Не встречай меня

Мужчину Вера узнала сразу. Алексей выглядел старше, волосы на висках поседели. Женщина стояла спиной к камере, но поворот головы, линия плеч и красный шарф принадлежали Вере. Девочка сидела у мужчины на шее и смеялась, закрыв глаза.

На обороте рукой Алексея было написано: «Лиза впервые увидела море и решила, что оно следует за ней».

Вера держала фотографию за края, пока Катя читала надпись.

— Это можно сделать нейросетью, — сказала Катя.

— Можно.

— Или это правда.

— Нельзя считать правдой всё, что больно хочется сохранить.

Катя посмотрела на неё внимательнее.

— Ты уже хочешь?

Вера убрала снимок в конверт.

— Я хочу понять.

В лаборатории Николай Сергеевич подтвердил, что фотография напечатана химическим способом на бумаге, выпущенной не раньше 2031 года — по маркировке на защитном слое.

— Маркировку могли подделать, — сказал он прежде, чем Вера спросила. — Но зерно изображения соответствует оптике, которой ещё нет в массовой продаже. И девочка…

— Что с ней?

Он подвинул снимок под лампу.

— У неё родинка под левым глазом. Такая же, как у вас.

Вера знала. Маленькая точка почти исчезала под тональным кремом.

— Совпадение.

— Разумеется.

Николай Сергеевич не умел произносить это слово убедительно.

Алексей пришёл вечером. Марина была с ним. Вера показала фотографию обоим.

Он долго не прикасался к ней.

— Это я, — наконец сказал Алексей.

— Похоже на вас, — уточнила Марина.

— Нет. Это я. Здесь шрам на руке.

Он закатал рукав. На внутренней стороне предплечья тянулся тонкий белый след.

— Его почти никто не видел, — сказал он. — Я получил ожог в шестнадцать лет.

Марина взяла фотографию.

— Девочка похожа на тебя.

— И на Веру.

В комнате стало тесно.

— Её зовут Лиза, — сказала Вера. — По крайней мере, в той версии.

Алексей сел.

Он смотрел не на будущую жену, а на ребёнка. Вера увидела, как защита, которую он строил вокруг писем, дала трещину. Не любовь к ней — нечто сильнее и опаснее: любовь к человеку, которого ещё не было.

Он достал телефон и нашёл детскую фотографию сестры. Потом свою — выцветший снимок на даче. Увеличивал глаза, линию носа, улыбку. Это было бессмысленно, но остановить его никто не мог.

— Подбородок как у моей матери, — сказал Алексей.

— Ты уже строишь родословную, — тихо заметила Марина.

Он опустил телефон.

— Прости.

— Не за что просить прощения. Я тоже пытаюсь понять, на кого она похожа. Вот в этом и жестокость. Нам дали не абстрактное обещание ребёнка, а лицо.

Вера вспомнила архивные фотографии неизвестных детей. Если имена терялись, родственники всё равно искали сходство — уши прадеда, рот тёти, взгляд матери. Сходство делало человека своим даже без доказательств. Письмо воспользовалось самым древним механизмом любви.

— Мы должны перестать называть её нашей, — сказала Вера.

— Но как? — спросил Алексей.

— Говорить: девочка на фотографии. Пока только так.

Он кивнул, но Вера увидела, что внутри он уже произнёс имя.

— Мы собирались назвать дочь Анной, — тихо сказала Марина.

Алексей поднял голову.

— Мы просто обсуждали имена.

— Да. И ты говорил, что не любишь имя Елизавета.

Он снова посмотрел на снимок.

— Возможно, передумаю.

Марина положила фотографию на стол слишком аккуратно.

— Вот так это и работает, — произнесла она. — Письмо показывает тебе ребёнка, и ты уже готов изменить вкус. А потом скажешь, что выбрал сам.

— Марина…

— Я не обвиняю. Я тоже смотрю на неё и думаю, какая она. Любит ли рисовать. Боится ли темноты. Это жестоко.

Вера убрала фотографию.

— Мы можем не смотреть больше.

— Уже посмотрели, — ответила Марина.

Алексей подошёл к окну. Вечерняя станция отражалась в стекле поверх его лица.

— Если мы ничего не сделаем, она не родится?

Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Мы не знаем.

— Но такая возможность есть.

— Есть и возможность, что она никогда не существовала. Что снимок — один из вариантов.

— Для неё разницы нет.

— Для неё пока вообще ничего нет, — резко сказала Марина. — Алексей, нельзя предать настоящую жизнь ради фотографии возможного ребёнка.

Он повернулся к ней.

— Я никого не предаю.

— Пока нет.

Слово повисло между ними.

Марина взяла пальто.

— Я поеду домой.

— Я с тобой.

— Нет. Мне нужно побыть одной.

— Марина.

Она остановилась у двери.

— Я не отменяю свадьбу, — сказала она. — Но сегодня впервые подумала, что могу это сделать. Не потому, что письмо так предсказало. Потому что ты посмотрел на девочку и уже стал отцом в семье, где меня нет.

Дверь закрылась.

Алексей остался у окна. Вера не подходила.

— Она права, — сказал он.

— Да.

— Вы всегда так быстро соглашаетесь, когда это против вас?

— Только когда это правда.

Он усмехнулся без радости.

— В письме есть описание Лизы?

— Несколько строк.

— Не говорите.

Вера кивнула.

— Но фотографию оставьте мне на один день.

— Зачем?

— Хочу проверить одну вещь.

— Какую?

Алексей увеличил фотографию на телефоне. За плечом девочки виднелась белая лестница, уходившая к воде, и кусок вывески с синей буквой. Он открыл почту, нашёл письмо от гостиницы и показал рекламный снимок. Та же лестница, те же перила, тот же мыс на горизонте.

— Бронирование на июнь, — сказала Вера.

— Да. Снимок Лизы сделан летом. Если мы с Мариной поедем туда, это будет совпадением. Если отменим поездку — тоже решением из-за фотографии.

— Не превращайте место в развилку. Море не выбирает за вас.

— Легко сказать.

Он смотрел уже не на девочку, а на дату подтверждения брони. Вера поняла: снимок успел присвоить себе не только возможное будущее, но и настоящее Марины. Теперь даже их свадебное путешествие казалось декорацией из чужой семьи.

Алексей указал на море за спиной девочки.

— Я знаю это место. Мы с Мариной забронировали там свадебное путешествие.

Глава 9

Воспоминание о том, чего не было

Место на фотографии называлось Белая бухта.

Алексей нашёл в компьютере подтверждение бронирования: небольшой отель, август следующего года, номер с видом на море. Снимок будущего был сделан в двухстах метрах от него. Совпадение можно было объяснить. После свадебного путешествия он мог вернуться туда с Верой и ребёнком. Необъяснимым оставалось другое: бронирование оформляла Марина, и Вера никогда не слышала о бухте.

— Отменим поездку, — сказал Алексей.

— Почему? — спросила Марина.

Они встретились втроём в кафе, потому что Марина настояла на разговоре при Вере. За ночь она стала спокойнее, и от этого Алексею было тяжелее.

— Потому что теперь там будет девочка, — ответил он. — Даже если мы поедем вдвоём, я буду искать место с фотографии.

— Значит, письмо уже забрало у нас бухту.

— Я не хочу, чтобы так было.

— А я не хочу всю жизнь уступать ему города, даты и имена.