Пошлина на поцелуй дракона

Настя перестала тереть плечо мочалкой.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что твоя романтическая натура выбрала самое популярное место для тайных случек во всем Северном Пределе, — отрезал кот. — Девственницы боятся туда ходить, потому что после ночи на тех камнях любая хвороба рассасывается, а нежелательные последствия танцев в стогу сена проявляются ровно через девять месяцев с точностью до часа. Зато все влюбленные парочки округи знают: если старый баронет застукал тебя с дочкой мельника — беги в Ведьмин круг. Провел там ночь, активировал контур дыханием — и всё, ты снова чистый лист для династического брака. Природный амулет контрацепции наоборот. Гарантия плодовитости. Федерик просто взломал систему жизнеобеспечения земли, используя сестру как катализатор. Зеленый огонь — это была плата. Он сжег ее репродуктивный потенциал, чтобы открыть замок.

Вода в бадье внезапно показалась ледяной. Настя сглотнула ком в горле. Одно дело — подозревать принца в государственной измене, торговле родиной и попытке принести половину континента в жертву демонам баланса. Совсем другое — осознать, что он буквально выпил возможность иметь детей из собственной сестры ради доступа к банковским ячейкам Бездны. От этого пахло не злодейством. Это пахло чудовищной, пугающей эффективностью.

— Зачем ему открывать Скверну? — прошептала Настя, глядя, как грязная пена исчезает в водостоке. — У него есть армия Севера. Легионы закованных в сталь ветеранов. Зачем впускать в мир существ, которые жрут золото вместо того, чтобы платить им жалование?

Барсик наконец нашел сухое место на покрывале и свернулся клубком, обернув хвост вокруг носа.

— Армия требует кормежки. Демоны требуют душ. Почувствуй разницу в расходах на логистику. Федерик не идиот, хотя играет его убедительно. Он собирается ограбить Хранилища Древних. Но лезть туда с кирками и тараном — самоубийство. Там стоят стражи Эпохи Слез. А вот если войти туда как законный Наследник Крови, пройдя инициацию вратами Бездны… Старые протоколы безопасности примут его за своего. Он станет ключом. Живым универсальным ключом-картой. А армия Севера…

Кот зевнул, продемонстрировав безупречные клыки.

— Армия Севера — это приманка. Пока король будет собирать Большой Совет, пока южные гарнизоны будут чесать затылок, пытаясь понять, зачем брат пошел войной на брата, основные силы Короны уйдут на север закрывать прорыв Инферно. Столица останется с пятитысячным гарнизоном новобранцев и старой гвардией Элеоноры. Которая, замечу, подчиняется лично Королеве-матери, а не короне. Очень удобно. Переворот без гражданской войны. Просто смена таблички на дверях казначейства.

Настя вылезла из бадьи. Служанки оставили ей халат из грубого полотна, совершенно неподобающий статусу невесты принца, но выбирать не приходилось. Она завернулась в ткань, подошла к окну и распахнула ставни. Утренний город Славенбург просыпался криками молочников и запахом свежего угля. Обычное утро обычного мира, который этой ночью сошел с нарезки.

Она достала из дорожного сундука свой личный гроссбух. Толстая кожаная тетрадь с медным замочком. Внутри — не стихи и не девичьи секреты. Списки товаров, курсы валют трех империй, схемы контрабандных троп через Серые горы и черновики договоров поставки соли ко двору.

Руки больше не дрожали. Страх был дорогой эмоцией, Настя предпочитала вкладываться в холодный расчет.

— Хорошо, — сказала она, открывая чистую страницу и макая перо в чернильницу. — Давай систематизируем угрозы. Первое: Федерик — конченный психопат с калькулятором вместо сердца. Второе: моя семья в списке на ликвидацию. Третье: я сама должна была стать пеплом сегодня утром. Вопрос: кому продать эту информацию дороже?

— Мне кажется, мы это обсуждали еще в грязи, — лениво протянул Барсик. — Элеонора. Старая королева-мать. У нее мания контроля, переходящая в тяжелую стадию бухгалтерского оргазма. Узнай она, что сыночек планирует провернуть крупнейшую сделку по выводу активов из-под юрисдикции Короны без уплаты налога на наследство и пошлины за межмировой транзит…

— Она снимет с него кожу заживо, — кивнула Настя, быстро строча пером. — Причем сделает это по регламенту. С предварительным уведомлением за сорок восемь часов и правом последнего слова. Но просто прийти и сказать «Ваше Величество, ваш сын вызывает демонов» нельзя. Мы — никто. Купеческая дочь с подмоченной репутацией и говорящий кот. Нам нужны доказательства. Железобетонные. Такие, чтобы даже Верховный Инквизитор подавился своим священным огнем.

