Между утром и ночью

Часы показывали 18:16 и пятьдесят восемь секунд.

— Я не помню тебя, — прошептала Лея.

— Знаю.

— Почему?

— Потому что ты сама попросила всё стереть.

Срез оборвал связь.

Лея открыла глаза в спальне. Утро заливало комнату слишком ярким светом.

На безымянном пальце левой руки проступила тонкая красная полоса — будто кольцо сняли только что.

Глава 5

Лея нашла кольцо в коробке с зимней обувью.

Она не знала, почему полезла именно туда. Возможно, тело помнило лучше разума. Под стелькой старого ботинка лежал маленький тканевый мешочек. Внутри — простое серебряное кольцо с тёмной линией по центру.

На внутренней стороне была выгравирована дата.

До Белой вспышки оставалось сорок два дня.

Лея надела кольцо. Оно подошло идеально.

Вместе с ним не вернулось ни одного воспоминания. Только чувство: когда-то она уже стояла у этого окна, крутила металл на пальце и пыталась решить, снять его или оставить.

Она сфотографировала находку и написала Максиму:

«ПОЧЕМУ Я ПОПРОСИЛА СТЕРЕТЬ ПАМЯТЬ?»

Ответа не было два среза.

В квартире появлялись его следы. Чашка кофе на столе. Сложенный плед. Запах древесного одеколона в ванной. Однажды Лея увидела на зеркале слово «прости», написанное пальцем по пару. Оно исчезло через минуту.

Она начала замечать странную закономерность: чем сильнее думала о Максиме, тем отчётливее становились следы. Если старалась не вспоминать его голос, квартира оставалась почти неизменной. Если перечитывала записки, на подушке появлялась вмятина, а проигрыватель сам включал тихую музыку.

На третий день Максим прислал ответ.

«Я не могу объяснить письмом. Кира согласилась выйти на линию завтра. Она расскажет больше».

Ниже:

«Кольцо нашла?»

Лея не писала ему о коробке.

«ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ, ГДЕ ОНО?»

«Я его туда положил».

Она сжала карандаш.

«КОГДА?»

«До вспышки».

«ЗАЧЕМ?»

«Ты бросила его мне в лицо».

Несмотря на страх, Лея рассмеялась. Смех вышел коротким и злым.

«ПОХОЖЕ, Я БЫЛА ПРАВА».

Ответ пришёл на следующее утро:

«Возможно».

Это «возможно» раздражало сильнее оправданий.

В Центре обстановка ухудшалась. Улица Мельникова не вернулась. За сутки исчезли ещё две квартиры и подземный переход. По официальным каналам передали, что деформации вызваны «несанкционированными попытками контакта». Служба контроля начала обход домов жёлтой зоны.

Артём не появлялся на работе. Лея узнала, что его отстранили после ссоры с начальством: он требовал эвакуировать целый район, а мэрия отказалась признавать риск.

В обед он сам пришёл к ней. На скуле темнел синяк.

— Ты говорила с ним? — спросил Артём.

— Да.

— И?

— Кира жива.

— Он сказал.

— Завтра я услышу её.

Артём сел напротив, сцепил руки.

— Лея, в Ночном реестре есть не только Кира. Там указаны люди, которых мы похоронили после вспышки. Есть те, кто умер за несколько дней до неё.

— Что ты хочешь сказать?

— Может, это не люди. Может, фаза собирает образы из нашей памяти.

— Максим передаёт реальные предметы.

— Мы не знаем, что такое реальность после вспышки.

Лея положила ладонь на стол. Кольцо она спрятала в карман, но кожа под ним всё ещё ощущала металл.

— Я знала его до аварии.

— Он так сказал?

— Нашла кольцо. Совместную регистрацию квартиры. Удалённые фотографии.

— Это можно подделать.

— Мою память сложнее.

— Ты ничего не помнишь.

— Именно. Значит, кто-то сделал так, чтобы я не помнила.

Артём посмотрел на неё с тревогой.

— А если этот кто-то — Максим?

Вопрос остался с ней до вечера.

Перед срезом Лея резала хлеб и думала, что скажет Кире. Нож соскользнул. Лезвие полоснуло основание большого пальца.

Боль оказалась резкой, почти обидной. Лея выругалась, прижала салфетку. Порез был неглубоким, но кровь не останавливалась.

