Планета трёх миров

Попутно Балаф и Тесса переводили высказывания своих спутников, которые не были искушенными лингвистами, но как профессионалы вполне понимали друг друга.

Благодаря увлеченному диалогу Эттао Ниссэя и Христо Младенова удалось уяснить, почему часть жителей Тиатары именуют себя уйлоанцами, а свой язык — уйлоанским. Они прилетели с планеты Уйлоа. Их корабль, давно заброшенный, назывался «Солла». Это название и сейчас читалось снаружи, но его смысл оставался неясным. Оказалось, «солла» значит «звезда», и соответственно, «соллис» — «звезды», «соллайон» — «созвездие». Уйлоанцы пришли в восторг, узнав, что звезда планеты, с которой явились земляне, на некоторых языках называется «Sol». Английское «Sun», уже известное уйлоанцам, звучало совсем по-иному, но Тесса заверила, что корневая основа у них — одна. В некоторых земных языках, славянских, это видно наглядно: на болгарском, языке Христо Младенова — «слънце», на русском, языке Юрия Гаранина — «солнце».

Слово «Earth», да еще и с артиклем, уйлоанцы произнести не могли, и Тео фон Ульман предложил заменить его древним латинским синонимом — Теллус. Это имя сразу легло на язык, поскольку не противоречило уйлоанской фонетике.

Попутно земляне узнали имя здешней звезды — Айни, и двух лун Тиатары — Тинды и Сатинды, а также имена других планет системы Айни — раскаленных Дунны и Калны, на которых жизнь была невозможна, и отдаленной холодной Сулеты, окутанной переливчатой атмосферой и покрытой сияющим льдом.

Вера Кемет, внимательно наблюдавшая за поведением всех участников переговоров, пыталась общаться с Ринной Моан.

В отличие от мужчин, носивших мешковатые брюки, просторные рубахи и безрукавки с откинутыми на спины капюшонами, уйлоанка явилась в длинном платье и широкой накидке — то и другое из легкой материи вроде вискозы, собранной в мелкие складки. Открытыми оставались лишь голова, кисти рук и ноги в сандалиях. «Похоже на одеяние достопочтенной римской матроны», — тихо прокомментировал на немецком Тео. Скорее всего, госпожа Моан в самом деле принадлежала к местной знати и пользовалась подчеркнутым уважением всех окружающих. Понять ее возраст не представлялось возможным. Если бы не наряд, уйлоанскую женщину с непривычки можно было бы спутать с мужчиной. Такая же безволосая. Разве что кожа нежней и светлей. И фигура изящнее. Два нижних глаза — серые с зеленцой, ободки вокруг них — словно россыпь мелких жемчужин, верхний глаз — серебристый. На шее висело некое украшение с полупрозрачным камнем в оправе из желтоватого сплава. Оно могло быть и просто кулоном, и прибором со встроенной камерой.

Поначалу Вера подумала, будто Ринна — тоже психолог, поскольку та старалась больше смотреть и слушать, нежели вступать в разговоры. Но, когда Балаф и Тесса дошли до грамматических категорий и выяснили, как выражается на двух языках настоящее, будущее и прошедшее время, Ринна Моан повернулась к Вере и повторила увиденное на экране короткое слово «Past», заменив в нем первую букву, смягчив последнюю и растянув нараспев корневую гласную: «Baasti». Скорее всего, она прочитала не английские буквы, а записанную Балафом Доэном транскрипцию на уйлоанском, снабженную переводом: «У-тайс». Потом Ринна Моан указала сама на себя и дала понять, что она «учить прошлое». То есть, ее специальность — история?.. Тогда ей легче найти точки соприкосновения с Тео фон Ульманом. Тео в это время беседовал с Уллио Файру, и Вера не решилась их прерывать.

Кое-что начало проясняться. Вера сделала вывод, что ее собеседница — либо ученый, либо преподаватель. Умная, сдержанная, терпеливая, внимательная к мелочам и способная методично докапываться до истины.

Возможно, Ринна Моан тоже приняла Веру Кемет за коллегу.