— Подойди к нему и попроси расписочку? — съязвил Барсик. — «Я, принц Федерик, обязуюсь принести в жертву десять тысяч душ в обмен на доступ к золотому запасу Бездны». Число, подпись, печать Преисподней. Нотариально заверенную копию не забудь.

Настя проигнорировала сарказм. Она перевернула страницу гроссбуха и начала рисовать схему. Круги внутри квадратов, стрелочки, жирный вопросительный знак в центре.

— Нет. Мы сделаем лучше. Мы ударим по самому больному. По его бюджету. Федерик думает, что он гениальный стратег. На самом деле он мелкий воришка, решивший обнести главный банк богов. Значит, нам нужен тот, кто знает каждый потайной лаз этого банка. Тот, кто считает государственные перевороты не актом патриотизма, а инвестиционным проектом с высоким риском и высокой доходностью.

Перо замерло над бумагой. Имя, написанное ниже, выглядело как приговор всему их предприятию.

«Рейнар де Вольт. Глава Лиги Благородных Клинков».

— Мясник, — выдохнул Барсик, шерсть на его загривке встала дыбом. — Настя, у тебя солнечный удар после ванны. Этот человек убивает людей так же легко, как мы дышим. Говорят, он может перерезать горло советнику герцога во время официального приема, извиниться, промокнуть кровь шелковым платком и продолжить обсуждать погоду. У него нет лояльности. Только прайс-лист.

— Именно, — Настя закрыла гроссбух. — Ему плевать на спасение мира. Но он обожает сложные задачи. Ограбление сокровищниц Скверны — это вызов. Аудит действий действующего наследника престола — это искусство. Если мы предложим ему контракт на сопровождение груза…

— Какого груза?! — взвыл кот, вскакивая. — Груз — это ты! Или Ярита! Вы обе теперь ходячие мишени!

— Груз — это информация, пушистый. Самый дорогой товар на континенте. Мы продадим Рейнару маршрут движения Федерика. Взамен потребуем протекторат. И доступ к архивам Гильдии. Без наемника с грацией танцора и моралью голодного упыря мы не подберемся к Принцессе.

При упоминании Яриты Настя помрачнела. Второй акт Марлезонского балета начинался завтра на рассвете. И если первый чуть не стоил ей жизни, то второй обещал политический кризис масштаба Империи.

— Кстати о принцессах, — Барсик уловил перемену настроения хозяйки и тут же сменил тон на деловой, почуяв запах больших проблем. — Что будем делать с брачным контрактом? Завтра Яриту должны погрузить в карету и отправить на юг. В объятия короля Иртима.

Настя вернулась к столу, села на жесткий стул и сцепила пальцы в замок. Вот оно. Настоящее болото. Глубже Плачущих топей.

Король Иртим Южных Топей был древнейшим правителем континента. Ходили слухи, что он правил еще тогда, когда эльфы не ушли в Зачарованный лес, а люди жили в пещерах. Ему было далеко за пятьсот, выглядел он соответственно — как хорошо сохранившаяся мумия с амбициями завоевателя. Его королевство представляло собой гнилые болота, малярийные испарения и единственный в мире рудник черного янтаря.

Зачем старику понадобилась юная, пышущая здоровьем семнадцатилетняя Ярита?

— Война, — глухо произнесла Настя. — Всё всегда сводится к войне и пошлинам. Иртим умирает. Его почки превратились в песок, печень годится только для просушки болот, а мозги давно высохли. Но у него есть флот. Огромный южный флот галер, который сидит без дела, потому что торговать Югом бессмысленно — там ничего нет, кроме лихорадки.

Она взяла карандаш и провела линию от Южного моря к Срединному хребту.

— А у Федерика скоро начнется война за независимость. Официально. Видишь ли, наш любвеобильный принц очень любит свою сестру. И категорически отказывается отдавать ее замуж за живой труп. Общественность рыдает, менестрели пишут баллады о великой любви брата и сестры, проклятые союзы, судьба против них… Красивая ширма.