В 18:17 произошёл срез.

Она очнулась в спальне с перевязанной рукой.

Лея не накладывала повязку.

На кухонном столе лежал лист, испачканный кровью.

«ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С РУКОЙ?»

Она развернула ладонь. Под чужой аккуратной повязкой порез оставался на месте.

Рядом лежала фотография. Максим снял свою руку. На том же месте, у основания большого пальца, зияла свежая рана.

Ниже он написал:

«Я почувствовал это в 06:17».

Лея быстро вывела:

«МЫ ДЕЛИМ БОЛЬ?»

Ответ появился не после следующего среза, а прямо на её глазах. Серые линии проступили на бумаге, словно карандаш двигался с обратной стороны.

«НЕ ТОЛЬКО БОЛЬ».

Лея отшатнулась.

На секунду кухня стала тёмной. За окном мелькнула ночь, отражение луны легло на стекло. За столом сидел мужчина. Она не успела рассмотреть лицо — только тёмные волосы, поднятую руку и серебряное кольцо на пальце.

Он смотрел прямо на неё.

Потом утро вернулось.

На автоответчике загорелся красный огонёк.

— Лея, — произнёс Максим без обычных помех. — Не жди завтра. Кира пропала.

Глава 6

— Что значит «пропала»?

Красный огонёк автоответчика дрожал. За окном стояло утро, но голос Максима шёл из ночи без задержки, будто он находился в соседней комнате.

— Кира должна была прийти к станции связи час назад. Не пришла. Её квартира открыта, вещи на месте.

— Кто мог её забрать?

— Служба Ночного контура. Или она ушла сама.

— Почему её ищут?

— Потому что она знает о «Меридиане» больше, чем должна.

Лея вцепилась в край стола.

— А ты, значит, знаешь ровно столько, сколько нужно?

— Я работал там.

— Кем?

— Инженером поля.

— Поля, которое раскололо город?

В динамике зашипело. На миг Лея услышала чужие голоса и далёкую сирену.

— Я не могу всё объяснить через эту линию. Она нестабильна.

— Она достаточно стабильна, чтобы три дня лгать мне.

— Я не лгал о Кире.

— Ты лгал обо всём остальном.

Максим замолчал. Потом произнёс:

— В морозильной камере карта. Кира оставила её мне на случай, если не вернётся. На карте отмечено место, которое существует в обеих фазах дольше обычного. Возможно, там она сможет связаться с тобой.

— Или это ловушка.

— Возможно.

Его спокойствие разозлило её.

— И ты предлагаешь мне пойти туда?

— Нет. Я предлагаю не идти. Но знаю, что ты всё равно пойдёшь.

— Ты действительно меня знаешь?

Шум усилился. Максим ответил едва слышно:

— Лучше, чем имею право.

Огонёк погас.

В морозильной камере лежала схема старой линии метро. Красным крестом была отмечена закрытая станция «Обсерватория». Её законсервировали двенадцать лет назад после обрушения тоннеля. По официальным данным под станцией не было ничего, кроме грунтовых вод и коммуникаций.

Лея знала, что это неправда.

Ещё до вспышки она участвовала в обновлении цифровой карты Вереска. Под «Обсерваторией» обнаружились пустоты, но доступ к ним закрыл федеральный подрядчик. После этого часть файлов исчезла из системы, а Лее предложили забыть о находке.

Она не забыла. Только не помнила, что делала потом.

До следующего среза оставалось одиннадцать часов. Лея приехала в Центр и подняла архивы. План станции открывался медленно, отдельные слои были повреждены. Красная метка Максима совпадала с техническим коридором, которого не было на публичных схемах.

— Собралась гулять по закрытому метро? — спросил Артём за спиной.

Лея закрыла экран.

— Ты теперь читаешь мысли?

— Нет. Только историю запросов.

Он выглядел хуже, чем утром: синяк потемнел, на рукаве засохла кровь.

— Что случилось?

— На Мельникова вернулся один дом.

— Люди?

— Пятеро. В доме было семьдесят четыре жильца.

— Что они говорят?

— Для них прошло несколько минут. Они видели ночь. И людей, которые жили в их квартирах.

Лея почувствовала холод.

— Значит, Ночной город реален.

— Или достаточно реален, чтобы убивать.

— Пятеро погибли?

— Нет. Пятеро вернулись. Остальные остались там.

