут она уже ночевала со мной в одной кровати. Ох и оторвались мы с ней, трахались как кролики, дорвались друг до друга. Потом купались на пляже голышом и там же трахались. В общем обеспечил я девушке пляжный отдых на юге и секс-марафон на целую неделю. У обоих было немерено энергии, которую выплескивали наши молодые тела, подкрепленные нанитами. Мы плавали наперегонки по бухте, ловили рыбу на удочку, готовили из нее разные блюда – когда сами, когда поручали это дело кухонному роботу. Потом устроили охоту на рыбу с острогой, это было даже увлекательнее, чем с удочкой. Восторгов от добытой рыбы было море!

Я предложил ей забить барана на шашлык, но Лена сразу отказалась, а вот поесть попугаев на вертеле была готова. Мы как заправские робинзоны начали охотиться на попугаев, метая в них камнями. С нашими нейросетями было несложно попасть в достаточно крупную птицу с пятидесяти метров, на такое расстояние я легко метал камень размером с куриное яйцо. Лена такой же камень метала на тридцать метров – она же девочка, явно слабее меня. Она сбила двух попугаев, я четырех. Ну и съели мы их быстро – у них больше перьев, чем мяса по видимому объему тушки. Первую пару сами ощипали, распотрошили и зажарили на костре – но неудачно, получилось обгоревшее полусырое мясо, все равно его съели. Дожаривали попугаев по ходу трапезы. Романтика же!

Остальных попугаев приготовил на кухне наш робот – это были настоящие попугаи-гриль, очень вкусные получились. На следующий день набили еще шесть попугаев – понравилось нам это блюдо, но уже сами не рисковали готовить, доверили это дело кухонным роботам.

Я все уговаривал Лену на шашлык из баранины, она морщила носик – разделывать барана пришлось бы нам самим. Наши кухонные роботы для этого не предназначены, они только тушу могут разделать без шкуры. Птицу и мелкую дичь – без проблем разделывают, а баран слишком крупный для них.

- Костя, как ты будешь убивать барана? Ножом? Он же убегать от тебя будет! – спросила Лена.

- Я его оглушу камнем и перережу ему горло ножом! – ответил я. – Нейросеть знает, как правильно снять шкуру с животного, так что будет у нас с тобой шашлык!

- Ну ладно, давай попробуем – наконец согласилась Лена.

Мы быстро собрались и двинулись на северную оконечность острова – там паслось небольшое стадо баранов. Полчаса бродили, наконец нашли их. Крались к стаду как заправские индейские охотники, только головных уборов из перьев не хватало.

- Костя, ну они такие симпапульки эти бяшки! Не надо их убивать! – попросила Лена, когда мы подобрались к стаду поближе, маскируясь в траве, как настоящие индейцы. А я уже приготовил пару камней, размером с гусиное яйцо, чтобы с одного удара вырубить барашка.

- Ну ладно Леночка, как скажешь – согласился я, сморщив моську, и выбрасывая камни, ставшие ненужными. Мы вернулись домой, а дома Леночка вознаградила меня жаркой любовью за то, что я послушал ее и не стал убивать барана. Компенсация была вполне убедительная.

Лена регулярно звонила своей матери, когда та была дома, отчитывалась, что жива-здорова. Но пора было возвращаться домой – ее отец должен был вернуться из рейса.