Хорошо, пусть думает так. Психология — столь специфическая сфера знаний, что даже на обычных земных языках не всегда получается растолковать собеседнику, в чем ее суть. А Вера Кемет — не теоретик, а практик, причем с весьма необычными навыками. Ее род происходит от венгерских цыган, веками промышлявших гаданием. К этому ремеслу ныне принято относиться с насмешливой пренебрежительностью. Однако, с научной точки зрения, оно сочетало в себе понимание человеческих душ и умение быстро рассчитывать вероятностный вектор событий. Вера бы не назвала это магией. Интуиция у нее была сильно развита, что нередко ее выручало в критических ситуациях. Она чувствовала нарастание напряжения задолго до того, как случался конфликт, и ощущала опасность, когда вроде бы ничего никому не грозило. Дальше в ход шло ее профессиональное мастерство. Гармонизация отношений между партнерами или коллегами. Прогнозирование кризиса и перечень мер, необходимых для его предотвращения. Предупреждение Роя Диаса об ухудшающейся обстановке на корабле. Причины обычно бывали житейскими, ничего зловеще необъяснимого или потустороннего. Однако Вера Кемет не поднимала тревогу попусту. Поэтому к ней прислушивались, и ее рекомендациям следовали. Но дружить с ней никто не решался. На «Гайе» она держалась особняком.

Теперь она выполняла несколько миссий одновременно. Училась понимать уйлоанский язык и разгадывать эмоции уйлоанцев. Общалась с Ринной Моан, обмениваясь полезными понятиями, иногда довольно абстрактными — вроде «прошлое» и «история». Отслеживала общий уровень напряжения между группами собеседников.

Пока — никаких угроз.

Даже оба охранника, Аджар и Лина Бонавентура, заняв посты по обе стороны двери, держались почти расслабленно, порой обмениваясь любопытными взглядами и по очереди удаляясь на краткие перерывы.

Похоже, наличие вооруженной охраны воспринималось всеми как неизбежная дань формальностям. Никто всерьез не ждал ни ссоры, ни нападения.

Тайо Таллар собрал ежевечернее совещание.

Приближались события, обещавшие стать поворотными. Срочно требовалось принимать решения, после которых отыграть назад уже не получилось бы.

Взаимное освоение языков достигло уровня, позволявшего начать переговоры на более официальном уровне, нежели рабочие встречи переводчиков и экспертов. Черная женщина по имени Тесса Алулу быстро запоминала слова, искусно перенимала произношение и училась владеть непростой уйлоанской грамматикой. Балаф Доэн уступал ей в опыте и мастерстве, но тоже упорно продвигался вперед, и пришельцы с планеты Теллус хорошо понимали изрекаемые им фразы, даже если он кое-где ошибался. Картинки, схемы и видеофайлы, изображаемые на экранах, помогали справиться с непониманием.

Наверное, теперь уже можно было бы устроить личную встречу ас-васая Тайо Таллара и командира инопланетного звездолета «Гайя» — капитана Роя Диаса. У Таллара есть полномочия действовать по собственному усмотрению, как у бывшего члена Совета Шести и начальника службы порядка в Тиастелле. Конечно, он постоянно поддерживает контакт с непрерывно заседающим Советом, и прежде всего — с ас-майсаром Симмао Карроном и главным судьей Тиастеллы, принцем Ульвеном Киофаром.

Капитан Рой Диас уже передал через Тессу Алулу свое пожелание повидаться с Тайо Талларом и другими лицами, облеченными властью на Тиатаре. До сих пор на поверхность планеты выходили только те, кто участвовал в налаживании первых контактов. Но команда «Гайи» не может всегда оставаться внутри звездолета. И улететь в свою галактику тоже сейчас не может. Людям придется высадиться на Тиатару. Но им не хотелось бы строить свое поселение, не заручившись согласием тиатарцев. Нужно выработать условия договора, который позволит обоим народам жить, не мешая друг другу.

— Речи, как мы все понимаем, очень дельные и разумные, — подытожил Тайо Таллар.

— Но насколько можно им верить? — спросил тагманец Кудрай, не принимавший участия в переговорах.

— Я думаю, можно, — отозвался его соплеменник Аджар, постоянно сопровождавший Балафа Доэна и Уллио Файру.

Аджар был из рода охотников и с детства привык ощущать опасность, выслеживать добычу, не выдавая себя, и наносить удар лишь при полной уверенности в своем превосходстве.