Барсик прищурился, следя за движением карандаша.

— Ширма для чего?

— Для аннексии Юга, — Настя отложила карандаш. — Федерик героически «спасает» сестру из лап старого развратника. Объявляет войну Иртиму. Народ ликует. Король-отец благословляет поход. Армии Севера маршируют на юг. Они проходят маршем через наши соляные пустоши, пожирая провиант, вытоптывая посевы и требуя беспошлинного прохода. Батяня потеряет треть годовой прибыли только на этом проходе. Затем они вторгаются в Топи. Побеждают древнего старика — благо, тому осталось чихнуть пару раз до встречи с праотцами. И что видят доблестные освободители?

— Пустыню? — предположил кот.

— Богатство, — усмехнулась Настя, и улыбка вышла кривой, совсем не веселой. — Оказывается, болота Иртима скрывают залежи мифрила. Древние разработки времен Первой Магической. Старик знал, но технологии добычи потерял вместе с зубами. А у Федерика есть маги-инженеры. И план. Свадьба с Яритой изначально была фикцией. Ей отводилась роль знамени. Знамя сбегает, герой приходит на помощь, убивает дедушку (который, я уверена, скончается от апоплексического удара прямо накануне штурма), берет несчастную сиротку под опеку как регент… А через год «убедительных выборов» Ярита передает права на недра своему любимому брату-королю. Два королевства сливаются в одно. Империя от Холодного моря до Песчаного. Монополия на соль с севера, монополия на черный янтарь и мифрил с юга. Идеальный бизнес-план. Гениальный. Если закрыть глаза на инцест, государственную измену и грядущий демографический коллапс.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем дешевых настенных часов да довольным урчанием кота, который таки уговорил одну из служанок принести ему плошку сметаны (пока Настя принимала ванну, Барсик успел провести блиц-аудит кухни постоялого двора).

Настя смотрела в стену, но видела перед собой столбцы цифр. Баланс сил сместился настолько катастрофически, что трещала по швам сама карта мира. Ее отец понимал это. Недаром последние полгода он закупал оружие втридорога и переводил активы в нейтральные банки Островной Республики. Семен Вараам никогда не играл в политику, он играл в цифры. И сейчас цифры кричали о банкротстве всего континента.

— Значит, спасать Яриту смысла нет, — нарушил молчание Барсик, облизывая белые усы от сметаны. — Она пешка. Спасешь ее — Федерик найдет другую девицу королевских кровей. Их вон, по деревням копать — не перекопать. Нужно бить по инфраструктуре.

— Верно, — кивнула Настя. — Если свадьба сорвется не из-за побега принцессы, а из-за отсутствия юридической силы контракта… Федерик теряет легитимность своей «освободительной миссии».

— Контракт ведет Тайная Канцелярия, — фыркнул кот. — Там сидят ребята с лицами, способными остановить сердце тролля. К ним не влезть.

— Влезть можно куда угодно, если знать код от сейфа, — Настя поднялась. Халат распахнулся, обнажив ключицу, покрытую синяками от ползания по валуну, но девушка даже не обратила на это внимания. — Код от сейфа Тайной Канцелярии хранится в спальне Королевы-матери. А в спальню Элеоноры можно попасть либо будучи ею самой, либо имея пропуск от главы внутренней разведки.

Она подошла к дорожному зеркалу в бронзовой оправе. Уставшая, грязная под ногтями, с растрепанной косой, в которой запутались сухие травинки Плачущих топей. Но в глазах плескалось то, чего боялись все приказчики отца — азарт сделки.

— Элеонора ненавидит своего сына, — продолжила она, поправляя выбившуюся прядь. — Ненавидит лютой, холодной ненавистью бухгалтера, обнаружившего недостачу в миллион золотых. Он слишком самостоятельный. Он начал играть в свои игры, забыв поделиться долей с материнской франшизой. Нам нужно встретиться с ней. Сегодня. До того, как гонцы из Ведьминого круга доложат ей о странном всплеске жизненной энергии.

— И что мы ей скажем? — скептически поднял бровь Барсик. — «Здрасьте, мы тут мимо проползали, заметили, что ваш мальчик открывает дверь демонам, кстати, подпишите здесь, здесь и вот тут акт передачи разведданных?»