Он сел рядом.

— Служба контроля готовит приказ об изъятии всех переходных предметов. В том числе твоей морозильной камеры.

— Когда?

— Сегодня до среза.

— Ты пришёл предупредить?

— Я пришёл забрать тебя из квартиры, когда они начнут обыск.

Лея посмотрела на карту станции.

— Кира пропала в Ночном городе.

— Максим сказал?

— Она оставила координаты.

— И ты ему веришь?

— Я верю, что моя сестра жива.

— Это разные вещи.

— Для меня нет.

Артём долго молчал. Потом достал из кармана ключ-карту спасательной службы и положил на стол.

— На «Обсерватории» заблокированы два входа. Этот откроет северный. Внутри нет связи. Если увидишь свет, которого не должно быть, не иди к нему. Если услышишь знакомый голос — тем более.

— Ты меня отпускаешь?

— Я не могу тебя остановить. Но могу дать шанс вернуться.

— А приказ?

— Потяну время.

Лея взяла карту.

В 16:40 она спустилась в метро. За запечатанными дверями пахло ржавчиной и сыростью. Фонарик выхватывал из тьмы старые плакаты, облупившуюся плитку, рельсы, уходившие в чёрный тоннель.

На стене кто-то недавно нарисовал белую линию. Она тянулась вдоль платформы, затем сворачивала в служебный проход.

Лея шла по ней двадцать минут. Чем глубже она спускалась, тем холоднее становилось. Часы на телефоне начали отставать: 17:02, 16:58, 17:04. Воздух гудел.

В конце коридора стояла металлическая дверь. На ней мелом было написано:

«ЛЕЯ, НЕ ВЕРЬ ЕМУ».

Почерк Киры.

Ниже — свежая царапина, будто кто-то пытался стереть вторую строку. Лея провела пальцами по металлу и разобрала слова:

«ОН УЖЕ ОДНАЖДЫ ВЫБРАЛ ТЕБЯ».

За дверью послышался шаг.

Лея отступила.

— Кира?

Ответил мужской голос:

— До среза девять минут. Ты не должна быть здесь.

Это был Максим.

Не из автоответчика. Не через помехи.

Он стоял по другую сторону двери.

Глава 7

Лея прижала ладонь к холодному металлу.

— Ты меня слышишь?

— Да.

Голос Максима звучал близко. Между ними было не больше нескольких сантиметров, хотя дверь разделяла не только коридор, но и две половины суток.

— Открой, — сказала она.

— Нельзя.

— Кира была здесь?

— Была.

— Что с ней?

— Она нашла вход в нижний контур. Служба идёт за ней.

— Тогда открой.

— Если мы одновременно откроем дверь, фазы соприкоснутся. В прошлый раз исчезла улица.

— Это сделал ты?

— Нет. Но я был рядом.

Лея посмотрела на часы. Они показывали 17:51, затем перескочили на 17:48.

— На стене сообщение Киры.

— Я знаю.

— Что значит «ты выбрал меня»?

За дверью стало тихо.

— Максим?

— Когда началась авария, у меня был выбор. Отключить поле или запустить разделение.

— Если бы отключил?

— Погиб бы весь центр города.

— А при разделении?

— Я не знал.

— Но запустил.

— Да.

— Из-за меня?

— Не только.

— Это не ответ.

С той стороны раздался удар. Максим резко вдохнул.

— Они пришли раньше. Лея, уходи.

— Кто?

— Ночной контроль. Они видят повышение поля. Если поймут, что ты здесь, попытаются открыть дверь со своей стороны.

— Ты только что сказал, что этого нельзя делать.

— Им всё равно.

Послышались голоса. Кто-то приказал отойти от перехода. Затем грохнул выстрел.

Лея дёрнула ручку. Дверь не поддалась.

— Максим!

— Я в порядке. Беги к платформе. Не касайся белой линии после 18:10.

— Где Кира?

— Внизу. Я найду её.

— Почему я должна тебе верить?

— Не должна.

Ещё один выстрел. По двери прошла дрожь. Металл начал светлеть изнутри. На его поверхности проступил силуэт мужчины: плечи, поднятая рука, лицо, которое Лея всё ещё не могла увидеть целиком.

Она отступила.

— Уходи! — крикнул Максим.

Лея побежала.