— Пришельцы все очень разные, — заметила Ринна Моан. — Но среди тех, с кем мне довелось говорить, я не встретила ни одного, кто питал бы к нам отвращение или враждебность.

— Женщина-воин стояла на страже и следила за нами, но не прикасалась к оружию, — подтвердил Аджар.

— Да и между собой они общаются как друзья. Это трудно подделать, — сказал Уллио Файру.

— Теперь они не кажутся столь безобразными, — добавил Балаф Доэн. — Удивляет лишь непохожесть внутри одной расы. И количество языков, на которых они говорят.

— Языков? — удивился Тайо Таллар. — Я слышал лишь два, язык Тессы Алулу и ее спутника, господина Кана.

— На Теллус — тысячи языков! — сообщил Балаф. — Это просто невероятно! Тесса Алулу выучила не менее тридцати языков, современных и древних, что составляет ничтожную долю от всех известных на той планете. Нас обучают самому обиходному и, как она полагает, одному из самых простых. Впрочем, проста там только грамматика. Остальное весьма непривычно для слуха и глаз. Многое произносится совершенно не так, как пишется.

— Лишь бы не было сильных расхождений между словом и смыслом, — прервал его ас-васай.

— Ограниченность словаря позволяет избежать двусмысленностей и разночтений, — заметил Ноффо Гиссар. — Это вроде двоичного кода, с которого начался диалог с пришельцами. Да — да, нет — нет.

— Мы должны дать ответ на послание командира Роя Диаса, — вернулся к теме собрания Тайо Таллар. — И сделать это не позднее, чем завтра. Иначе они подумают, будто мы продолжаем считать их врагами.

— Вы готовите текст послания? — спросил Балаф Доэн. — Я готов помочь с переводом, ас-васай.

— Погодите, Доэн, — осадил его Тайо Таллар. — Вы забыли о еще одном обстоятельстве. Крайне важном.

— Каком? — в один голос спросили все прочие.

— Вы настолько увлеклись общением с пришельцами, что совершенно забыли о наступающем через трое суток двулунии.

— Да! — вступил в разговор Эттао Ниссэй. — По моим подсчетам, буря, сопровождающая синхронизацию Тинды и Сатинды, ожидается несколько раньше. Так бывает. Для более точных расчетов нам не помешал бы еще один телескоп и метеорологический зонд, способный работать в высоких слоях атмосферы. Таблицы, составленные моим предком Эллуэном Эттаем и госпожой Асселлой Каррон, на тот момент были верными, но ничтожные отклонения в доли секунд за минувшие десятилетия превратились в часы. К тому же планета со спутниками — система, всегда находящаяся в движении. Нужно учитывать орбиты и скорость движения всех трех тел, равно как сезонные процессы в атмосфере самой Тиатары.

— То есть, вы хотите сказать, господин Ниссэй, буря накроет нас через двое суток, а не через трое?

— Это весьма вероятно, ас-васай.

— Эттай прав, — изрек Кудрай. — Гурсы уже зарываются в норы.

— Кто? — удивился Уллио Файру.

— Такие зверушки, — пояснил Аджар. — Живут в пустыне. Охотятся на змеек и ящериц. Перед бурей обычно прячутся. Я не обратил внимания, что они сейчас делают. А Кудрай нес вахту в отряде. При обходе всё примечал. Любой шорох. Любое движение.

«Тагманцы в некоторых отношениях совершенно незаменимы», — подумал Тайо Таллар. Вслух же выразил одобрение наблюдательности Кудрая.

— Значит, мы должны уже завтра свернуть наш лагерь и вернуться в город, — сказал ас-васай. — В крайнем случае — послезавтра с утра.

— Ничего не сказав пришельцам? — удивился Балаф Доэн.

— В этом — главный вопрос. У нас три способа действовать. Первый: заранее предупредить их о буре, чтобы они могли принять нужные меры. Второй: внезапно уйти, ни о чем не предупреждая. Третий: выманить их наружу в день бури. Но самим удалиться заранее.

— Нет! — решительно заявил Уллио Файру. — Это недопустимо! Буря принесет пришельцам огромный ущерб, а бесчестие за позорный поступок ляжет на нас и на наших потомков!

— Начинать историю