— Мы скажем правду, — Настя повернулась от зеркала. Ее лицо стало жестким, точеным, словно высеченным из мрамора старых статуй. — Частичную. Мы расскажем про Яриту. Про договорной брак. Про то, что Иртим мертвец, а мифрил реален. Элеонора старая, но не глупая. Она поймет, что если Федерик объединит Север и Юг, власть Королевы-матери закончится. Совет Лордов отстранит ее от распределения бюджета за ненадобностью.

Она наклонилась, заглядывая коту прямо в желтые глаза. Расстояние между их лицами сократилось до пары дюймов.

— А потом… потом мы предложим ей альтернативу. Зачем ждать, пока сынуля сам выкопает клад и кинет мать? Можно помочь ему немного поскользнуться на лестнице. Аккуратно. Прибыльно. Так, чтобы контрольный пакет акций нового государства перешел не безумному принцу с комплексом бога, а мудрой правительнице, которая понимает толк в акцизных сборах.

Барсик долго смотрел на хозяйку. В кухне перестали бренчать посудой. За окном проехал патруль городской стражи. Где-то вдалеке зазвенел соборный колокол, отбивающий час позднего утра.

— Ты собираешься предложить Королеве-матери организовать государственный переворот собственного правительства, — медленно проговорил кот. — Используя данные о готовящемся конце света как рычаг давления. При этом подставив под удар собственную семью, если блеф окажется неудачным. И всё это ради спасения шкуры незнакомой девчонки, чья единственная ценность — дырка между ног для политики.

— Я собираюсь спасти торговый дом «Вараам и сыновья», дурень, — мягко поправила Настя. — Моя семья погибнет первой, если рухнут границы. А Ярита… Ярита пусть сама решает, хочет ли она быть императрицей или пасти коз в деревне. Наш интерес заканчивается там, где начинаются налоги на экспорт соли.

Она выпрямилась, одергивая халат.

— Собирайся. Снимай этот дурацкий колокольчик с шеи, он выдает твое местоположение за милю. Надевай шлейку. Мы идем во дворец.

— Во дворец?! — поперхнулся остатками сметаны Барсик. — Нас четвертуют на воротах! Меня посадят на кол как нечистую силу, а тебя… тебя заставят мыть общественные уборные языком!

— Дворцовая стража получает жалование из казны, — наставительно подняла палец Настя. — Казну контролирует Элеонора. Если мы пришлем записку с правильным шифром — подписанную моим отцом, между прочим, а у него давние коммерческие связи с поставщиками вина для дворцовой кухни — нас проведут через Черный вход для торговцев. Главное, не наступить на капканы. Говорят, Королева-мать терпеть не может незваных гостей, но очень уважает вовремя доставленные отчеты о прибылях и убытках потенциальных союзников.

Пока Барсик, шипя сквозь зубы, пытался выпутаться из расшитой бисером домашней жилетки, которую напялила на него заботливая кухарка, Настя подошла к сумке. Достала оттуда два тяжелых кожаных кошеля. Один позвякивал серебром — расходы на дорогу. Второй был обманчиво легким, но издавал едва слышный хруст при сжатии. Кредитные векселя Дома Вараам. Подписанные кровью. Неприкосновенный запас.

Она переоделась в простое темно-серое платье компаньонки — никаких ярких цветов, никакой вышивки. Одежда прислуги — лучший камуфляж для шпиона. Волосы туго зачесала назад, спрятав под темный чепец. Из зеркала на нее смотрела не купеческая дочь, а усталая женщина средних лет, чей муж пропивает деньги в кабаках, а дети орут не переставая. Идеальное лицо для невидимки.

— Запомни, — сказала она Барсику, закрепляя на его шее тонкий серебряный поводок (магический блокиратор, купленный втридорога у одного сомнительного артефактора в порту). — Ты мой питомец. Глупый, избалованный, кастрированный кот аристократки. Ты мяукаешь, требуешь еду и гадишь в тапки. Никаких разговоров о макроэкономике. Никаких цитат из Налогового кодекса. Понял?

— Кастрированный?! — взвился Барсик, выгнув спину дугой. Шерсть стала дыбом, увеличив его объем вдвое. — Да чтоб твои бухгалтерские книги сгорели синим пламенем! Я ухожу в монастырь! Женский! Буду соблазнять настоятельниц!

