Серафима. Счастье взамен

Яркие отблески молнии выхватывали из сумрака ночи обнажённое женское тело. Отражение было колдовским и манящим, словно она творила только ей ведомый обряд. Она смотрела на себя в зеркало с нескрываемой гордостью: красивые округлые бёдра, живот такой же плоский, как и в молодости, полноватая грудь добавила дородности в теле и женственности. «Всем хороша! Ни единого изъяна в фигуре!» – довольно подумала она. Крутнулась перед зеркалом ещё раз, внимательно себя оглядывая: «Неужто не привлекательна для мужа? Неужто не желанная?» Вновь повернулась, приблизилась к зеркалу, хорошенько рассмотрела лицо, потрогала шею.

Большие зелёные глаза поблескивали в темноте бездонным омутом, одна бровь приподнята, словно в изумлении, другая – плавной дугой очерчена, ресницы столь же пушисты и чёрны, как в молодости, а косища-то – попробуй ухвати пятернёй: чёрная, длинная, не приберёшь в тугой узел, непокорные локоны норовят выбиться из причёски. Недаром говорили, что она красотой пошла в бабку Прасковью. Тоненькая, статная Прасковья в своей молодости не одно мужское сердце вдребезги разбила, да и кротостью нрава не отличалась – посмотрит так, что холодок по телу пройдёт. Сильная и властная была, за ней всегда последнее слово оставалось, даже муж боялся ей прекословить.

Глашка красовалась и гордилась собой: «Не то, что эта Серафимка, тощая, как доска. Ухватиться не за что! Мужики таких не любят! А я сошью себе платье, ещё лучше, чем у неё. И тогда мужик мой с ума сойдёт! Если думал о ней, то вмиг забудет!»

Потом повернулась боком, провела по животику, загадочно улыбнулась, быстро вздела сорочку и, довольная собой, юркнула в кровать.

* * *

Бабка Полосуха с раннего утра до позднего вечера неустанно следила за происходящим на улице – ей всегда до всего было дело. Её дом располагался удачно в изгибе улицы, огибающей высокий, обрывистый берег реки. Бабке было видно все дома и по своей стороне, и по противоположной в оба конца, вплоть до самого последнего дома, стоящего на краю улицы.

Полосуха с того дня, как схоронила мужа, каждую ночь мучилась бессонницей. Где-то вычитала, что прогулки полезны при расстройстве сна, и решила себя утомлять еженощным променадом. Во время таких прогулок удавалось что-нибудь интересное услышать из жизни соседей, а чужие истории она страсть как любила. За долгие годы ночного бдения она хорошо знала, что и когда произошло у соседей, и была первым поставщиком сплетен в деревне. Безрадостная бессонница начала приносить бабке определённые плоды. Одно лишь затрудняло её жизнь – деревья, заслоняющие обзор улицы.