Белая линия на полу засияла. Сначала слабо, потом ярче. Вдоль коридора появлялись тёмные проёмы — двери в комнаты Ночного города. В одной Лея увидела людей в чёрной форме. В другой — Киру, бегущую по лестнице. Сестра была бледной, с разбитой губой, но живой.

— Кира!

Та не услышала.

Лея бросилась к проёму. Пространство между ними было прозрачным, как толстое стекло. Она ударила ладонью. Кира остановилась, будто почувствовала, повернула голову.

Их взгляды встретились.

На секунду лицо сестры изменилось. Облегчение сменилось ужасом.

— Не подходи! — закричала Кира, но звук пришёл с задержкой.

Белая линия вспыхнула.

Лея ощутила чужой удар в грудь и упала. В коридоре одновременно стало светло и темно. Чьи-то ноги пробежали сквозь неё. Стена исчезла, открывая ночную платформу, полную людей. Они смотрели на Лею так же испуганно, как она на них.

Часы показали 18:17.

Срез вырвал её из метро.

Лея очнулась в своей спальне. На полу, в мокрой куртке, с кровью на губах.

Она не помнила, как вернулась домой.

На кухне всё было перевёрнуто. Морозильная камера стояла открытой, вокруг неё растаял круг льда. На стене висела фотография, которой прежде не было.

Лея и Максим сидели на полу этой же кухни. Она смеялась, запрокинув голову. Он держал её за талию и смотрел не в объектив, а на неё. На пальце Леи было кольцо.

Снимок вернул не память, а боль утраты — такую сильную, что она согнулась.

В дверь постучали.

— Лея! — крикнул Артём. — Открой!

Она сняла фотографию со стены и спрятала под одежду. В прихожей уже щёлкнул замок: Артём воспользовался служебным ключом.

Он вошёл вместе с тремя людьми в форме контроля.

— Что произошло в метро? — спросил один из них.

— Не знаю.

— Поле выросло в шесть раз. На Мельникова исчез ещё один дом.

Лея посмотрела на Артёма.

— Ты привёл их?

— У меня не было выбора.

Сотрудники прошли на кухню. Один надел перчатки и закрыл морозильную камеру.

— Объект изымается.

— Нет.

Лея шагнула вперёд, но Артём удержал её.

— Не сейчас, — тихо сказал он.

— Там моя сестра.

— И каждый контакт делает город слабее.

— Ты не знаешь этого.

— Сегодня пропали люди.

— Они могли оказаться в Ночной фазе. Они не умерли.

— Для семей здесь разницы нет.

Камеру отключили и повезли к двери. Лея вырвалась из рук Артёма.

— Максим обещал найти Киру.

Начальник группы остановился.

— Максим Ланской?

— Вы его знаете?

Мужчина посмотрел на неё с настоящим удивлением.

— Ланской погиб в момент вспышки. Его тело нашли в центральном зале «Меридиана».

Глава 8

В Ночном Вереске дождь шёл вверх.

Капли отрывались от асфальта и поднимались к облакам, оставляя улицы сухими. Максим заметил это три дня назад и никому не сказал. В городе и без того хватало причин для паники.

Он сидел в техническом тоннеле под «Обсерваторией», прижимая ладонь к простреленному боку. Пуля прошла по касательной. Боль была терпимой, но с каждым вдохом на пальцах появлялось всё больше крови.

— Ты стал медленнее, — сказала Кира.

Она стояла у распределительного шкафа и пыталась вскрыть панель ножом. Волосы прилипли к лицу, губа была разбита. На куртке белела эмблема Ночного контроля — форму она сняла с одного из преследователей.

— А ты стала хуже выбирать друзей, — ответил Максим.

— Я никогда тебя не выбирала.

— Именно это и имею в виду.

Кира дёрнула панель. Замок не поддался.

— Лея была в коридоре.

— Я видел.

— Ты позволил ей прийти.

— Я сказал не приходить.

— Ты прекрасно знал, что она не послушает.

Максим сел ровнее. В стенах гудело поле. После контакта у двери фазы сблизились ещё на три сотых секунды. Казалось ничтожным, но город уже терял кварталы.

— Мне нужна её помощь, — сказал он.

— Тебе всегда что-нибудь от неё нужно.

— А тебе нужен доступ к ядру. Поэтому перестань делать вид, что пришла спасать сестру.