— Тогда начнешь питаться одной верой, — отрезала Настя, открывая дверь номера. — Вперед, пушистое недоразумение. У нас назначена встреча с женщиной, которая ест таких, как мы, на завтрак. И я не говорю метафорами.

Они вышли в коридор. Воздух постоялого двора пах кислой капустой, жареным луком и чужими тайнами. Настя положила ладонь на ручку входной двери. Сердце билось ровно. План был безумен, рискован и имел примерно двадцать процентов шансов на успех.

Идеальные условия для старта большого бизнеса.

За спиной раздалось мученическое:

— Мяу. Три крынки сливок. Двадцать пять процентов. И массаж простаты. У меня стресс.

Настя улыбнулась уголком рта. Мир рушился, демоны ждали у порога, а империя балансировала на грани ножа. Но пока рядом был этот наглый, эгоистичный кусок шерсти, готовый продать родину за правильную жирность молочных продуктов, Анастасия Вараам чувствовала себя почти непобедимой.

Почти.

Потому что идеальный бизнес-план редко выдерживает столкновение с реальностью. Особенно если реальность включает в себя наемного убийцу по имени Рейнар, который, по слухам, коллекционирует уши своих жертв и имеет привычку появляться именно тогда, когда расчеты показывают стопроцентную безопасность.

Но это уже была проблема завтрашнего дня. А сегодняшний день принадлежал Королеве-матери и искусству правильно составленной взятки.

Глава 3. Утро разоблачений

Рассвет в Славгороде пахнет не росой и надеждой, как пишут в дешевых сонетах менестрели, а кислыми щами, выгребными ямами и мокрой шерстью стражников, заступающих на смену. Анастасия Вараам ненавидела рассветы с тех пор, как отец впервые взял ее с собой на оптовую ярмарку в пять утра. С тех пор она усвоила: всё самое мерзкое — будь то налоговые проверки или похмелье приказчиков — случается именно тогда, когда честные люди видят десятый сон.

Их наемный экипаж, скрипя рессорами громче старой вдовы на проповеди, остановился у кованых ворот городского особняка Вараамов. Дом был добротным, каменным, трехэтажным, с пристроенной сбоку факторией. На фасаде красовалась новая вывеска, вызолоченная так ярко, что резало глаза: «Торговый дом "Вараам и сыновья"».

Настя мрачно посмотрела на слово «сыновья». Батюшка любил напоминать ей этим плакатом, что природа совершила ошибку в анатомии его единственного ребенка. Рядом с надписью какой-то уличный художник-паскудник намалевал углем пышнотелую русалку, держащую в руках вместо хвоста гигантский соляной кристалл. Русалка подмигивала прохожим с видом прожженной сводни.

— Твоя родословная выглядит как ошибка бухгалтера после бала гильдии виноделов, — подал голос Барсик из корзины для шляп. Кот категорически отказался идти пешком по грязи, заявив, что это нанесет непоправимый ущерб его аристократической ауре. Теперь он торчал среди перьев и вуалей, выставив наружу только черный нос и один усатый глаз. — Если бы я родился от союза демона Бездны и табуретки, моя жизнь сложилась бы удачнее, чем твоя попытка изобразить скромную девицу. От тебя разит болотной тиной, предательством и несбывшимися мечтами о большой и чистой любви. Фу. Дай мне хотя бы понюхать валерьянки.

— Заткнись, мешок с блохами, — Настя толкнула дверцу экипажа. Дерево хрустнуло. Экипаж качнулся. — Это называется «маскировка под жертву обстоятельств». Жертвы обстоятельств всегда пахнут отчаянием. Оно отлично отбивает запах некромантии.

Она вышла на брусчатку. Ноги, всю ночь месившие грязь Плачущих топей, гудели. Камзол пришлось оставить на постоялом дворе — сушиться над очагом трактирщика (вместе с репутацией самого трактирщика, который теперь будет неделю отмывать сажу). Под тонким дорожным плащом на Анастасии было лишь нижнее белье да остатки кружевной рубашки. Выглядело это достаточно жалко, чтобы городская стража отводила глаза, принимая ее за очередную графиню, изгнанную мужем за чрезмерные траты на шляпки.

Калитка открылась сама. Старый дворецкий Игнатий стоял на крыльце, прямой как аршин, лицо его выражало ту степень глубокого неодобрения, которую могут позволить себе только слуги, прослужившие семье дольше, чем стоит сам дом.